Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » О людях и чудовищах » Жемчуг (Нильфгаард, Нильфгаард, февраль 1269 г.)


Жемчуг (Нильфгаард, Нильфгаард, февраль 1269 г.)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s9.uploads.ru/t/QE3kq.jpg
Время и место: февраль, Город Золотых Башен
Участники: Стелла Конгрев, Цирилла Фиона Элен Рианнон, Эмгыр вар Эмрейс
События:
«Много дивного на свете, стоит дверь лишь распахнуть». Или история о том, как сильно ошибался Его Величество, полагая, что в Его отсутствие в столице уж точно не случится ничего судьбоносного.
Прямое продолжение эпизода «Этот мир не ждет гостей».
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0017/28/9b/90061.jpg[/AVA][STA]графиня Лиддерталь[/STA][SGN]Матушка-императрица[/SGN][NIC]Стелла Конгрев[/NIC]

+1

2

Её величество прохаживалась по главной дворцовой аллее, меряя её шагами, в основном, поперек, чтобы не сильно отдаляться от парадного дворцового входа. Прохаживалась в одиночестве, но зато под пристальными взглядами придворных, начавших неспешно стекаться для торжественного построения в честь возвращения Императора. Взгляды, все как один, были не добрыми, по большей части, недовольными. В это время года, да еще в такую погоду этикет позволял приветствовать возвращение Его Величества в тронном зале, в тепле и легкой духоте, в лучших традициях дворцовых церемоний. Так нет же, взбалмошная девчонка настояла, что встречать нужно здесь, на холоде и пронизывающем ветре. Однако, вид снующей Императрицы, определенно, способствовал улучшению настроения и смягчению мук благородных мужей и дам, ибо прозрачно намекал, что  виновница их страданий страдает не меньше, а может и по более. «Волнуется так сильно? Да уж есть от чего. А может просто замерзла и пытается согреться? Лучше бы все сразу!» Причина для волнений у Её Величества, действительно, имелась. Волновалась она из-за платья. Платье сидело на ней  плохо. Ладно, хотя бы какое-то одно, так нет же, вся одежда. Императрица за последнее время похудела, и это было заметно. И это привлекало внимание и порождало вопросы. Похудела потому, что с трудом  могла есть. Очень тревожная ситуация, не правда ли? Её Величество всеми силами старалась убедить всех внимательных, тревожащихся и задающих вопросы, что тревожиться не о чем. Что она просто до сих пор не оправилась от недавних событий, связанных со вспышкой смертельной болезни. «Она ведь тогда тоже, кажется, заразилась. Или просто настолько впечатлительная? Лучше бы все сразу!  Слабая, хворая, а потому никчемная она не представляет опасности. Можно не спешить с очередным покушением, того и гляди  сама преставится – выглядит уж очень болезненно».
И прежде чем выясниться, что Её Величество преставляться не собирается, более того, вовсе не такая уж никчемная, а напротив теперь куда опаснее, как минимум, вдвое опаснее; пока это не стало очевидным и все её многочисленные враги не бросили все свои силы на устранение опасности, нужно бежать. Когда маленькая тайна Её Величества раскроется, а в том, что раскроется сомнений не было, ибо это пока тайна маленькая, но она растет день ото дня и скоро скрывать её будет уже не возможно; так вот, когда все откроется, императорский дворец станет самым опасным местом на земле и для Её Величества и для её пока еще маленькой, но растущей день ото дня тайны. А значит необходимо бежать. Даже посреди бунтов и антигосударственных мятежей будет безопаснее. Именно, в эту гущу событий, где больше шансов, что плохо сидящее на Императрице платье будет не так бросаться в глаза, она и намеревалась бежать.
Впереди показался знакомый силуэт. Графиня Лиддерталь. Стелла, дорогая, мудрая Стелла, как сильно хотелось маленькому глупому мотыльку обратиться к твоей мудрости. Но все эти последние события . Столько сомнений, столько вопросов, столько страхов и так мало сил. А потому Её Величество предпочла отгородиться ото всех, хотя бы на время, ссылаясь на потребность в сне и отдыхе. И ты была добра, дорогая Стелла, очень добра, потому что сделала вид, будто поверила. Но время вышло. Всем пора возвращаться к своим обязанностям, и матушке-императрице, и её подопечной.

+2

3

Эстелла Конгрев, графиня Лиддерталь, задумчиво переплела длинные, тонкие пальцы, спрятанные в соболиной муфточке. Ветер поигрывал тяжелыми полами соболиного же плащика, изредка дозволяя почетной процессии в очередной раз убедиться в безупречности вкуса Ее Сиятельства. Строгое шерстяное платье с воротом под горло, как того требовал этикет, было черным, однако на солнце едва заметно отливало темным рубином, а окажись ветер чуть настойчивее — взгляд не замедлил бы остановиться на изящном серебряном шитье по канту лифа. Узор, вероятнее всего, был растительным. Точно такой же украшал подол платья. Впрочем, издали, — догадывалась Стелла Конгрев, графиня Лиддерталь, — могло почудиться, будто бы вдохновляли портного отнюдь не лозы дикого винограда, но готовая вот-вот броситься на жертву гадюка.
Разумеется, никто при дворе, равно как никто за его пределами никогда бы не осмелился упрекнуть Ее Сиятельство в шутливости нрава, и все же в забавах «матушка-императрица» себе не отказывала. В довольно своеобразных забавах.
«Матушка-императрица», — повторила про себя Ее Сиятельство. Именно таков был ее официально неофициальный статус. Но был и другой, куда менее помпезный, такой, о котором на светских раутах предпочитали умалчивать, — «Гюрза».
— Ваше Величество, — приветствуя Императрицу Нильфгаарда и королеву Цинтры легким реверансом, улыбнулась графиня Лиддерталь. — Хорошо ли вы себя сегодня чувствуете, милое дитя?
Она выглядела бледной и недопустимо уставшей.
«Плохо, — отметила Стелла. — Очень плохо».
О причинах таинственной хвори так не вовремя поразившей Ее Величество, Ее Сиятельство в целом догадывалось. Конечно, сама графиня так и не успела (если это вообще было возможно) подарить старому графу наследника, зато… кабы не особые таланты графини Лиддерталь, у очень многих графинь и графов, а также герцогинь и герцогов, наследников было бы гораздо, гораздо больше — и не сказать, чтобы слишком желанных.
— Я искренне о вас беспокоюсь, Ваше Величество, — жестом предлагая продолжить прогулку в некотором отдалении от суеты и шума, по-прежнему с улыбкой произнесла Ее Сиятельство. — Его Величество проделал долгий путь и… когда он вернется, мне бы не хотелось тревожить его… домыслами о вашем состоянии, моя милая девочка. Будьте сильной, Цирилла Фиона! И никогда не сомневайтесь в моей сердечной привязанности к вам. Вы всегда можете не меня положиться.
Это была правда. Великое Солнце в свидетели, это была правда. Потому что изволь Белое Пламя Нильфгаарда рубить головы, одной он не ограничится.
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0017/28/9b/90061.jpg[/AVA][STA]графиня Лиддерталь[/STA][SGN]Матушка-императрица[/SGN][NIC]Стелла Конгрев[/NIC]

+2

4

При приближении Её Сиятельства, графини Лиддерталь, Её Величество начало подташнивать. Да что уж там, откровенно тошнить. Это не смотря на самые теплые и искренние чувства, что питала Императрица к своей наставнице. А все потому, что изысканный и столь приятный еще совсем недавно аромат духов Её Сиятельства сейчас был для Её Величества,  поистине, орудием пыток. Однако, свежий встречный ветер, пусть и колющий холодом за что, подобно самой Императрице,  вызывавший сильное и не слишком скрываемое неудовольство собравшейся знати, был верным союзником Её Величества, как впрочем, и «матушка-императрица». Но… Всё же существовало «Но», коварное, отвратительное, точащее червем сомнения  Цириллу Фиону, не Императрицу, нет, но Незабудку и мотылька. Недавние события, и без того ужасные и трагичные, вывернули наружу всю подноготную, явив Цирилле Фионе её многочисленных врагов, готовых на все, чтобы освободить, по их мнению, незаслуженно занимаемое место на троне. Несомненно, Императрица была тщательнейшим образом информирована, прежде всего, своей наставницей, об их наличии, причинах недружелюбности их намерений и серьезности их настроя. Однако, одно дело знать и совсем другое, столкнуться с этим лицом к лицу, да еще на пороге грозящей смерти. А ведь это были лишь враги Импертарицы. Супруги Белого Пламени, Королевы Цинтры, фигуры значимой, и если не сильной, то однозначно, ценной. Что же говорить о маленьком мотыльке? Намек. Всего лишь предположение не подозревающего об истинной природе Её Величества, но хорошо осведомленного о целях и предпочитаемых средствах Его Величества вельможи. Намек на то, что, возможно, ветер переменился, и Белое Пламя теперь протягивает смертоносные всполохи в её сторону. Даже для Императрицы и Королевы такое известие прозвучало бы как приговор, что уж говорить о мотыльке. Неспешно двигаясь с Её Сиятельством вдоль аллеи, слушая речи о её тревогах, мотылек с замиранием сердца смотрел вдаль, ожидая, появления процессии и гадая о том, в каком составе она прибудет. Подстегнутое страхом воображение, услужливо рисовало в голове образ Белого Пламени, едущего верхом, а по правую руку, незнакомку, что, о Великое Солнце, так неожиданно и поразительно похожа на Императрицу!

Я нашел вам подругу или сестру, Ваше Величество, любите её и жалуйте,  и начинайте  готовиться  к отъезду, в какое-нибудь опасное путешествие, из которого вы уже не вернетесь, ибо ваша новая подруга или сестра, как вы уже должны были понять, если вы не полная дура, не что иное как замена. Замена вам, Ваше, пока ещё, Величество.

Может и не по правую руку, может и не в составе императорской процессии, а связанную, с мешком на голове, в какой-нибудь телеге, везущей в столицу банальную капусту или вино для императорского стола. Её, пока ещё, Величество не знала, как обычно перевозят найденных королев-будущих императриц, но сути это не меняло. По крайней мере, сути для Её, пока ещё Величества. И если все действительно обстоит подобным образом, то известие о наследнике, только ускорит дело. А потому, надо бежать, бежать как можно скорее, пока тайна не раскрылась.
Слова графини Лиддерталь выдернули мотылька из цепких когтей тревожных фантазий.

Занет? Она знает, наверняка. Но рассказывать своему Императору не собирается? И, кажется, мне тоже советует скрыть?

Цирилла Фиона, остановилась и взглянула на свою наставницу. Вновь к голу подступил ком, но это была уже не тошнота, а рвущиеся наружу рыдания. Лишь призыв быть сильной сейчас удерживал её от того, чтобы кинуться на шею «матушке-императрице», не взирая на дурноту – порождение изысканного и ещё недавно столь приятного аромата её духов.
- Да, да, я понимаю! Я буду сильной. Я не хочу обременять Его Величество заботами о моём состоянии, особенно теперь. Напротив, я хочу быть ему полезной, я смогу.  - Её Величество впилась руками в соболиную муфту графини. Она смотрела не отрываясь, глазами полными надежды, и призыва о помощи, - Я хочу отправиться в Цинтру. Как Королева, я сумею повлиять на сложившуюся там ситуацию. Вы хорошо меня обучили, я справлюсь. Прошу, помогите мне уговорить Его Величество отпустить меня!

+2

5

— Спинку, Ваше Величество. Прямо. И выше подбородок. Пожалуйста, — накрывая прохладной ладонью узкую ладонь Ее Величества, чуть строго произнесла графиня. — Помните мои слова, Цирилла Фиона? В отсутствие Его Величества внимание Империи сосредоточенно на Вас. Не позволяйте ей разочароваться.
Конечно, беременна. О, Великое Солнце! Не требовалось даже экстравагантных навыков Ее Сиятельства — бледность, слабость, тревога во взгляде — ну до чего удивительная симптоматика!
«И так не вовремя, мое милое дитя, так не вовремя».
Эстелла Конгрев, графиня Лиддерталь, волею судеб — гофмейстерина Ее Величества, относилась к числу тех немногих, кто не просто был предан всей душой, но всей душой верил в Императора. Со всей очевидностью ей следовало бы уродиться мальчиком — к сожалению, маменька с папенькой, придаваясь ленной дворянской страсти, мнением будущих продолжателей рода де Конгрев не интересовались и, сдается, в возносимых Великому Солнцу мольбах мечтами о сыне делились не достаточно часто. И очень жаль, порой вздыхала юная Стелла, не столько раздосадованная, сколько взъяренная невозможностью променять вязальные спицы на хотя бы церемониальный курцшверт фельдмаршала.
Впрочем, разочарование как таковым разочарованием не было. Созрев, Ее Сиятельство — отнюдь не красавица, однако особа, наделенная весьма своеобразным, от того еще более ценным обаянием — смекнула: для того, чтобы стать полководцем — вести армии в бой вовсе не обязательно, не обязательно даже рожать генералов… Для того, чтобы стать полководцем, давно поняла Стелла Конгрев, графиня Лиддерталь, всего то и требуется — не проиграть ни одной битвы во славу Императора.
Вот она и не проигрывала.
Обучая это милое, светловолосое дитя, так ужасно ни чем и ни в чем не похожее на прежних любимиц Его Величества, Стелла Конгрев, графиня Лиддерталь, прежде всего и перво-наперво заботилась о том, чтобы Белое Пламя Нильфгаарда горело как можно дольше и как можно ярче.
И сама поразилась, насколько преуспела.
«Мое милое дитя, — сжимая ладонь Ее Величества, думала матушка-императрица. — Когда-то я полагала тебя маленьким сорняком, не достойным расти даже в тени Его сада… Теперь же… теперь, Цирилла Фиона Элен Рианнон, мое сердце немеет от одной мысли, в какой вы оба — ох, трое, разумеется! — опасности».
— Тише-тише, милое дитя, — ласково улыбнулась Ее Сиятельство. — И не забывайте об осанке. На вас смотрят. На нас смотрят. О Цинтре не может быть и речи. Его Величество никогда не позволит вам рисковать жизнью… Вы ведь помните, драгоценное дитя, каких трудов ему стоило отыскать вас? С другой стороны, — слегка склонила голову набок графиня Лиддерталь, становясь совершенно не отличимой от ястреба, — если вы напомните Белому Пламени о подвиге вашей бабки, Калантэ Фионы Рианнон, легендарной Львицы из Цинтры, которая не просто сражалась с мужчинами на равных, но во всем превзошла их, до сих пор оставаясь примером силы духа и храбрости… Тогда, думаю, Его Величество поймет, сколь важно для королевы лично разделить все тяготы ее народа. Но будьте убедительны, милое дитя. Поверить он должен не мне, но вам.
Кортеж Его Величества должен был прибыть еще двадцать минут назад.
[AVA]http://forumfiles.ru/files/0017/28/9b/90061.jpg[/AVA][STA]графиня Лиддерталь[/STA][SGN]Матушка-императрица[/SGN][NIC]Стелла Конгрев[/NIC]

+2

6

- Да-да, я должна быть убедительной, - выпрямляя спину, задумчиво произнесла Её Величество.
И в самом деле, Его Величество, будучи человеком великим не по титулу, а по сути, по крайней мере в тех аспектах, что касались ума, практицизма и дальновидности, был бы наилучшим рецензентом готовности цветочка изображать, пусть и маленького, но все же царя зверей. И хотя цветочек этот был, отнюдь, не овощ, но все же превращение незабудки во львенка – дело не только хлопотное, но и очень рискованное. И вот наступал тот самый момент, когда решиться, оправдает ли маленькая Незабудка те огромные вложения, что были в нее сделаны. Она замерла, стоя с прямой спиной, вздернутым подбородком и на миг остекленевшим взглядом. Лютых холод пронзил её насквозь – то был холод тысяч прикованных к ней глаз. Непобедимая Империя, бунтующая Цинтра, могущественные чародейки – все они смотрели на неё. И ей необходимо было не просто выдержать этот взгляд, но заставить всех смиренно его потупить. Потому что иначе нельзя: либо ты – царь зверей, либо нет. И если нет, то уже не важно, растение ты или жалкое крылатое насекомое, дойная корова или попросту паршивая овца – тебя пустят в расход, иного не дано.
Звук походного рога вывел Её Величество из оцепенения. Через мгновение вторившие ему со стороны дворца фанфары возвестили всем о том, что долгожданный момент настал – Белое Пламя вернулось к домашнему очагу.
Вновь пугающие видения промелькнули в голове у мотылька, сердечко сжалось и дыхание перехватило от страха. Но то был лишь миг – среди множества внутренних образов, что скакали, сменяя друг друга и терзая разум, словно блохи несчастную собаку, проступил один. Властно раздвигая в стороны все остальные, скидывая их словно шелуху, откуда-то из неведомых глубин нутра поднималась Она – Императрица. Она посмотрела направо, в сторону противоположного конца аллеи, где уже можно было видеть быстро приближающийся кортеж Императора. Затем налево, в сторону дворца, где засуетились придворные, занимая свои места и предвкушая удивительно зрелищный момент – как Её Величество, подхватив подол, словно дворовая девка, побежит со всех ног от настигающих её всадников. Но она не побежит, хотя бегает быстро и вполне могла бы успеть. И пусть сейчас она находится не на своем месте – ей не привыкать. Время становиться на отведенное и указанное место прошло. Настала пора там, где стоишь сейчас,  делать местом не просто верным, но и неожиданно выигрышным.
Императрица взглянула на Её Сиятельство, жестом предлагая сделать несколько шагов к краю дорожки, чтобы уйти с траектории движения императорского кортежа. Отряхнула и оправила мешковато сидевшее на ней платье и встала с совершенно прямой спиной, идеально поставленным подбородком, легкой улыбкой и ожиданием, нет скорее, предвкушением во взгляде. Ещё не Львенок, но уже не Мотылек, а кто она теперь и чего она стоит, решит Белое Пламя, что сплясав на очередном вражьем кургане, возвращается к своему очагу.

+1

7

«Сунусь. Точно сунусь. Чеканным профилем прямо в булыжник», — окидывая величественным взглядом драгоценную империю, думал Эмгыр вар Эмрейс, смутно догадываясь, что, чисто теоретически, Ллывид был прав и, чисто теоретически, с нежелательным вентиляционным отверстием в бедре конной прогулке следовало бы предпочесть карету.
«А еще лучше — паланкин. С парой-тройкой породистых темерцев. Или реданцев. Или даже телегу, запряженную десятком развеселых курв из Бругге».
Нет, разумеется, нет.
Отказать себе в праве возглавить процессию было бы равноценно измене. Государственной измене. Сейчас — когда тысячи мужчин и женщин, крепко-накрепко фиксируя в памяти каждую деталь и каждую мелочь, смотрели на него с, возможно, искренним восхищением — тем более.
«И спина болит», — констатировал Его Величество, позволяя толпе еще разок восхититься тем, как грациозно вышагивает иссиня-черный жеребец по кличке Дэф, и как изумительно искрится в лучах Великого Солнца серебряная окантовка лат, но еще ярче — точно такая же на заслонах шлема, выполненных, как у всех офицеров, в форме жуткой зубастой челюсти.
Шлем, впрочем, Белое Пламя Нильфгаарда — под благоговейные ахи, под благоговейные охи, под с каждым мигом набирающие силу овации — снял у въезда на площадь Победы и теперь, полностью довольный реакцией — «Слава Императору!», «Слава Империи!» — нес на левом согнутом локте.
«Сунусь. Точно сунусь», — думал Его Величество, вспоминая, что лекарство от всех болезней — не только время, что стены, родные и, безусловно, любимые лечат ничуть не хуже.
Что ж, может так то оно и так, вот только, похоже, это лекарство обладало непростительно медленным эффектом.

Приветствовать Его Величество, разумеется, собрались все. От Великого Коронного Канцлера Адамара аэп Йюэ, фельдмаршала (в недавнем прошлом — полковника) Проппэ де Парво, незаменимого и неизменного министра внутренних дел Ваттье до поварихи госпожи Тильды, удивительной кудесницы по части свиных рулек и бараньих ребрышек.
Хотя, справедливости ради, в истинной принадлежности белеющего над задними рядами чепчика Его Величество был не уверен. Потому что:
«Это еще что такое?», — задерживая взгляд на Ее Величестве, однако, нисколько не меняясь в лице, удивился Эмгыр вар Эмрейс.
Маленькая, хрупкая, страшно бледная, но гордая, как самый первый в мире подснежник, Ее Величество Незабудка находилось абсолютно не там, где следовало по этикету. Графиня Лиддерталь, холодная и невозмутимая Стелла — тоже.

— Ваше Величество, — приседая в глубоком реверансе, опустила голову Стелла Конгрев, графиня Лиддерталь, с редким для нее волнением надеясь, что ее милая девочка не заметила того, чего никак не могла не заметить сама Стелла — каплю крови на стремени. И вторую — на сапоге.

+1

8

- Ваше Величество … с возвращением.
Одного взгляда было достаточно, чтобы голос Незабудки дрогнул, а сама она из гордой императрицы вновь превратилась в маленького мотылька. Но мотылек был дрессированный, а  потому спина Её Величества по-прежнему оставалась прямой, а подбородок поднят вверх даже выше прежнего. Т.ч. превращения никто не заметил, кроме, разумеется, дрессировщиков. Причиной этой метаморфозы был страх. Казалось бы, чего тут необычного? Всем положено робеть в присутствии императора. А уж ей-то, тем более, давно пора к этому привыкнуть. Но вот ведь какая штука, она не за себя боялась. Этот взгляд, этот вид. Не усталый, не болезненный, но взгляд раненного зверя. Нет, хуже – взгляд раненого владыки. И вновь, как тогда, в ту ночь накануне его отъезда, ей стало страшно.
«Неужели болезнь не отступила?» - пронеслось  в голове.
Мотылек тревожился о Пламени – ирония, граничащая с нелепостью. Тревожился так сильно, что уже позабыл о своих планах спасительного побега,  о Цинтре, о страхе за себя, а бояться за маленький огонек, что с недавних пор теплиться и растет внутри, она еще не научилась толком. И потому в эту минуту думала о том, как, как могла она так его подвести?!
Душно ей, видите ли, в тронном зале. Может, видите ли, в обморок, этак элегантно осесть на трон на глазах у всех, вызвав очередную волну пересудов. Подумаешь, трагедия какая! Не впервой. Не сломались бы, Ваше Величество. Не ушиблись бы даже. Трон у вас, конструкционно продуманный, предусматривает и подобные эксцессы:  обивочка мягонькая, бархатная, на ощупь очень даже приятная. А вот ежели Его Величеству случиться прилюдно, к примеру, шлем выронить ненароком или хотя бы пошатнуться легонько, спускаясь с коня, так это сразу заявка на дворцовый переворот.
Она все-таки не выдержала и опустила глаза. Хотелось расплакаться. Хотелось немедля упасть на колени и просить прощения за свою преступную глупость. Припасть к его ногам и … Что это? Кровь?!
Маленькое алое пятнышко на сапоге загипнотизировало Незабудку. В мыслях наступила тишина. В потоке самобичевания и молчаливых стенаний о собственной глупости и слабости возникла пауза, но лишь на мгновение, а потом из этого потока возник ответ. Слабая, глупая – во истину, мотылек. В природе пламени неудержимо манить мотыльков. В природе мотыльков стремиться к пламени всем своим существом. В том нет ничего удивительного, ничего подозрительного.
- Ваше Величество, простите мою вольность, но я так соскучилась. Понимаю, Вас все ждут, но может, вы согласитесь сделать меня счастливой и пройдетесь со мой до дворца? Думаю, краткая прогулка рука об руку с императрицей, пусть и необычный, но не менее достойный способ завершения пути домой для императора.

+2

9

— Никто не в силах противиться вашей воле, Ваше Величество, — улыбнулся Эмгыр вар Эмрейс, жестом давая понять оруженосцам, что настал один из лучших моментов их доселе не очень-то интересных жизней.
На приказ императора незамедлительно отреагировали все четверо: старший сын фельдмаршала Проппэ де Парво — четырнадцатилетний Этьен — высокой чести удостоился первым и, принимая из рук Его Величества жуткий зубастый шлем, не замедлил окинуть менее удачливых коллег взглядом, полным самолюбования и, пожалуй, даже презрения. Честь держать под уздцы знаменитого препоганым нравом иссиня-черного жеребца Дэфа выпала младшим сыновьям Великого Коронного Канцлера Адамара аэп Йюэ — тринадцатилетним братьям-близнецам Веннингтону и Данте. Четвертый, он же последний, засидевшийся в оруженосцах шестнадцатилетний Ингвар аэп Ардаль, сын бывшего Коронного Канцлера Ардаля аэп Даги, никакой чести удостоен не был, а потому стоял поодаль, не до конца понимая, что именно от него требуется — потупить взгляд, страшно бледнея, или проделать все то же самое, но уже с румянцем.
Помощи при спуске с небес на землю Его Величеству обыкновенно не требовалось.
«Что-то не так», — понимал Белое Пламя Нильфгаарда, зачем-то раз за разом выискивая в толпе беленький чепчик госпожи Тильды. Должно быть, потому, что путь вышел долгим и, честно признаться, он был голоден.
«Что-то не так. Я же вижу. И ты меня не обманешь. Слышишь? Даже не пытайся обмануть меня, Стелла».
Да, в общем-то, она и не пыталась. Это было куда ниже ее чести и куда выше обусловленных сугубо и только благом Империи потребностей.
«Так что же происходит?».
Мотылек была бледной. Очень бледной. Заболела? Истосковалась? Или…
Испугалась, как бы он не отыскал на Севере во всем ее превосходящую замену ей же?
Странно, очень странно — весь путь до Нильфгаарда, столицы Нильфгаарда, Его Величество Эмгыр Деитвен вообще не думал о Цири. Впрочем, как и о Цирилле.
Зато сейчас — вспомнились. Обе.
— Нет ничего прекраснее, Ваше Величество, — отыскивая руку Цириллы Фионы Элен Рианнон, мягко касаясь губами прохладной ладони, с привычной легкой насмешкой произнес Эмгыр. — Чем видеть радость в глазах драгоценной супруги. Вот моя рука Цирилла, — предлагая жене взять его под руку, продолжал Его Величество. — И знайте, каждый миг в разлуке с вами казался мне вечностью.
В целом, он не лгал. В ее отсутствие, несмотря даже на приключения в новиградской канализации, жизнь текла куда медленнее. И казалась куда более размеренной.
Он почти забыл, какими холодными подчас бывали пальцы этой запертой в теле вечного подростка молодой женщины.
«Мой мотылек, — думал Его Величество, ловя на себе взгляды первых лиц Величайшей от сотворения мира Империи. — А я ведь действительно скучал…».
И по тебе, между прочим, тоже.

+1

10

Лишь Великому Солнцу известно, в каком невыразимом напряжении находилась мотылек то краткое время, пока расторопные и не очень оруженосцы вились вокруг точно мошки. Она подобралась словно кошка перед прыжком, готовая в любой момент отвлечь их внимание от того, что им видеть не следовало. Отвлечь чем угодно: смутить резким замечанием или, напротив, внезапной похвалой; подвернуть ногу и, падая, ухватиться за обладателя слишком зорких глаз; да на худой конец взвизгнуть, что её укусила пчела, а потом еще заставить искать это поразительное в своем невежестве и  морозоустойчивости насекомое. «Раз заметила я, они тоже заметят», - думала Её Величество. Но, вопреки её ожиданиям, эти верноподданные, хотя и были весьма расторопны, ни наблюдательности, ни пристального интереса к своему императору не проявляли. А когда Его Величество ступил на твердую землю, не то что не пошатнувшись, но даже не поморщившись, Незабудка могла с полным правом позволить себе совершенно искреннюю счастливую улыбку.
  Перед тем как взять под руку супруга, Её Величество встретилась с Её Сиятельством взглядами - благо императрица и её «матушка» знали уже друг друга до той степени, когда  очень многое можно было сказать без слов.
Белое Пламя и мотылек неспешно двинулись вдоль аллеи – внимание наблюдавших за этой прогулкой было столь пристальным, что его почувствовал бы даже слепой. «Ничего, пусть смотрят, - думала Незабудка, - пока еще достаточно далеко». Однако, каждый шаг неумолимо сокращал спасительное расстояние, а значит был на вес золота.
- Ваше Величество, мне очень хотелось бы расспросить вас о том, как прошло путешествие, но сейчас я должна унять свое любопытство, чтобы сказать вам нечто важное, - она крепко сжала его руку. Не повисла, не прижалась, но шла рядом, уверенно держа Белое Пламя под локоть, - Вы всегда можете опереться на меня. Всегда. Я сильнее, чем кажусь, поверьте мне. Они смотрят на нас. Смотрят на вас, и вы должны выглядеть безупречно. И потому меня так волнует состояние ... ваших сапог.
   Назвать вещи своими именами? Сказать прямо: «Я вижу, у тебя кровь. Ты ранен». Будет ли это лучше? Всегда ли прямой путь  - самый короткий? Незабудка сомневалась, что в данном случае, это так. Ибо не была до конца уверена, что голос её не дрогнет, когда она будет произносить эти слова. Ведь она была не только императрица, но ещё и жена. И если  последней дрожь в голосе сейчас простительна, то первой – никогда. Она сама себя не простила бы, ибо как можно убедить кого-то, что ты сильна, если собственные слабости не способна держать в узде?!  А расстояние меж тем сокращалось с каждым шагом, всё приближая императора к его «народу» и близость эта грозила оказаться опасной, в перспективе, возможно, смертельно опасной. Их нужно отвлечь любой ценой. Подобно тому, как она готова была отвлечь «мошек», теперь нужно отвлечь «стервятников».
- Ваше Величество,  этикетом ведь допустимо, что дамы иногда могут падать в обморок. Зрелище это при дворе редкое, а потому эффектное, даже привлекательное. Говорят, я улыбаться как следует так и  не научилась, а вот в обморок могла бы превосходно. И мэтр Ллывид подтвердил бы. Он ведь где-то недалеко? Вы, как заботливый супруг, сопроводили бы меня до моих покоев. А там мэтр смог бы помочь вам … с обувью. А затем можно будет вернуться к церемониальной части. Ведь он сможет вам помочь? Сможет, Ваше Величество?

+2


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » О людях и чудовищах » Жемчуг (Нильфгаард, Нильфгаард, февраль 1269 г.)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC