Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » О людях и чудовищах » Как нитка в иголочку (Редания, февраль 1269г.)


Как нитка в иголочку (Редания, февраль 1269г.)

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: 21 февраля, 1269 г.
Место: Оксенфурт, Редания.
Участники: Анна Тиль, Себастьян фон Эймар

«Юный и очень амбициозный студент славной Оксенфуртской Академии ищет расположения все еще молодой и очень веселой вдовы. Казалось бы, история стара, как мир. Возможно, он ищет любви опытной женщины. Быть может, хочет подешевле снять комнату в мансарде портняжной мастерской. Не исключено, что он просто тяготеет к швейному ремеслу. Но что, если причина тут совершенно другая?»

[NIC]Анна из Корво[/NIC][STA]Портниха[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2tKGC.png[/AVA]

Отредактировано Трисс Меригольд (2017-09-11 17:26:17)

0

2

— Ну чего там у тебя, Петро? – туже подпоясываясь широким изумрудной зелени кушаком, поинтересовалась Анна.
На учетчика Петро она не смотрела – занята была тем, что примеряла яркий пояс с длинными кисточками, струящимися вниз по тяжелой, шуршащей юбке. Простая, казалось бы, конструкция пояса пришлась по вкусу дамам как в Корво, так и в Оксенфурте, и сейчас несколько горожанок звонко смеялись у прилавка, выбирая расцветки и болтая с Зулей – наиболее образованной из нанятых Анной портних.
— Хозяйка, – вновь затянул Петро, комкая в руках видавшую виды овчинную шапку.
Хозяйка наконец-то управилась с поясом и подняла на него взгляд. Серые, с холодком, глаза пристально глядели на топчущегося на месте учетчика. Явно что-то натворил и теперь боится признаться.
— Где повозка? – сузив миндалевидные глаза – ни дать ни взять щурящаяся на солнце кошка, – поинтересовалась Анна.
Скрипнула дверь, звякнул подвешенный над порогом колокольчик – в лавку прибыл новый посетитель. Им займется Зуля, когда отпустит товар девушкам, а Хозяйке предстояло разобраться с растяпой Петро.
— Таки я ж говорю – пропала повозка, – тон учетчика стал еще более жалостливый.
— Это як же так пропала-то, позволь спросить?
Анна подбоченилась – уперлась кулаком в плавно изогнутый бок, – и воззрилась на Петро теперь взглядом суровым и с подобным положением дел категорически непримиримым.
— Нууу.. – учетчик несмело поднял глаза и пожал плечами. – Я токмо на секундочку отлучился. Нужду справить подле..
— Изволь перейти ближе к делу, – перебила его Анна.
— Таки отлучился, а там глядь и нету повозки. Не иначе как школяры, бесы проклятые, увели.
Наступило угрожающее молчание. Впрочем, Петро к молчанию не привыкший, немедленно нарушил зловещую тишину в уголке портняжной мастерской клятвенными заверениями.
— Не изволь серчать и беспокоиться, Хозяйка, – он протянул к Анне руки – в одной из них все еще была зажата та самая плешивая шапка – словно просил подачки. – Сыщется твоя повозка. Святой Лебеда нам в помощь. Сыщется.
Но потерявшая целую повозку тканей – к слову на них ушел весь доход с заказа одной дюже важной магички – Анна с такой же искренности уповать на одного Лебеду не могла.
— Ну так ступай и ищи, черт плешивый, – объявила она и хлопнула Петро по протянутой ладони.
Учетчик счел необходимым немедленно удалиться за темной дверцей, ведущий внутрь мастерской, где трудились молодые портнихи, а там уж задним ходом… задним ходом и до кабачка, подле которого так неосмотрительно был оставлен ценный груз.
— Чтоб тебе провалиться, – сурово сдвинув брови, шепнула Анна и открыла дверцу старенькой конторки. Там среди бумаг обнаружился маленький, вытянутый стаканчик и графинчик со сладкой наливкой, малая доза которой немедленно и была употреблена в успокоительных целях.
— Зуля! Занята там? – окликнула она портниху у прилавка, пока спешно накидывала тужурку, шитую замысловатой стежкой по бирюзовой ткани и подбитую кроличьим мехом.
В благодать Лебеды Анна не верила, но верила в железный кулак городской стражи. И пускай это был не родной Корво со всегда готовым ей помочь Исидором, упрямством и смекалкой можно было добиться многого даже от Оксенфуртских бездельников.
[NIC]Анна из Корво[/NIC][STA]Портниха[/STA][AVA]http://se.uploads.ru/r2GUk.png[/AVA][SGN]Анкета[/SGN]

+1

3

— Да, куси вас за нежну жопку Мелитэле, что у вас там такое творится?, — Себастьян устало откинулся на грубом стуле. Вот как можно работать в таких условиях? Снизу носятся, хлопают дверьми, о чём-то шепчутся по углам. Иногда, правда, переходя на крик. В дела, так сказать, местного населения фон Эймар старался лишний раз не вникать, а потому подслушивал ровно настолько, насколько ему позволяли щёлки в полу мансарды, которые он умело расширил алхимическим ножом. Но настроя изображать из себя шпиона в текущий миг не было никакого желания.
   — Работать решительно невозможно, — пробурчал себе под нос Себастьян и отложил перо и закупорил флакон с чернилами. Занимался он благороднейшим делом — писал письмо очередной девице, с которой пару дней назад столкнулся буквально нос к носу на рыночной площади. К счастью, творящийся в мастерской шум мешал ему сосредоточить свои мысли и избавил мир любовных посланий от поэмы Себастьяна, больше напоминающей попыткой в двадцати строчках зашифровать: “сольёмся во животной страсти да экстазах прямёхонько на сене”. Словом, даме сердца фон Эймара повезло.
   Встав из-за стола, Себастьян небрежно накинул жилет из плотной одноцветной ткани поверх рубахи и решил спуститься вниз. Надо же, в конце концов, узнать, что там случилось у госпожи Тиль.
   “Что за жизнь, что за жизнь! Одно бабьё. Сначала наставница теперь вот эта вот. Если я буду писать мемуары, обязательно отмечу. что с юных моих лет я проходу не знал от женщин. И, бес куси, даже не совру!”, — лениво подумал ученик чародейки, натягивая второй сапог. В Оксенфурт он прибыл в начале февраля и вот уже две недели арендует мансарду в портняжной мастерской. И, кстати, за вполне умеренную цену! Но об этом по порядку.
   Ещё в январе Себастьян узнал о том, что Трисс отправляется … Куда-то, словом, отправляется. Куда фон Эймара с собой брать не намерена. Сама она сослалась на низкий уровень его магических навыков, но он-то знал, что дело в дискриминации. Но так как полноценным чародеем зваться он мог едва ли, пришлось промолчать. К тому же Трисс предложила ему великолепную альтернативу: пройти курс алхимии в Оксенфуртской академии. Словом, купила паренька с потрохами — вскоре он уже и сам верил, что разлука неизбежна, важна и вскоре они вновь воссоединятся для постижения магии. Или скандалов относительно в очередной раз не отмытой реторты.
   В Оксенфурте Себастьян недолго искал жилье. Вообще, можно сказать и не искал вовсе — пока он был в пути Трисс уже успела обо всем договориться и подыскать ему жилище. Себастьян сначала возмутился — как так-то, он, наследник фон Эймаров, да будет ютиться на мансарде какой-то там портняжной мастерской! Но быстро сменил гнев на милость. Не в последнюю очередь из-за очаровательной вдовы, держащей это место. И судя по всему, дело своё она знала.
   — Господа и в особенности дамы, я вынужден сообщить вам, что под ваше утреннее щебетание трактат мастера Терпеншквица о горных породах северного Каэдвена читается просто отвратительно, а потому я рискнул спуститься к вам, — спустившись, Себастьян скромно улыбнулся работающим портным и прошёл вдоль длинных столов, оборудованных всем необходимым, — Что-то приключилось, госпожа Анна? Ваши девочки сегодня жужжат не хуже роя пчёл.
   Подойдя к прилавку, фон Эймар небрежно, но со всем положенным уважением кивнул хозяйке. Она ему сразу понравилась, а последние две недели только убедили барчонка в том, что пройдёт его пребывание в Оксенфурте в компании не только приятной, но и заботливой. Вероятнее всего это объяснялось тем, что сам он в занимаемых комнатах проблем не доставлял, а платил всегда в срок. Но в глубине души фон Эймар чувствовал — по крайней мере, убеждал себя в том, что чувствует — что и Анна из Корво видит в нём не просто очередного лоботряса-студента, а молодого человека с, что называется, большим будущим. А также невероятной харизмой, очаровательными глазами и прочими характеристиками, которые Себастьян в себе не только ценил, но и каким-то непостижимым образом умудрялся в себе их увидеть.
   — Собираетесь в город? Мы можем пройтись вместе. Я как раз сегодня жду письма из дома, — разумеется, из дома письма фон Эймар не ждал. Но ждал его от Трисс. И как ловко они решили отправлять записки курьерской компанией! Тут уж точно никакая портняжка не прочтёт.

+1

4

Девочки в мастерской щебетали всегда. Но когда в поле зрения их попадали мужчины – всех возрастов, сословий, профессий и комплекций, бесы их дери, – щебетать начинали с такой силой, что Анне казалось, что она держит не портняжную мастерскую, а птичник. Веселую вдовушку это забавляло.
Зуля – красивая, статная, с длинной, русой косой, убранной в тугой узел, – улыбнулась спустившемуся с мансарды школяру в два раза шире, чем минутой ранее тем девушкам, что потратили в лавке денег больше, чем она сама получала за месяц. Причин для улыбки у нее было, как минимум, две: паренек ей нравился и она совершенно не знала кто такой мастер Терпеншквиц, в чем не хотела сознаваться. Улыбка Зуле шла. И она этим откровенно пользовалась.
— Мы рады видеть вас, милсдарь ученый, – прощебетала она, как всегда позволяя себе в адрес постояльца капельку сельской неосведомленности относительно всяческих регалий тех школяров, что обучались в знаменитой Академии. В конце концов, коль читает книги и беседует с профессорами, не иначе как тоже ученый муж.
Зуля закусила губу, готовясь спросить у Себастьяна еще что-то, но тут ее окликнула хозяйка, и та умная фразочка, которую она заготовила, немедленно испарилась. Зато к стойке подошел скромный, почти незаметный – в толпе на такого никогда не обратишь внимание, – господин в целом приятной наружности.
— Занимаюсь покупателем, милсдарыня Тиль, – звонко ответила Зуля и всем своим вниманием переключилась на коснувшегося разложенных на прилавке тканей мужчину.
— У нас всегда что-то да приключается, – застегнув последнюю пуговку тужурки, с коротким смешком ответила Анна мальчишке, а когда она подошла к прилавку достаточно близко и безликий покупатель повернулся к ней лицом, поприветствовала его словами и улыбкой. – Оставляю лавку на тебя, Зуля, – коротко бросила она, с этого момента полностью переключаясь на своего молодого постояльца.
Он Анне определенно нравился. В нем было много хороших качеств: платежеспособность, открытость вкупе с хорошо подвешенным языком, что делало его неплохим собеседником, и желание выглядеть по моде. Пожалуй, это последнее качество нравилось Анне особенно.
— То Юрга подол свой к выкройке ненароком пришьет, то Алька с Граськой в волосья друг другу из-за какого-нибудь школяра вцепятся. Вот отседава шум и суета у нас постоянно, – непринужденно рассказывала Анна, почти машинально по-модному завязывая на воротничке Себастьяновой куртки шнурок. Красивые вещи ему очень шли, и Анне было любо-дорого смотреть на того, кто эти красивые вещи носить умеет.
— А так да, в Ратушу собираюсь, – покончив со шнурком, она одернула рукав своей тужурки и направилась к двери. Вновь звякнул колокольчик над порогом. Они вышли на улицу. – Нужно потолковать мне с городской стражей. Ибо учетчик мой, Петро, не доглядел повозку с тканями и ее у нас кто-то быстренько увел. По миру пустит, черт плешивый, – переступая через выбоину в дороге, Анна придержала подол платья. – Дай-ка здесь свернем на соседнюю улочку, – мимоходом предложила она, уже сворачивая в переулок. – И грязи меньше и за письмами твоими по пути выйдет.
[NIC]Анна из Корво[/NIC][STA]Портниха[/STA][AVA]http://se.uploads.ru/r2GUk.png[/AVA][SGN]Анкета[/SGN]

+1

5

Эх, ну вот что ни говори, а хорошо в мастерской! Светло, уютно и тепло. Всюду если не мазельки, то лица осветленные если и не глубокими думами, то по крайней мере славным расположением духа. Здесь Себастьяну определенно нравилось. Правда, не в последнюю очередь нравилось и потому что все вокруг были заняты работой, носились туда-сюда, а он мог позволить себе просыпаться к полудню и лениво спускаться вниз. Если,конечно, в этот день не читали интересующих его лекций. Барон? Барон!
   — Да что же за дела такие делают! Чуть что, так сразу школяры, — вытянув шею, Себастьян спокойно ждал пока Анна завяжет шнурок одним из тех причудливых узелков, которые только ей и были доступны, — Никакого спасу с ними нет. Определенно нужно послать письмо в Академию с требованием урезонить этих негодяев.
   Фон Эймар звонко рассмеялся. Шутки и рассказы про беснования местных студентов он, да что там любил, обожал! В первую очередь потому что к рядам этих самых школяров с недавнего времени и принадлежал. С некоторыми оговорками, конечно, но мелочи — они же не считаются, верно? Более того, считая себя в “самом соку” и вполне приятным внешне, он то тут, то там оказывал внимание разным мастерицам и ему грело душу осознание, что какие-то мелкие склоки могли происходить и из-за его тлетворного влияния. Но в его картине мира он оказывался разве что не жертвой: ах, страшное несчастье, что же симпатичных девиц столько кругом! Разве может он спокойно смотреть, как такие прелестные создания ругаются из-за него? Как оказалось, может. И даже умудряется поучаствовать.
   — Это же надо умудриться, повозку целую увести из под носа, — Себастьян достал свой видавший виды алый берет из кармана и расправив надел на голову. Как настоящая жертва моды, он пренебрегал теплыми шапками. А как жертва нищая — новыми беретами, — на самом деле жуткое дело. А если не найдут? Это же эти, как их, убытки страшные. Ну, шельмец старый, этот ваш Петро! А точно не в трактире проиграл? Знаю я таких, ей-ей знаю.
   Оттоприв со знающим видом нижнюю губу, Себастьян шёл вровень с Анной из Корво. Дорогу она выбрала путанную, но правильную — в переулках действительно было намного меньше грязи. Совсем скоро они подошли к небольшому одноэтажному зданию-конюшне, гордо именовавшемуся курьерской службой. Махнув рукой, мол, я быстро, Себастьян испарился в дверях.
   “Копытца на ветру”, надо сказать, конторой были серьёзной. Начисто слизав схему работы королевских курьеров, они хвалились своим серьёзным отношением к грузу и безопасности к отправлениям. Их посыльных и в самом деле редко грабили — барчонок был уверен, что не в последнюю очередь из-за того. что с них и взять-то было нечего. Конторка и в самом деле выглядела как слегка недофинансированная. Но верность профессии — на то она и верность. Потревожив сон человека за стойкой, Себастьян назвался и быстро получил желанное письмо. Тут же вскрыл, пробежался глазами. Послание, конечно же, было зашифровано, но они заранее с Трисс договорились о ключах к шифрам.
   “Так-так, жива-здорово, как учёба … Дальше, дальше. О. О как. Это что же получается?”, — скомкав письмо и бросив пару монет, Себастьян выскочил на воздух. Анна, Анна из Корво. Вдова, держащая портняжную мастерскую. Миловидная, всё при ней. Как ни глянь, достойная горожанка, таких ещё поискать надо. Но послание Трисс всё меняло. Или не меняло? Это ему и предстоит выяснить. В этот раз одному, без группы поддержки. Это даже звучало достаточно хреново. Но, с другой стороны, сама советница Фольтеста дала ему ответственное задание! Какой же он дворянин, если отвернется от него или умудрится завалить? Правильно, хреновый дворянин. Но Север ещё покачает одобрительно головой в сторону фон Эймаров.
   — Ну, родня! Вот лишь бы побеспокоиться. Знаете что папенька мне пишет, знаете? Говорит, мол, выражает искреннюю обеспокоенность за моё будущее и досуг, ха! Говорит, мол, Оксенфурт — город больших соблазнов и опасается, что его полноправный наследник впадёт в блуд или пьянство. Это я-то, самое непорочное существо по эту сторону Понтара, — протараторил Себастьян, снова и снова бросая взгляды на Анну, — В общем, ежели что, не откажите мне в милости написать рекомендацию, в которой будет сказано, что Себастьян фон Эймар — честный малый, имя отца не порочащий и грызущий гранит науки столь усердно, что даже не запивает лишний раз. Ну чего теперь, в ратушу?
   Неуверенно улыбнувшись, Себастьян кивнул своей спутнице на дорогу. И искренне надеялся, что не выглядит совсем уж взволнованным.

+1

6

Навстречу им, выныривая из узких переулков, спешили по своим делам простые горожане. Некоторые из них знали Анну – пара женщин ей приветственно кивнула и она ответила тем же, – а некоторым портниха просто улыбалась, на диво не теряя расположение духа даже лишившись ценного груза. Сладкая, согревающая наливка стояла где-то внутри, окутывая своим теплом душу.
— Петро не игрок. Он ни костей, ни карт в руках-то от роду не держал. Но он выпить крепко любит, – бодро шагая вперед, ответила Анна. В росказни Петро про срочное посещение уборной она, конечно же, не верила. – Мог бы пропить мое добро, да только он знает: так просто его не продать.
Анна усмехнулась. Встретившийся ей на пути кузнец принял сию ухмылку на свой счет и проводил вдову пристальным взглядом, улыбаясь и поглаживая густые, рыжие усы. Заезжая портняжка многим в Оксенфурте нравилась.
— Товар мой редкий – штучный. Набивной узор и расшивка делались под заказ и по моим рисункам. Коль Петро продал бы кому из местных, так ткани мои всплывут на рынке и я об этом узнаю. Коль продаст купцам заезжим, так все одно узнаю – есть у меня знакомый постовой, кому денежка уплочена чтоб следил какие интересные швейные товары в город ввозятся и какие вывозятся. Так что Петро повозку продавать не стал бы, а вот студентики, упившись до рябых чертей, могли из озорства или иной дури угнать ее, а затем где-то бросить. Так шо поспрашаю у стражи – мож видали тех озорников.
За беседой и не заметив, как покрыли сей путь, Анна и молодой постоялец Себастьян дошли до курьерской конторы, и последний скрылся за ветхими, видавшими виды дверями. Швейка оставалась же в одиночестве совсем не долго. Тут же ей встретились и тот милсдарь щеголь, что заказывал перчатки в прошлом месяце, и дама, пошивавшее платье не иначе, как на помолвку и, судя по цветущему виду, заполучившая-таки долгожданного жениха, и прачка с соседней улицы, что хотела не дорогую, но эффектную шляпку, чтобы муж, курва немытая, перестал зенки на молоденьких пялить. Со всеми она разговаривала весело, все так же подпирая кулачком бочок и, несмотря на модную курточку и изысканно расшитый подол платья, выдавая свое далекое от дворянского происхождение.
Дверь вновь скрипнула. Под грозившей давно свалиться вывеской «Копытца на ветру» появился знакомый берет. Анна распрощалась с прачкой в модной шляпке.
— Ай нээ.. – протянула она. – Лицо-то не веселое.
И Себастьян тут же пустился сетовать на родню. Об своих баронских буднях вдали от родового гнезда, и об себе, папенькой осуждаемом. Анна улыбнулась и цокнула язычком.
— Справим тебе рекомендацию, не сокрушайся, – она приобняла школяра за плечо, как доброго друга и, подобрав длинный подол юбки, двинулась дальше. – Чай не так велики уж грехи, особливо по молодости-то. А что папенька-то волнуется, так это потому, что любит тебя.

***

В Ратуше, несмотря на золоченые таблички, яркие ливреи и блестящие кирасы, пахло все той же капустой и человеческим потом. Ибо в очереди к начальнику стражи и ипату Оксенфурта стояли люди простые, что ели капусту, пили брагу и потели так, как людям простым и полагается – то бишь, дюже зловонно.
— Ты глянь-ка, еще и полудня нету, а тут уж как на базаре, – расстегивая верхние пуговицы тужурки, объявила Анна. Взгляд ее заскользил по окружающим в поиске знакомых тканей, шарфов, блях и шляпок, а уже через десять минут миловидная помощница ипата, которой на диво шло подчеркивающее талию платье, закрыла за ними тяжелую дверь комнатки, где располагался начальник городской стражи.
— Аннушка, – едва они вошли, елейно пропел поджарый, но давно уже лысеющий мужчина. Он бросился было к Анне чтобы припасть к руке, но та заторопилась осадить его.
— Ну-ну, брось, Калигор. Чай не магичка я чтобы мне руки лобызать, – взмахивая ладонью в сторону мальчишки, ответила она. – Мой спутник – Себастьян фон Эймар. И мы к тебе по делу.
— По какому такому делу? – тут же осекся мужчина.
Анна четко и обстоятельно изложила стражнику суть, и тот надолго умолк, что-то прикидывая в уме и машинально поглаживая редкие темные усики. Его ответа пришлось ждать долго.
— Пожалуй, что и не слыхал я чтобы стервецы эти проклятые, – Калигор школяров тоже не любил; как и многие в городе, – на повозке куролесили и добром твоим разбрасывались.
— Ну так пошли кого-нибудь глазастого и ушастого поспрашать, да поузнавать получше.
— Боюсь, Аннушка, – голос стражника стал чуточку мягче, – что нынче у меня совсем нет свободных бойцов, чтобы добро твое аккурат по городу разыскивать. Но коль узнаю что, так я тебя всенепременно извещу.
— Это ты мне брось, Калигор, – плавные брови Анны резко изогнулись; голос приобрел те стальные нотки, которые обнажали ее не самый покладистый характер. – Ткани эти были куплены на кроны, которые я получила из щедрой руки Филиппы Эйльхарт. Так что ты уж постарайся…
Калигор не дрогнул, но снова замолчал и сделался еще мрачнее, чем прежде.
[NIC]Анна из Корво[/NIC][STA]Портниха[/STA][AVA]http://se.uploads.ru/r2GUk.png[/AVA][SGN]Анкета[/SGN]

0

7

— Вот уж точно, тот ещё базар!, — Себастьяна никогда не смущали толпы. В некотором роде, они ему даже нравились. Потому что где геройствовать, как не в толпе? Однако не всегда есть время и шанс для геройства. Ну уж точно не в мирном и тихом Оксенфурте!.. Ладно, по крайней мере не в его ратуше. А если так, то можно и на люд честной поглядеть. И пусть Себастьян едва ли был докой в арифметике, даже барчонок знал: больше людей — больше девах. И пусть подвиг девки предпочтительней, сочные студентки тоже сгодятся.
   Анна представила барчонка капитану стражи и тот разве что не лопнул от гордости. Так-то, прихвостень оксенфуртский, знай наших! Тут тебе не всякое, тут тебе целый темерский барон! Пока портная решала свои вопросы, бывший адепт Бан Арда мотал головой из стороны в сторону, осматривая помещение. Кабинет больше напоминал келью: немного знамён, стойка с оружием, да стол. Ну, не считая шкафа с кучей книг. Они Себастьяна даже не заинтересовали — очевидно, какие-то списки арестантов или ещё чего. Он сомневался, что Калигор был любителем побаловать себя философией после обеда. Это почти возмущало! Эй, стражник, ты так-то в столице знаний.
   “Вот оно! Филиппа!”, — Себастьян при упоминании могучей чародейки замер и весь превратился в слух. Затевалось что-то крупное. И хорошо, если не заварушка. И Филиппа Эйльхарт была как-то с этим связана. Ну, или не была. Это-то ему и предстоит выяснить. Да только как? В его-то распоряжении было только платье! Даже не сшитое. Даже без тканей на текущий момент. Правда, в запасе была воображаемая Себастьяном целая телега обаяния и хитроумия. Хреновенький арсенал, надо сказать! Особенно с учётом тех сил, которым он собирается противостоять.
   — Ты, рожа, чего замолк-то? Нет, вы только на этого господина гляньте! Развалил тут своё пузо, да морду скорбную скорчил!, — особо времени думать не было. Да и скрывать своё смущение упоминанием Филиппы, что уж тут. Себастьян подошёл к столу начальника стражи и, уперевшись в него руками, злобно зыркул на Калигора, — Что корчишься, как в жопу ужаленный, а? Ну-ка отвечать, когда с тобой барон разговаривает! У нас, харя ты казённая, знаешь что в Темерии с такими делают? Жопу мёдом обмазывают, да на пасеку! Ей-ей, так делают! А ну, говори: дружки твои телегу спёрли, а тебе монет накидали? А?!
   Легко быть молодым. Особенно молодым и дерзким. А рядом с такой дамой, как Аннушка, быть молодым и дерзким сама Мелитэле велела. Нет, ну вы посудите сами: допустим, рожа казённая таки обидится и пожелает Себастьяна в лучших традициях вертухаев проучить. Да вот станет ли он выплескивать своё недовольство на того, кого привела Анна? нет, господа, решительно нет! Себастьян за милю чуял вот этих вот, желающих залезть небритой рожой портной под юбку. Вероятно, здесь во всей красе себя являло родство душ — сам-то Себастьян и сам был не дурак о чужих юбках подумать. Особенно с учётом того, что щетинка у него что шёрстка у котёнка. И барон к тому же.
   — Ой, госпожа Аннушка, заклинаю — не слушайте этого скотоложца! Ей-ей, не слушайте! Я вам сам, в лучших традициях, такую темерскую поддержку окажу, что этот потом себе своим вручим языком всё локти-то пооблазает!
   Размахивая руками, мол, нет, друже, ты мне эту историю не продашь, Себастьян вышел из кабинета. В том, что у госпожи Аннушки всё получится, он даже не сомневался. Ну ещё бы, он-то такую почву ей подготовил! Другое дело, что самому ему стало жутко душно. А в залах. как ни глянь, свежего воздуха было поболе, несмотря на вонь немытых тел. Многовато на него информации сегодня свалилось! Но, однако, полезной.
   Итак, что-то затевается. Он-то был уверен — думок без огня миф. Трисс попросила его как можно более деликатно проследить за Анной. Которая, вероятно, шьёт платье для Филиппы. И надо же, шьёт в самом деле! Вот это он выяснил. А дальше чего? Нужно наложить на платье проклятие. Нет, тут точно не справится. Значит, попросить Аннушку сделать что-то! Что-то эдакое, внезапное. Да сможет ли? Точно, он станет её любовником! Серьёзно?..
   От мыслей Себастьяна отвлекла мелькнувшая в толпе белокурая головка. Дыхание мигом перехватило. Проморгавшись, он резко подался вперед:
   — Маэв?.. Тьфу, Дейдра?! Тут?

+1


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » О людях и чудовищах » Как нитка в иголочку (Редания, февраль 1269г.)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC