Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Забытые воспоминания » Suum cuique (Каэдвен, лето 1175 года)


Suum cuique (Каэдвен, лето 1175 года)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s0.uploads.ru/e5vcp.png

Время: середина июня, 1175 год
Место: Доль Ангра близ границ меж Каэдвеном и Аэдирном
Участники: Мишариэль, Торувьель

Короткая, но могущая оказаться поучительной история о том, как у некоторых сеидхе сожительствовать с людьми получалось методами более благообразными, нежели с себе подобными.

0

2

Тишина стояла просто мертвецкая. Одуряющая, нестерпимая какая-то тишина. От долгого сидения в несменяющейся позе ныло всё тело, но Торувьель была ещё молода и полна энтузиазма.
— Едут, едут! — наконец раздался из кустов слева шелестящий взволнованный шёпот Финвэ. Торувьель изо всех сил вытянула шею, разглядела на горизонте три движущиеся тёмные точки, пошевелилась, разминая онемевшие члены и, не сводя с большака пронзительных чёрных глаз, потянулась рукой за спину; всё так же, не глядя, вытянула стрелу из колчана, прежде чем наложить её на тетиву, немного помедлила, почесала жёстким серым оперением кончик острого уха. Точки на горизонте быстро приближались, увеличиваясь в размерах, и наконец приобрели вид двух вооружённых всадников, сопровождающих запряжённый каурой двойкой, изукрашенный богатой резьбой и сверкающий позолотой двухместный дилижанс.
— Стреляй, стреляй, ну! Не томи, уйдут же! — голос Финвэ дрожал от волнения и едва не сорвался от охватившего его мандража.
Торувьель молча отмахнулась, мол, сопливых не спрашивали. Финвэ и впрямь — даже по человеческим меркам — считался ещё сопляком: в том году ему минуло только семнадцать зим.
Всадники становились всё ближе. Из-под подбитых лёгкими скаковыми подковками копыт их коней поднимались крохотные облачка пыли. Торувьель терпеливо выжидающая до этого времени, вскинула лук, едва слышно скрипнула тетивой, натягивая, и, когда уже могла разглядеть медные заклёпки на новеньких — сразу бросалось в глаза — сёдлах — только тогда разжала пальцы.
Тихонько тренькнула тетива. Стрела, не издав ни единого звука, вспорола воздух, вылетела из кустов и, пробив насквозь высокий воротник какого-то совершенно щёгольского бархатного камзола, застряла в глотке у идущего по правую от экипажа сторону всадника. Человек захрипел, вскинул руки, в отчаянии хватаясь за торчащее из горла древко и, брызжа из широко разинутого рта кровью, свалился с коня на дорогу.
Сразу же поднялась паника. Второй всадник схватился за притороченный к луке меч, осадил коня, завертелся на месте, ища взглядом невидимого противника.
Скоя'таэли не собирались вступать с ним честный поединок.
— Aelirenn! — раздался из-за деревьев пронзительный крик, ещё один — уже с другой стороны, третий...
Возница, сидящий на козлах экипажа, тоже зачем-то заорал и подстегнул коней; к разномастному хору голосов тут же присоединился свист стрел в воздухе. Возницу настигли сразу три, ещё с полдюжины утыкали телохранителя, столь скверно исполнившего свои обязанности, за которые ему, кстати говоря, наверняка отваливали приличненькую сумму. Стреляли так, чтобы не ранить лошадей.
Кони, перепуганные криками и поднявшейся суматохой не меньше отошедшего в мир иной возницы, оставшись без управления, припустили  вперёд по тракту, но быстро сошли с дороги, ринулись в шедшую вдоль вымоину, ломая ноги и увязая колёсами в грязи, и наконец встали на месте, беснуясь и с ржанием молотя копытами по воздуху.
Скоя'таэли, продолжая выкрикивать «Aelirenn! Aelirenn!», повыскакивали кто откуда. Из кустов вылезла Торувьель, вся чумазая, с веточками и листьями, запутавшимися в густых, цвета воронова крыла, волосах. Кто-то кинулся ловить оставшихся без всадников лошадей, другие — стягивать обувь и растаскивать имущество убитых.
Торувьель, Финвэ и ещё двое эльфов помоложе бросились бегом к накренившемуся дилижансу, одно колесо которого, оторвавшись от земли, всё ещё вращалось по инерции, и за шиворот выволокли наружу мужчину — хорошо одетого, лощёного, с аккуратно подстриженной по последней темерийской моде тёмной бородкой.
— Как вы смеете! Что вы делаете! — взвыл он, очутившись на сырой земле. — Жалкие оборванцы! Грязные выродки! Вы хоть имеете понятие, с кем связались? На кого посмели...
Один из обступивших дилижанс эльфов захохотал: смех был резкий, отрывистый, какой-то липкий. Неприятный смех.
Вельможа из дилижанса тоже это почувствовал. Резко заткнулся, скуксился было, но внезапно почти сразу взял себя в руки, вскинул голову, глядя на эльфов твёрдым, уверенным взглядом человека, привыкшего всему назначать свою цену
— Чего вам? Чего вы хотите? Денег? Я заплачу вам, слышите? Отпустите нас, и заплачу! Сколько вам нужно? Тысяча дукатов? Две? Десять тысяч? Одежда? Еда? Или, может... — он покосился на  торопливо распрягавших из экипажа коней эльфов, — лошади? Полдюжины резвых темерийских скакунов...
— Похоже, благородные господа приняли нас за заурядных лесных разбойников, — насмешливо оборвал его скоя'таэль — тот, что смеялся, — выступая вперёд. — Но единственное, чего мы желаем от вас, мерзких dh'oine, что ничтожнее грязи на наших сапогах, так это чтобы вы поскорее попередохли все до единого — или на крайний случай убрались прочь с земель, принадлежащих нам!
Не слушая уже этих разговоров, Торувьель тем временем обошла дилижанс с другой стороны и, видя в салоне ещё одну съёжившуюся человеческую фигуру, растворила дверцу нараспашку, вскочила на подножку и по пояс нырнула внутрь.
Рука, потянувшись к висящему в узеньких ножнах на поясе кинжалу, замерла.

+1

3

Мишариэль была расстроена и зла. Ей совсем не хотелось никуда ехать - тем более в Аэдирн. Говорили, что там люди ещё более жестокие, и ещё больше ненавидят эльфов, потому что находят ещё ближе к Синим Горам, и чаще воюют с ними. А лорд Неймелард относился к ней скорее как к игрушке, а не как к своей девушке. "Bloede d'hoine!" - нет, не все они были плохими, но этот... Она даже попросить себе новое платье не могла - несмотря на целую гору золота, что была у этого мужика, он вёл себя как настоящий дракон. А если эльфка пыталась возражать - говорил, что выгонит на улицу. А это было бы совсем нежелательно: ещё не хватало ей побираться по всему Даэвону, или вообще торговать собой в борделе...
Она же Мишариэль ан Верселла, дочь Лейдена и Риккиан, старшая наследница их фамилии. И, возможно, теперь уже вторая или третья наследница Шаэраведда - рыжеволосая точно не знала, кто из её дальних родственников ещё остаётся в живых. Забавно - она продолжала помнить и подсчитывать такие вещи, хотя после окончательного поражения от Реданцев это всё имело мало значения: никого из людей её происхождение не интересовало, а эльфы вряд ли претендовали на возврат своей собственности.
И, между прочим, она уже совсем не юная девочка, чтобы развлекать собой людей.
По крайней мере этот вельможа не так уж часто доставал её, да и хотя бы он был ещё не стар... А Верселла отлично знала, что может стать и гораздо, гораздо хуже чем сейчас - так что лучше довольствоваться тем, что имеешь.

Сам вельможа не обращал на неё внимания, изучая какие-то документы, а эльфка пребывала в своих мыслах, даже не смотря на наружу - обычно она любила любоваться природой, но сейчас была слишком расстроена, чтобы смотреть на беззаботное пение птиц и слушать шорох ветра.
Когда вокруг раздались крики, Мишариэль наконец отвлеклась от раздумий, и даже улыбнулась, едва не засмеявшись: ведь кричали "Aelirenn!". "Забавно. На нас, кажется, напали свободные эльфы." Она даже не знала, радоваться этому или расстраиваться.
- Твои же друзья! Останови их! - закричал лорд Неймелард, когда погиб один из защищавших его телохранителей.
- Думаете, они меня послушают, милорд?.. - спокойно отвечала эльфка. В общем, были аргументы и за, и против того, что её должны послушать, но она не собиралась даже проверять: чего ради? Ведь d'hoine такие умные и сильные, чего им стоит справиться с горсткой недобитков? "Если они хотели моей помощи, могли бы относиться ко мне получше."
Спутник, кажется, собирался ударить свою любовницу, но в этот момент кони понесли, их вдавило в сиденье, а затем карета и вовсе перевернулась.
Рыжеволосая ударилась головой - бархатная обивка несколько смягчила удар, но она всё равно аккуратно провела рукой по лбу - крови не было. "Милорда" кто-то из эльфов вытащил наружу, на что Мишариэль не обратила особого внимания - как оказалось, она ещё и задела что-то рукавом платья, и теперь оно немного порвалось. "Какая жалость."

А вскоре черноволосая девушка в боевой раскраске резко открыла дверь.
- N’aen aespar, Aen Seidhe! - *не стреляйте, Народ Гор. - сразу быстро заговорила рыжеволосая. Мало ли, что им придёт в голову. Но увидев, что эльфка вроде бы больше не тянет руку к кинжалу, продолжила уже спокойнее.
- Caedmill, Aen Woedbeanna. - *здравствуй, Девушка из Леса.
*здесь и далее всё на Старшей Речи.
- Я Мишариэль ан Верселла. - представилась эльфка, - Позволишь?.. - она аккуратно выбралась из дилижанса, стараясь не запачкать сапоги и подол платья.
- Рада вас видеть. - "Вообще-то не очень, я из-за вас ударилась и испортила платье." - небольшая минутка тишины, а затем рыжеволосая продолжила, - Чем обязана вашему визиту?.. - она вся излучала достоинство и благородство: стояла ровно и гордо держала голову, а произнесённые нежным голосом слова переливались, как горный ручей.

Отредактировано Мишариэль (2017-09-24 16:37:55)

+1

4

Торувьель, озадаченная, отпрянула.
— Que'ss, Toruviel? — вместо ответа она взглядом указала на выбравшуюся из дилижанса эльфку. 
Спутницей лорда Неймеларда оказалась чистокровная сеидхе: образцово-хрестоматийная, какая-то воздушная, возвышенная, вся, от кончиков волос до носочков обшитых бархатом сапожек, лучащаяся давно утраченным скоя'таэлями благородством. Hen Llinge из её уст звучала безупречно, голос звенел над кронами деревьев, мелодичный, как хрустальный колокольчик, а взор был светел и чист.
Малоприятная, в общем, была особа.
Множество молодых эльфов — и Торувьель среди их числа, — исключительно дурноголовых в силу возраста, воображали, будто для истинных aen seidhe удела страшнее мирного существования бок о бок с пакостными дх'ойне нельзя было и придумать. Столь же немалое количество эльфов постарше — таких, которые подобно Мишариэли добровольно отказались от борьбы в угоду комфортной и относительно безопасной жизни в человеческих городах, —готовы были с ними не согласиться.
В общем-то, Торувьель не могла осуждать их за это.
Но и простить — тоже не могла.
— Прибереги лучше свои реверансы и прочие любезности для более подходящих случаев, sor'ca. Нам они ни к чему, — с хмурым видом разглядывая носки своих ботинок, буркнула она. На Неймеларда, к тому времени усаженного в грязь на зад и снизу вверх сверлящего эльфов полным ненависти взглядом, она обратила внимания не больше, чем на букашек, сновавших в траве под её ногами.
— Моё имя Торувьель. Торувьель аэп Шихиэль, если будет угодно, — Торувьель оторвала взгляд от земли и подняла голову. — То — Финвэ, рядом с ним — Таурохтар, Халлон...
Называя очередное имя, она кивком головы указывала на того, кому оно принадлежало.
— Мы свободные эльфы с Синих Гор. А такие, как он, — Торувьель наконец вспомнила о существовании Неймеларда и ткнула в его сторону пальцем, — эти... человекообразные, ещё называют нас скоя'таэлями, «белками».
Последние два слова были произнесены с особым презрением, которое Торувьель не посчитала нужным скрывать.
— Dh'oine, пришли на наши земли. Отняли их у нас. И, похоже, решили, что им не придётся за это платить. В последнее время они, кажется, начали забывать о нашем существовании, так что мы решили им о себе немного напомнить, — она широко ухмыльнулась, обнажив ряд мелких, похожих на жемчужины зубов.
— Но тебе нечего опасаться, —  прибавил один из эльфов, стоящих у Неймеларда за спиной. — Мы не причиним тебе вреда, sor'ca. Нашего гнева стоит бояться лишь грязным свиньям dh'oine.
— Сраные эльфы! Возомнили себя борцами за справедливость! Ишь, гордецы выискались! Видели бы вы, с какой радостью эта потаскушка запрыгнула ко мне в койку, может, тогда спеси бы поубавилось. А ты... Да ты ноги мне должна целовать за всё, что я для тебя сделал! — не выдержал помалкивавший до этого момента Неймелард, осёкся, встретившись взглядом с Торувьелью: глаза после его слов у неё сделались злые и холодные.
Ей не потребовалось произносить каких-либо слов: скоя'таэли поняли всё сами. Прежде чем Неймелард успел что-либо понять, его скрутили сзади, схватили за волосы, заставив запрокинуть навзничь голову, и Финвэ — самый младший из них, — выхватив из-за пояса нож с вычурной узорчатой рукоятью, одним резким движением перерезал ему глотку. Неймелард удивлённо выпучил глаза и забулькал, прижимая ладони к ране. Кровь била толчками, сочась у него между пальцев.
Торувьель поморщилась и отступила назад, чтобы случайные брызги крови не попали ей на одежду.
— Он сказал правду? Это так? Ты действительно... была с этим?
Скоя'таэли, все как один, в молчании вперились в Мишариэль взглядами, полными сочувствия и жалости, сдобренных толикой неприязни.
Торувьель отвернулась от Неймеларда. На лице у неё было написано отвращение, но в глазах стояла печаль — скорбь по утраченной гордости некогда великого народа.

+1

5

Фамилия Торувьель ничего ей не сказала, хотя большую часть древних эльфских семей Мишариэль знала. Хотя могла и забыть кого-нибудь, ведь это было так давно...
— Прибереги лучше свои реверансы и прочие любезности для более подходящих случаев, sor'ca. Нам они ни к чему, - проворчала черноволосая.
Мишариэль была несколько шокирована. Она же просто проявила вежливость, и они вроде бы были в полной безопасности, что в этом такого?
— Мы свободные эльфы с Синих Гор. А такие, как он, эти... человекообразные, ещё называют нас скоя'таэлями, «белками». - представилась девушка.
- Я знаю, кто вы. - подтвердила женщина. "Вы ведь постарались, чтобы о вас узнали все, не правда ли?"
- Я Мишариэль. - повторила эльфка, чтобы услышали и остальные, раз Торувьель не сочла нужным её представить. На этот раз без фамилии. Вероятно, в боевом братстве это не было принято. Она была довольно чуткой натурой и быстро могла перейти на нужную манеру общения в разных обстоятельствах и компаниях - сказывался большой опыт; так что предполагала, что сможет найти общий язык и с эльфами-мятежниками. Если бы только её спутник умел держать язык за зубами... На этот раз уже Мишариэль захотела ударить его, но скоятаэли решили не медлить и не церемониться...
Ан Верселла отвернулась от отвратительной сцены. Не то чтобы ей было жаль лорда-человека, но она не могла без дрожи смотреть на кровь, и тем более такое жестокое убийство. Или просто она уже привыкла, что люди казнили своих пленников через повешенье...
А потом прозвучал вопрос Торувьель. Рыжеволосая смотрела в сторону: кроме крови, теперь ей ещё и не хотелось встречаться с кем-то взглядом.
- Было не так, как он сказал. - "Не совсем так, если быть точнее." - Мишариэль старалась сохранить самообладание, хотя под взглядом сразу всех скоятаэлей ей было как-то не по себе. "Что вы так смотрите?.. Это же не преступление и не измена, и я не одна такая." В любом случае делиться подробностями своей личной жизни она не собиралась. Это же не допрос - ну, по крайней мере пока что.
- Вы могли потребовать выкуп. - произнесла леди всё таким же певучим голосом. "Надеюсь, вы не подумаете, что меня беспокоит его смерть. Просто я прагматична. Но вам выкуп, конечно, не нужен. Вы ведь борцы за идеалы." - она и сама это понимала, так что ответ не требовался.
- Кто здесь главный? - день уже близился к вечеру, а поездку, похоже, продолжить не удастся. "Как всё неудачно получилось..."
А ещё у неё не было денег, не было оружия и не было знакомых в ближайших городах. Хотя можно было собрать что-нибудь с трупа человека, но это было отвратительно само по себе, а уж в присутствии других совсем непозволительно.
И что-то ей подсказывало, что не стоит упоминать сейчас о благородном происхождении и требовать от "белок" склонить головы - обстоятельства к этому не очень располагали.
- Вы ведь пригласите меня в гости, раз прервали мою поездку?.. - осторожно попросила эльфка, и сделав небольшую паузу, добавила:
- А я расскажу вам настоящую историю про Аэлирэнн. Я же правильно услышала: это ваш боевой клич?.. - Мишариэль заметила явное удивление и даже недоверие на лицах эльфов, - Что вас так удивляет?.. - она улыбнулась, - Я лично знала её, пусть это было и сотню зим назад.

+1

6

Торувьель скривилась, хмыкнула и нарочито грубым образом сплюнула себе под ноги, сделав вид, что ставшие предсмертными слова Неймеларда её ничуть не взволновали, но крепко стиснутые на рукояти поясного кинжала пальцы весьма красноречиво свидетельствовали об обратном.
Да, Мишариэль могла сколь угодно опровергать сказанное — пусть её; Торувьель и не желала знать, как там было на самом деле. Значение для неё имел один лишь факт того, что та путалась с dh'oine — и неважно, насколько близки были её с ними отношения. Сама только мысль об этом была Торувьели отвратительна и вызывала рвотные позывы. Рыжеволосая эльфка была не единственной из таких вот, оседлых в человеческих городах seidhe, кого скоя'таэлям уже доводилось встречать, но, сталкиваясь с ними, свободные эльфы с Синих Гор каждый раз испытывали лишь один набор чувств: омерзение и гнев. Любой из них скорее пошёл бы на шибеницу — с гордо поднятой головой и пылающим непокорностью взглядом, чем примирился с очевидным господством человеческой расы, и это не говоря уже о том, чтобы разделить с dh'oine постель. Торувьель скривилась ещё сильнее и передёрнула плечами.
— Нам не нужен выкуп, — она тряхнула волосами, и запутавшиеся в них крохотные веточки, потревоженные этим движением, посыпались с её головы. —  У dh'oine нет ничего, что им бы принадлежало на самом деле. Всё, что, как они думают, у них есть — и так наше.
Скоя'таэли, окружавшие их, издали одобрительный гул.
— Я. Я главная, — Торувьель, расправив плечи, выступила чуть вперёд, хоть это было и не совсем так: она действительно могла считаться таковой — но лишь по праву старшинства.
В куда более глобальном понимании лидером и вдохновителем эльфского сопротивления являлся Исенгрим Фаоильтиарна, а такие маленькие стихийные отряды, как этот, формировавшиеся на скорую руку только для того, чтобы распасться на следующий же день, чаще всего обходились без командиров.
— Ох, прости, мы совсем позабыли о законах гостеприимства, — Торувьель усмехнулась, широким жестом обвела рукой шумящие кронами деревья. — Добро пожаловать, sor'ca, чувствуй себя как дома. Весь лес в твоём распоряжении.
Из толпы скоя'таэлей послышались редкие смешки, которые быстро стихли под строгим взглядом посерьёзневшей Торувьели.
— Но как уже сказал, тебе нечего опасаться... здесь, — голос эльфки тем не менее как будто немного смягчился. — Можешь оставаться с нами сколько пожелаешь — мы с радостью послушаем твои истории — или вернуться к... людям — мы поможем тебе добраться до города, но... — Торувьель подняла глаза к темнеющему — время за этими разговорами летело незаметно — небу, — это будет завтра. Уже смеркается.
Так что хотела того Мишариэль или нет, ей предстояло провести грядущую ночь в лесу со скоя'таэлями.
— А сейчас нам пора бы убраться отсюда — мы и без того слишком задержались, — Торувьель подала знак своим товарищам. Эльфы, стоявшие до этого плотным кольцом, рассыпались: одни вскочили верхом, уводя добытых коней к горизонту, другие один за другим отступали к лесу и тихо исчезали среди деревьев.
Спустя мгновение от отряда скоя'таэлей не было и следа: остались лишь Торувьель с Мишариэлью наедине с коченеющим трупом лорда Неймеларда.
— Ну, идём, sor'ca, я отведу тебя к лагерю. Жаль только, придётся испортить твои чудесные сапожки, — эльфка протянула Мишариэли ладонь, помогая сойти с тракта и ступить на мягкую влажную, густо пахнущую влагой и прелыми листьями землю. — Следуй за мной и постарайся не отставать.
Некоторое время они шли в молчании, но в конце концов Торувьель, гложимая своими мыслями, не выдержала.
— То, что ты сказала про Аэлирэнн там, на тракте... Это правда? — она шла впереди, указывая и расчищая им путь, так что ей пришлось обернуться через плечо, чтобы видеть Мишариэль. — Ты действительно её знала? Сколько же тебе лет?
Знаменитое восстание Аэлирэнн случилось чуть более ста лет назад, Торувьель тогда ещё даже не родилась, но кто из сеидхе не слыхал этой легенды? Смелая дева в борьбе за призрачные идеалы повела свой народ — способную к деторождению молодёжь — на верную гибель — и на века превратилась для эльфов в символ несломленной воли, гордости и свободы; скоя'таэли шли в бой и погибали с её именем на устах. Торувьель считала, что никого из свидетелей тех событий уже не осталось в живых.
Она немного замедлила шаг, дождалась, пока Мишариэль поравняется с ней плечом к плечу.
— Расскажи мне про неё. Расскажи всё. Какой она была? — Торувьель как могла старалась сдержать своё радостное возбуждение, но как ни старалась — оно рвалось наружу, превращая её из суровой воительницы в любопытствующее дитя.

+1

7

"Такая молодая, и уже главная?.." - разумеется, Мишариэль знала, что большинство скоятаэлей очень юны, но всё же надеялась, что хотя бы среди лидеров были и постарше. Ничего хорошего не будет, когда в крови командира ещё во всю гуляет горячность молодости...
- Добро пожаловать, sor'ca, чувствуй себя как дома. Весь лес в твоём распоряжении. - белки засмеялась. Рыжеволосая сжала от злости зубы, обводя окружающих взглядом. "Да как вы смеете!" - у этих юнцов ещё молоко на губах не обсохло, они были младше её собственных детей, и совершенно не проявляли уважения.
Ей с трудом пришлось удержаться от того, чтобы сделать какую-нибудь глупость: начав кричать и устроив истерику, она скорее подтвердила бы все предположения "белочек", а вызвать обидчиков на дуэль было бы не по-женски, к тому же совершенно не гарантировало старшей эльфке победу.
Так что придётся стерпеть всё и провести ночь в лесу. Да и совсем не факт, что одну: если она появится в соседнем городе dh'oine живой и здоровой, те вполне могут решить, что она помогла скоятаэлям, и вздёрнуть на ближайшем столбе.
Несмотря на то, что Торувьель велела не отставать, Мишариэль всё равно шла значительно медленнее: её сапожки вязли в грязи, к тому же она всё-таки старалась быть осторожной: ещё не хватало споткнуться и упасть в эту грязь. "Пусть уж изволят подождать." - действительно, не бросят же они её в лесу одной, только потому что она не может бегать в парадном платье по лесу?
Несмотря на то, что рыжеволосая очень любила слушать пение птиц и шорох листьев и любоваться дикой природой, и ей приходилось гулять по лесу в окрестностях городов, этот лес был совершенно другим: настоящая дикая чаща, через которую приходилось в буквальном смысле пробираться. А Торувьель так петляла, что совсем скоро Мишариэль и вовсе потеряла направление и даже не смогла бы вернуться на дорогу: всё вокруг было совершенно одинаковым, как "белки" находили здесь путь? Оставалось только надеяться, что их лагерь всё же хотя бы немного более обустроен, чем это дикое место.
Но долго изображать равнодушие молодая предводительницы скоятаэлей не смогла: она даже замедлила шаг, чтобы подчинённые ничего не услышали. Верселла улыбнулась, услышав, что аэп Шихиэль даже поверить не могла, что сказанное - чистая правда.
- Тебя не учили, что задавать вопросы о возрасте невежливо? - Мишариэль, впрочем, не была так уж обижена; хотя выглядело всё так, что окружающие считали её чуть ли не дряхлой старухой, хотя она сама вовсе не думала так о себе: леди помнила эльфов старше трёх сотен лет.
- Я была немного моложе неё тогда. - уклончиво ответила женщина, так что Торувьель могла бы примерно предположить её возраст.
- Помню, что на коронации мы сидели во втором ряду: вся моя семья. Самая молодая королева Aen Seidhe в истории. - возможно, рассказывать стоило покороче, но вспоминая давно былые времена она просто не могла говорить кратко, сама погружаясь в воспоминания.
- Сотня художников рисовали этот момент: наверняка какие-нибудь работы остаются и по сей день где-нибудь в Синих Горах, я уверена. - впереди дорогу перегораживало дерево: скоятаэли легко запрыгнули наверх, но Мишариэль совсем не спешила:
- Поможешь мне?.. - она протянула Торувьель руку. Не то чтобы она совсем не могла перелезть самостоятельно: просто не хотела прикладывать лишних усилий. Леди считала, что они обязаны проявить к ней учтивость и уважение. Когда они перебрались, Мишариэль продолжила, всё-таки переходя к делу:
- Она была не похожа на других наших придворных. Любила всё простое, хотя в сокровищницах были драгоценности дороже, чем у богатейших королей людей. - Мишариэль вспомнила день, когда однажды она прогуливалась со своей дальней родственницей по садам Шаэраведда: Верселла была ещё юной и неопытной, и одела лучшие серебряные украшения своей семьи на встречу с самой королевой. Аэлирэнн же была одета только в простую юбку и жилет: даже казаться богаче королевы было верхом неучтивости, однако Белой Розе было совершенно всё равно.
- Её отец умер слишком рано от чумы или оспы. Все говорили, что это люди занесли заразу, а он подхватил её на переговорах с маршалом Редании. Наверное, поэтому она так их и ненавидела. - Мишариэль остановилась, прислонившись к большому дереву. Они прошли не так уж далеко, но она уже устала, однако становилось темнее с каждой минутой, и, наверное, останавливаться было не самой лучшей идеей.
- Нам далеко ещё?.. - спросила женщина, прежде чем продолжить рассказ, - Она всё время говорила о государственных делах, а мы, девчонки её возраста - о моде и женихах. И ни я, ни она, разумеется, совершенно не слушали старших!
Мишариэль, конечно, была недостаточно знатной, чтобы хорошо знать королеву лично - они иногда встречались, но не более. Тем не менее всё равно, конечно, она могла рассказывать молодёжи старые истории целыми часами.

Отредактировано Мишариэль (2017-10-21 23:37:48)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Забытые воспоминания » Suum cuique (Каэдвен, лето 1175 года)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC