Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Peor't haebbe (Темерия, 1268 год)


Peor't haebbe (Темерия, 1268 год)

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s0.uploads.ru/CVfYw.jpg

Время: ноябрь 1268 года
Место: лес близь Марибора, лагерь Темерской контрразведки
Участники: Вернон Роше, Йорвет

Маленький конфликт мнений двух патриотов, что до последней капли крови были готовы сражаться за свои идеалы. Первая встреча их стала началом длительной ненависти.

Отредактировано Йорвет (2017-08-04 21:14:56)

0

2

— Я бы вздернул, — шкрябая серо-стальную щетину, пожал плечами Бригадир. — Чего коту хер надрачивать? Я и осинку уже приглядел. Хорошенькая такая, как с картиночки!
— Нет, — процедил сквозь стиснутые зубы капитан Роше, прижимая к правому глазу смоченную в ледяной воде тряпку. Левая рука на перевязи выглядела паршиво, зато часа три как утратила чувствительность. — Вернее да. Вот только не на осине. Он же, гнида этакая, офицер. С офицерами нужно поступать уважительно.
В лагере — довольно крупном, на сорок человек, половину из которых Роше знал, мягко говоря, поверхностно — готовились к ужину. Пахло в основном капустой. С другой стороны — и это в прямом смысле — ощутимый вклад в ароматическую композицию вносили: несвежие портянки, несвежие раны, вырытые наспех — то бишь не столько вырытые, сколько разбрызганные по периметру — сортиры, а также то, что за неимением лучшего эпитета, Роше характеризовал как «оправдавшие себя риски».
Страшно хотелось выругаться. Хотя бы мысленно.
— Офицер бригады «Врихедд», — поправил капитана Бригадир, чье прозвище, в общем-то, ровным счетом ничего не говорило о профессии, и крайне многое — о послужном списке. Среди охотников на скоя’таэлей он входил в пятерку лидеров.
— Это такой тонкий намек? — Роше скривился.
Лагерь вонял. Вонял капустой, кровью, говном и смертью. Смертью — в особенности интенсивно.
Своих мертвецов — неизменный бонус к любой хоть проигранной, хоть выигранной битве — они, славные сыны Темерии, так и не похоронили.
Просто-напросто не хватило времени.
Просто-напросто не хватало сил.
— Никаких намеков, — сплюнул под ноги Бригадир. — Да и вообще, откуда мне знать, офицер он или так — используемая для противоестественных утех, хм-хм, личность…
— Заткнись, Вардек, — резко оборвал Бригадира Роше.
— Что? Эльфы, они ведь те еще… гомоебуалисты.
— Ты знаешь, о чем я.
— А ты просвети!
— Просвещаю, — комкая тряпку в кулаке, вздернул подбородок глава контрразведки Темерии — вздернул не потому, что был каким-то там чрезмерно гордым или вещал никому не ведомые истины; потому, что собеседник был на голову-полторы выше. — Таких, как этот Йорвет, вешают на площадях. При большом скоплении свидетелей и очевидцев.
— Хлеба и зрелища?
— Вопрос патриотизма.
— Батюшки! Патриотизма!
— Именно, — скрипнул зубами Роше, вымучивая улыбку. — Твоему народу, Вардек, твоей стране и тебе лично очень, скажу, полезно знать, а еще лучше — видеть: оказывается, тот, кто резал таких, как ты, перед лицом смерти точно также срет в штанишки, как самая распоследняя, прихваченная на воровстве кур гнида.
— И что ты предлагаешь? — ухмыльнулся Бригадир, впервые за все время встречаясь взглядом с капитаном. Взгляд Роше, само собой выдержал.
— Допросим его.
— А ты в процессе не скопытишься?
— Уж поверь мне, как-нибудь выдержу.
«Стрела в плече, стрела в боку. И рожа, будто бы три недели пил, две дрался, а потом месяц гасился фисштехом».
По сути, ничего необычного.

В шатре было темно и сыро.
Йорвета, а именно так звали пленника, без ложной скромности, выблядка знаменитого, связали. Усадили на стул. Не поскупились на кандалы.
Но не били.
Не потому, что не было желания; потому, что до сих пор не было смысла.
— Ну как сидится? — глядя на эльфа сквозь прищур, скрестил руки на груди Бригадир — высокий, крепкий, в едва ли не лопающейся на груди и животе бригантине. — Удобно, м-м?
Роше молчал — простоволосый, с левой рукой на перевязи, со следами недавно вскрытой гематомы под правым глазом — он ждал момент.
Самый важный. Один-единственный.

+2

3

Почему один из самых неуловимых Сеидхе на всем севере попался, не мог наверняка сказать даже он сам. Возможно, дело в беспечности, которая усыпила бдительность, отчего остроухий не ожидал удара в спину. А может, он просто ощутил мнимую неуязвимость за годы жизни, за которые ему удавалось всегда выйти живым из самых серьезных передряг. А может он в пылу боя банально не заметил приближающихся недругов. И был ли вообще бой?
Одноглазый с трудом складывал в голове картину последних событий. Помимо назойливой головной боли, ломало кисти что были окольцованы холодным железом. Пришел в себя эльф не так давно. Видимо, во время последнего сражения, где командир потерял всех своих людей, его вырубили чем-то увесистым, приложив по затылку. А тот факт, что там же на месте не убили, не сулил ничего хорошего. Саднила нижняя губа, но в остальном ничего не болело - видимо, человекам интереснее поколачивать живого эльфа который все ощущает, нежели беспамятный мешок мяса и костей. Впрочем, они успеют наверстать упущенное.
Темнота не позволяла глазам различить хоть что-то в помещении, в коем находился эльф, отчего сложно было прикинуть сколько времени прошло, пока тот был не в себе. Слух улавливал громкие споры, обсуждения, невнятные выкрики - дхойне. Конечно, кому еще понадобится убивец и мародер? Помимо тяжелых цепей, командир хорошо ощущал как грубая веревка окольцовывала торс, плотно приковывая мужчину в табурету со спинкой. Плотно повязанные узлы не давали вдохнуть полной грудью - что же, мотали на славу, добротно. Выкрутиться не удастся из такого.
Ситуация говеная. Не любил, ой как не любил Свободный выламывать себе суставы, извлекая руки из чугунных оков. Длительное и болезненное занятие, после которого конечности долго восстанавливаются. Но увы, выхода не было. Проворачивая кисть из стороны в сторону, одноглазый старался таким образом изъять несчастную руку из железного ограничителя, чему абсолютно не способствовала стеганная кожаная перчатка, надетая на эту самую руку.
Стоит ли говорить, что умирать Сеидхе вовсе не собирался? Слишком хорошо осознавая свое положение, он тем не менее пусть и не надеялся что с кандалами дело выгорит, но и восседать сложа руки не желал. Впрочем, долго ожидать и не пришлось.
В шатер вслед за отодвинутым полотном, впуская дхойне проник луч света, заставив пленника болезненно сощурится. Вошедших было несколько, но остроухий не успел рассмотреть ни лица ни каких либо опознавательных шевронов. Вместе с пришельцами, в помещении поселился смрад человеческих нечистот. Все таки люди были и остаются отвратительными существами. Привыкшие к темноте глаза, тем не менее, различали очертания фигур и остроухий хотя бы мог оценить размеры тех, кто пред ним предстал.
Намерения их были предельно ясны - в плен эльфов берут лишь по нескольким причинам и, насколько мог судить сам Йорвет с высоты своего опыта, его ожидают оба варианта. Сперва допрос с пристрастием, а после - эшафот. Не здоровая любовь дхойне к эшафоту, впрочем, все так же оставалась зеленоглазому не понятной. Желание показательно уничтожать неугодных таило в себе психические отклонения и заведомо давала понять о проблемах с самоконтролем у всего рода человеческого.
Слова вопрошавшего остались без ответа. Показательно крупный мужик вряд ли стоял в верхушке всей людской шушеры, что собралась нынче в лесу. Нет, обычный языкатый бугай, дорвавшийся до оружия, счастливый что ему  и вовсе дали слово. Не блистал он умом уже с первых слов, ой как не блистал. Обмен любезностями был ни к чему, а посему слова его Йорвет пропустил мимо остроконечных ушей, продолжая выжидать. Ведь в конце концов, заговорит и второй, который держался по иному и осанка была абсолютно другая.
Стараясь улавливать каждое движение собравшихся, что могло выдать кем те являются, эльф всматривался в темноту.

+2

4

«Бой был… некрасивый, — вспоминал Роше, молча вглядываясь в единственный, зеленый, глаз остроухого выродка. — Справедливости ради, нам повезло. Повезло, потому что среди вас, гордых, как старая дева на выданье, героев-освободителей тоже встречаются такие, кому настоебенило подыхать и кто начинает испытывать острую потребность жить. Прикинь, Йорвет, среди вас тоже есть те, кому собственная шкура гораздо, гораздо милее суверенитета».
Предателя-краснолюда звали то ли Рынвар, то ли Ингвар, и, говоря по чести, последнее, что хоть сколько-нибудь волновало Роше — его имя. Предателей капитан Вернон Роше, Первый патриот Темерии, ненавидел. Ненавидел очень и очень сильно вне зависимости от того, под чьими знаменами они бились или чье имя скандировали. Крыса есть крыса.
И все-таки, когда их с Бригадиром, в миру — Вардеком Янгелло — отряд из двадцати пяти отпетых членовредителей напал на лагерь белок, напал посреди ночи, когда укрытая черно-синими тучами луна казалось точь-в-точь затерянным в небе кругляшком сыра, дозор был… ликвидирован.
«По сути это была даже не битва, — вспоминал Роше, выискивая в поясной сумке кисет с табаком и трубку. — Это была самая натуральная зачистка. Но, должен признать, остроухий ты выродок, дрались вы… красиво».
Вырезали всех — женщин, детей; без оглядки на пол и вид оставили гнить там, в дне пути от темерского лагеря, ибо… ибо, скалился тогда Бригадир, нет для высокодуховных сеидхе отраднее перспективы, чем возможность воссоединиться с природой путем превращения в кал медведей, волков и прочей падкой до мертвечины живности.
Роше не спорил. А поспорить мог бы. Мог бы сказать, мол-де, гниль привлечет трупоедов, что плохо, сам посуди, Вардек: до ближайшей деревни километров шесть, не больше, а там люди — обыкновенные люди, Петры и Марыськи…
Хер с ними, оборвал себя в тот момент капитан Роше на полуслове. Захотят Петры и Марыськи заботы и справедливости — наймут ведьмака.
У каждого в этом проклятущем мире своя цель и своя миссия.
Никто не выжил.
За исключением командира. Командира, которому исключительно повезло, во-первых, потому, что атаковавший его со спины Гермес Оппенхайзер был низушком; во-вторых, потому, что, как всякий представитель своего вида, с пращей Гермес Оппенхайзер обращался ювелирно.
— Молчишь? — хрустнул костяшками Вардек Янгелло по прозвищу Бригадир, приближаясь на шаг, потом еще на шаг, потом еще на два к эльфу. — А я бы на твоем месте начинал говорить.
Самого удара Роше не заметил. Для человека его комплекции Бригадир двигался на удивление быстро.
Бил не сильно — под правую скулу, — но чувствительно.
— А он и не скажет, — пожал плечами Роше.
— Скажет! Запоет как миленький!
— Точно тебе говорю, не скажет, — повторил глава контрразведки Темерии, поправляя окровавленный бинт на левом плече. — Ни единого словечка.
— Это почему еще?
— Ну, потому, что из полевых командиров он чуть ли не последний и вряд ли знает нечто такое, что было бы нам неизвестно. А еще потому, что ты не задал вопроса. «Как сидится?» — это не вопрос. Это херня какая-то.
— Аха-ха! — осклабился Бригадир, опуская широкую, тяжелую ладонь на череп Йорвета. — И действительно. Какое глупое недоразумение!
— Но у меня есть кое-какая идея, — задушевно улыбнулся Роше, с горечью констатируя: ни кисета, ни трубки в поясной сумке не было. — В моем распоряжении восемь мертвецов. Некоторые уже начинают портиться. Вот как ты думаешь, если мы вскроем нашему остроухому дружочку что-нибудь интересное, смажем говном… сортиры еще не чистили?
— Никак нет!
— Отлично. Смажем говном, присыплем горсткой — небольшой, с ладошку где-то — опарышей… что получится?
— Понятия не имею, — вновь хрустнул костяшками Бригадир, веселея с каждым мгновением. — Но я бы охотно поглядел. Чисто научное любопытство.
— В точку, — кивнул Роше. В отличие от напарника, его лицо ни веселым, ни счастливым не было. — Уж извиняй, Йорвет, я бы не стал нарушать традицию и с радостью сунул бы тебя еблищем в муравейник, одна беда — не сезон. Да и меда у нас нету. А теперь, дабы скрасить ожидание, немного побеседуем. Твои координаторы — кто, где, сколько? Твои осведомители — кто, где, сколько? Бенжин Волько, Альвара де Кунц, Родрик фон Крамберг, огурец или репа? Твой приказ, твое следующее назначение?
Роше выдохнул. Пальцы левой руки — той, что на перевязи — опухли. Скверный симптом, чрезвычайно скверный.

+2

5

Обычная методика демонстрации превосходства в самом банальном проявлении развернулась в гуще событий, в коих участвовал нынче эльф. Признаться, Йорвет попадал на допросы ни раз и не два. И не единожды в болевой агонии в надрывном крике по молодости выкладывал все до последней буквы, чего требовали истязатели. Но это было давно. Давно минувшие ошибки закаляли и в настоящем эльф считал, что пусть не молчать до гробовой доски, но терпеть пытки он способен очень долго, на потеху палачам. Многие допросы начинались подобным образом - глупый, риторический вопрос, после которого следует проявление силы. Стоит отдать должное - громила умел как бить так и рассчитывать удар, а это значило что мозг у того все же где-то имеется, пусть и в зачатке. Бил дитина левой рукой, что дало пищу для размышлений - вероятно, левша. Мало кто в подобной ситуации будет бить не своей рукой лишь для того, что бы запутать закованного узника. Впрочем, кто знает этих дхоине - возможно целиться и в без того изувеченную сторону лица казалось им забавным?
Щелчок оказался резким. Боль, неприятная но столь знакомая, волнами накатывала, засев очагом в пораженном месте, простреливая в ухо. Железного привкуса крови не ощущалось, однако Сеидхе не поленился собрать во рту ком слюны, дабы демонстративно плюнуть ублюдку в морду. Банальный ответ на столь же банальный вопрос.
Показательное выяснение отношений позволяло остроухому более менее распределить присутствующих по ролям. Утверждаясь во мнении, что посетило голову чуть раньше, тот что поменьше хоть и выглядел не важно, однако был не простым рубакой. Глаза, что понемногу отходили от ослепительного появления присутствующих ныне персон, начали различать определенные детали туалетов. Разумеется, большее внимание одноглазый заострял именно на шевронах, гербах и прочей геральдической чепухе, от которой нынче и сам был не прочь избавится, сорвав с плеча нашивку с небезызвестными тремя стрелами. Неказистый значок, что гордо был поцеплен на груди покалеченного, заставил командира презрительно скривится. Лично ранее они никогда не встречались, а вот слава об этом дхоине бежала впереди него. Знак предводителя специального отряда, что находится на прямую под руководством Фольтеста. Три темерских лилии помогли зеленоглазому безошибочно определить личину незнакомца. Впрочем, он знал что когда-то судьба столкнет их лицом к лицу.
-Вернон Роше.. - словно выплюнул имя, спокойно выслушав премудрые идеи по дальнейшим пыткам. 
Люди сами сыскали себе репутацию существ, что гадили где жили, еще и умудрялись вокруг обмазывать всех своими экскрементами. Ничего удивительного, что и способы извлечения информации их были топорны до безобразия и полны говна, в прямом смысле. Конечно, в озвученной схеме по мнению самого Йорвета опарыши были лишними, хоть и значительно ускоряли требуемый эффект. Впрочем, одного заражения от испражнений с головой для того, что бы пленник спустя сутки был в требуемом состоянии.
Вряд ли сам Роше рассчитывал на то, что тот самый беспринципный мародер, что так глупо попался, внезапно впечатлится и выдаст все как на духу. А значит, он лишь разогревался, начав монотонно озвучивать поставленную задачу, которую пленнику еще не раз доведется услышать. К концу повествования Йорвет лишь надменно усмехался, отчего сильнее отдавала болью пострадавшая щека, что под карминовым платком наверняка взялась гематомой. Нет, он вовсе не харахорился, его действительно позабавила манера собравшихся общаться с пленными. Особенно, их углубленные познания о методах пыток некоторых командиров Врихедда.
-Сироп. - лишь поправил эльф. Мед был слишком ценным продуктом, для пыток его не использовали. А вот сироп оказался самым легкодоступным вариантом.

Отредактировано Йорвет (2017-08-05 16:35:51)

+2

6

Эльф плюнул. Бригадир замахнулся, толстые пальцы на очень даже хрупком эльфьем черепе побелели.
— Погоди, погоди, Вардек! — ухмыльнулся Роше. — Бить не за что. Хорошо же начали. Сироп, значит? Ага. В итоге мы имеем: с сентября пасеки вы, получается, не обворовывали и до ноября с бортниками, получается, не контактировали. Великолепно. Запоминай, Вардек, потом отметим на карте. Сверим, насколько наши данные совпадают с теми, которые нам только что милостиво предоставил господин Йорвет. Может же сотрудничать! Главное задавать правильные вопросы. Мотай на ус, Вардек. А тебе, Йорвет, спасибо. Теперь маршрут твоего… ну, в каком-то роде победоносного шествия выглядит яснее. А говорили, будто бы из тебя слова не вытащишь. Ох уж мне эти сказочники, — покачал головой Роше, выискивая в полутьмах ближайшую табуретку.
С упоминанием сентября лицо Вардека заметно потемнело.
Причины были известны.
До сентября где-то в самой жопе, на границе Аэдирна и Темерии, жило-поживало некое сельцо — то ли Верхние Сопки, то ли Нижние Щели — теперь это уже было неважно, потому что аккурат в сентябре сельцо пожгли, селян — вырезали они, непокоренные наследники Белой Розы из Шаэрраведда. А еще до сентября у Вардека Янгелло имелись жена и трое детей, сегодня — только жалование из казны Темерии.
— Он нам все выложит, — продолжил Роше, усаживаясь на табуретку.
— Угу, такими темпами — лет через десять, — вытирая плевок перчаткой, заметил Вардек Янгелло. От едва сдерживаемой ненависти красный, как свекла в борще.
— Тебе есть куда торопиться? Мне некуда.
Да, вероятно, это было не то, что Вардек собирался услышать, но война есть война, сентиментальные и сердобольные подыхают первыми.
Впрочем, ни сентиментальным, ни сердобольным Бригадир Вардек Янгелло не был; импульсивным, скорым на расправу — да. Причем, как целый выводок изнасилованных Добровольческой Ратью морфических сколопендров.
Эльфов Бригадир ненавидел. В отличие от капитана Роше. Капитан Роше к эльфам, в общем-то, был равнодушен. Капитан Роше не любил тех, кто грабил и жег деревни. Даже если этими «теми» в итоге оказывались остроухие женщины и дети.
Преступление есть преступление.
И кого-то всегда, всеобязательно повесят.
— О чем еще поболтаем? — выгнул брови Роше. — Может быть, о том, что поддержки вам ждать неоткуда? Что ваша Маргаритка, поговаривают, давно втихую сдала всех своих «скотоелей»… ну, предположим, мне? Не хочешь? Неинтересная тема? Я так и думал. Тогда помолчим. Тебе ведь тоже бежать некуда.
«Ничего он не скажет», — лучше многих понимал командир особого темерского подразделения. Да и сказать ему действительно было нечего — ничего такого, чтобы смогло заинтересовать Роше. Координаторы? Осведомители? Приказы? Назначения? Велика ценность. С поиском ответов на эти вопросы отлично справлялись уже его собственные разведчики.
Роше интересовало другое: стоила ли смерть тех восьмерых, что полегли вчера, стоила смерть всех тех, что полегли раньше, сомнительного счастья дозволить сегодняшним жителям прекрасной Вызимы, столицы прекрасной Темерии, однажды поведать внукам, как славно обдристался на эшафоте Великий и Ужасный Йорвет?
— Ну ладно, Вардек, уговорил. Бей.
Бум! Удар под левую скулу.
Бум! Удар под правую.
«Молчишь? Молчи, молчи, выродок. Это странно, конечно, но как раз слов мне не требуется».

+2

7

Как же сладостно было вновь наблюдать ухищрения и заковырки того, кто пытается вытянуть из тебя какую-то информацию. Цепляясь за каждое мимолетное слово, пытается провести параллель, ощущая что ступает по тонкому льду не в состоянии адекватно оценить было ли сказанное действительно откликом каких-либо действий или же просто брошенной фразой. Все прошедшие сражения смазались со временем в рутину, одно не отличалось от другого. Остался лишь холодный расчет и безжалостность, позволяющая обрывать невероятное количество жизней. Ныне же, будучи закованным в лагере недруга под надзором одного из самых отпетых ублюдков Севера, эльф понимал что действительно живет. Пока еще..
Йорвет был осведомлен и о подписании Цинтрийского мира и о предательстве Энид, что наконец добралась до власти, при этом слишком многим пожертвовав.  Он так же знал, что нордлинги преуспели в поимке самого Исенгрима, однако дальнейшая его судьба была неизвестна. Впрочем, именно поэтому остроухий изменил курс, ослушавшись приказа и увел отряд глубоко в лес, понимая что следующий на эшафоте он.  А посему вовсе не был удивлен тем, что в глухой чаще их лагерь внезапно обнаружили Темерцы и под покровом ночи вырезали под корень. Наверняка нашелся тот, кто был вполне готов выдать местоположение собратьев лишь бы заработать вход в Доль Блатанна, скрывшись от всех невзгод за ее могучими стенами. Уж что остроухий усвоил за свою не слишком длительную, по меркам Старшей расы, жизнь, так это то что информация может спасти тебя. Впрочем, как и погубить.
Умозаключение Роше хоть и было скорым, однако, по мнению самого одноглазого, абсолютно лишено какой-либо подоплеки. Исключительно из соображений экономии мед был и оставался продуктом богатым с точки энергетической ценности и использовался только для питания. В то время как в сезон урожая, ягод даже в лесу было не сложно раздобыть. Постоянные войска империи имели регулярное снабжение, отчего ни в оружии ни в питании они не нуждались - в воровстве необходимость отпадала. И Роше это знал, разумеется знал.
Переливание из пустого в порожнее, попытки вызвать хоть какие-либо эмоции на физиономии убивца констатированием нынешнего положения всех соплеменников, что воевали за Нильфгаард и нынче остались не у дел. Разговоры не имели цены. Посему, умные речи были не более чем обычной затравкой перед пиром, который уже спустя несколько минут начался. Словно цепную собаку приказом, темерский ублюдок спустил с цепи своего подопечного. Дитина бил не сдерживаясь, отчего сознание пленника пару раз пошатнулось, с намерениями ускользнуть. Но все же тот стался в себе. Рассеченная ранее губа ныне была еще больше травмирована. Онемела верхняя губа, правая щека. Лишь когда громила сделал передышку, эльф позволил себе сплюнуть излишки крови, коими был полон рот. Давление пульсировало в висках, чувствовалось как лицо начинало опухать. Мимолетно пройдясь языком по зубам, остроухий убедился что все на месте, кроме тех что были выбиты ранее. Карминовая бандана от такого напора перекосилась на бок и вовсе покинул голову потерпевшего.
На самом деле, если сложить все события последних дней воедино, то можно было прийти к выводу что в никакой информации Роше не нуждался. Доносов от имперцев он не получал уже чуть меньше недели, не вступая с теми в контакт. Да и имена никому особо не были важны - они вскоре и так раскроются. Следовательно, никто не собирался тратить время и силы на изощренность. Единственное, что ожидало лесного жителя в обозримом будущем - вот такие скучные побои с небольшими вариациями. Может, что-то сломают. Может, немного потешатся в своей манере. На большее вряд ли пойдут, особенно учитывая что сам Роше не походил на одержимого пытками и эльфьей кровью психопата. Бессмысленные избиения - прихоть дхойне. Глупая, неоправданная прихоть.
Гул в голове не прекращался, ритмично отдавая набатом. Один глаз стал хуже открываться, что вполне логично.

Отредактировано Йорвет (2017-08-05 18:11:29)

+2

8

Они оба это заслужили.
Вардек — право на месть, Йорвет — на избиение.
А Роше, пусть и смотрел, давно уже был предельно далеко отсюда.
«Как там Бьянка? — думал Первый патриот Темерии, машинально прощупывая грязную повязку на плече. — Ох, и прострелит тебе кто-нибудь когда-нибудь твои сиськи, бесшабашная ты дурная, девка! А что там Фенн?».
И Чижик.
И Тринадцатый.
И прочие пустоголовые дебилы.
С момента, когда он последний раз поднимал кружку за здравие Его Высочества Короля Фольтеста в компании знакомых рож, которые даже отдаленно не имели ничего общего с «лицами», прошло две недели. Ровно две недели назад его, капитана Роше, как наиболее опытного полевого командира, назначили сюда, в отряд Вардека Янгелло, огнем и мечом, нести в предместья Марибора Страх, Смерть, Закон и Справедливость. Роше не возражал. Не потому, что у него не было выбора — а у него не было выбора, потому, что и впрямь был опытным, пожалуй, даже чересчур опытным командиром. И всегда знал: если Родина велела прыгать — прыгай.
И никаких вопросов.
И никаких мешающих исполнению приказа мыслей.
— Все, довольно, — резко оборвал Вардека Роше, отмечая, как в ладонь из-под повязки стекает что-то желто-кроваво-синее. — Прибьешь — нехорошо выйдет.
— Нехорошо выйдет? — осклабился Бригадир. — А мне кажется, отлично.
Роше не ответил.
Потому что позицию Вардека разделял целиком и полностью, потому что, проходя мимо холмика, под которым нашла последний приют бешеная псина, абсолютно не желал видеть рядом с этим холмиком еще и деревяшку с кличкой. «Дружок», «Пушок», «Белый Бим с Пятнышком на Попке, Похожим на Дубовый Листик» — слишком много чести. Бешеная сука есть бешеная сука — закопать и забыть.
Но. Но. Была и иная позиция. Та самая, которой строго придерживался Его Высочество, глубоко уверенный: некоторых бешенных псин колоссально важно помнить по имени. Не из какого-то там демонстративного уважения к противнику, скорее в целях профилактики. Чтобы будущие поколения помнили: бешенство — конечно, болезнь, конечно, страшная, но вполне себе истребимая.
«Помните? Осень 1268? На центральной площади в Вызиме вздернули насильника и грабителя? Йорвет его звали! Не помните? А я там был! Так вот, предварительно энтот Йорвет весь как есть обмочился…».
Политика. Это была политика.
Против которой логика и здравый смысл бессильны.
Голова кружилась.
— Что-то ты забледнел, капитан, — прищурился Вардек, потирая кулаки. — Тебе бы проведать лекаря. А я уж как-нибудь позабочусь, чтобы наш дружок встретил тебя в лучшем виде.
— Только без глупостей, — приказал Роше, поднимаясь на ноги. — И да, проверь веревки. Пока ты его метелил, он вполне мог все суставы себе выкрутить.
— А и точно! — показал зубы Бригадир. — Сейчас и выясним.

«А я знаменит, — подумал Роше, оставляя Вардека наедине с бывшей примой бригады «Врихедд». — Надо будет как-нибудь показательно возгордиться. Не все ж обсуждать Бьянкины сиськи».

— Ты слышал о Серёдке? Это такое село на границе Темерии и Аэдирна, — вместо того, чтобы проверить веревки, наклонился над пленником Вардек Янгелло по прозвищу Бригадир. — Вы его выжгли. Может, это был ты? Ты? А еще там была семья: женщина-полуэльфка и три девочки. Моя жена и мои дочери. Арвель, Лиза, Лидда, Керра и самая младшенькая — Ильза. Вы их убили? Вы ведь не всех убиваете… Не всех. Я знаю. Я видел.
Сердце Вардека билось — билось громко. Голос звучал хрипло. Он сам не понимал, что это такое в голосе — угроза или все-таки острая жажда услышать то, о чем еще день-два назад не позволял себе мечтать даже мысленно:
«Да, дхойне, твои дочки выжили. А твоя жена — непревзойденная кухонная мастерица. Особенно в области приготовления сосисок».
Он любил их, свою семью, любил страшно. И был готов на все ради спасения их жизней.
Сердце билось. Бум! Бум! Бум!
Светлые глаза, похоже, ничего не видели.
— Говори, ублюдок! Говори! — мозолистые ладони сомкнулись на шее некогда офицера бригады «Врихедд». Но не давили.
Только дрожали. Часто-часто и сильно-сильно.

+2

9

Что же, стоит отдать должное громиле - отмудохал он эльфа знатно. Порой не оставляя шанса даже судорожно схватить губами воздух он сыпал удар за ударом. Лишь резкое замечание отрезвило палача, который, казалось, задался целью утрамбовать остроухого насмерть прямо сейчас. Да, после такого собрать себя по частям весьма сложно, и еще сложнее заставить травмированную голову думать в нужном направлении.
Роше и впрямь оказался еще той ублюдочной занозой в заднице - уж слишком предусмотрительным был этот доходяга, что решил парировать единственный шанс на освобождение одноглазого. И если бы его тупой подопечный не проигнорировал приказ, участь Йорвета оказалось куда печальнее, так как некий Вардек обнаружил бы достаточно ослабленные путы. То ли судьба все же решила дать головорезу еще один шанс то ли фортуна в очередной раз усмехнулась ему своей кривой ухмылкой, но истязатель, что был слишком увлечен своей идеей-фикс, пропустил слова командира мимо ушей. Еще до появления сей величественной свиты, один из командиров Врихедд успел на славу поработать со сдерживающим кандалами. Разумеется, руки в нынешнем состоянии уже не могли как ранее крепко держать оружие, однако другого выхода, увы, не было.
Удивительное, однобокое правосудие, выгодное лишь человечеству, вело их по границе дозволенного, повергая в пучину безумия. Чего таить, прошло время когда Йорвет и сам был подвержен подобному явлению, считая свое видение мира единственно верным. Тогда, для него не имело значение кем является жертва - ребенком, женщиной, стариком. Хватало лишь того, что враг был не с ними. Жесткое разделение исключительно на белое и черное, своих и чужих, не оставляя места нейтралитету.
Так что же изменилось сейчас? Сейчас, когда по приказу имперцев все подряд ложились под шквалом серо оперенных стрел, когда бригады уничтожали всех северян без разбора. Почему эльфу так резало слух обвинение в убийстве детей? Ведомые красивыми россказнями про эфемерное будущего, жители лесов отказались от собственных принципов, уподобляясь своему ненавистному врагу. Их обвели вокруг пальца, воспользовались, после чего выкинули как никчемный мусор. Собственные лидеры, укрывшись за спинами верных им собратьев, предали молодое поколение, закрыв перед их носом дверь в будущее, обрекая весь вид на исчезновение. Нет, этому стоило положить конец.
Зеленоглазый не запоминал лиц, не то что имен своих жертв. Посему, глупые расспросы были пустым сотрясанием воздуха и не более. Удивительная слабость, что больше походила на слабоумие дхойне вполне могла дать пленнику требуемые пару минут для полного освобождения рук. Сперва, Йорвет лишь молча отвел взгляд куда-то вбок, словно пытаясь вспомнить те самые мгновения, о которых вопрошал громила, чьи пальцы уже окольцевали горло Сеидхе. Чего таить, избитый был не плохим актером.
- Дети.. - будто не своими губами внезапно произнес подлец, давая хрупкую надежду безумцу, которую тот так отчаянно жаждал. Сосредоточив внимание оппонента, заставив того обратится в слух, эльф приложил последнее усилие, превозмогая боль, освобождая руку из сковывающих пут. Взгляд давненько приметил бравый обоюдоострый нож, что покоился в укороченных ножнах, обрамленных искусной вышивкой. Дитина был левшой, отчего оружие его было подогнано под левую руку, уютно расположившись на поясе. Невероятное стечение обстоятельств, словно по заказу упрощало задачу. Самый сложный момент - воспроизвести движение так, что бы заранее оно замечено не было, позволив ловко выхваченному оружию мгновенно вонзится чуть ниже кадыка. Колющее ранение было нанесено не слишком точно, однако эффект все ровно ожидался мгновенный. Нависнув над противником, бугай сам упростил заключенному задачу. Повреждение блуждающего нерва вызывает мгновенную остановку сердца. И пусть горе-командир не был лекарем, куда целиться он знал слишком хорошо.
К слову, расправится с Вардеком казалась самым легким из предстоящих задач. А вот выбраться живым из лагеря, полного темерских выблядков да еще и благополучно уйти от погони - действительно тяжело. Освободившись от остатков веревки и поднявшись на затекшие ноги, эльф небрежно стер рукавом кровь с собственного лица. Решать надо было быстро, а в голову ничего кроме как воспользоваться ослабленным Роше в качестве живого щита, не приходило. Прикрываться обычной пешкой не дало бы результата - в таком случае бедолагу пристрелили свои, в будущем воспевая его великую жертву, способствующую поимке преступника. Капитана же, вполне вероятно, пускать в расход не станут. По крайней мере, на это хотелось надеяться. А если и не выгорит, то хоть заберет этого и без того подыхающего ублюдка с собой. Сомнений в том, что вход в шатер сторожат по меньшей мере двое бравых молодцев, не возникало. А с одним ножом посреди дня остроухий незаметно прибить каждого не сможет.
Пришлось поставить на кон все, вверив жалкие шансы на выживание в один единственный бросок. Протиснувшись под подолом боковой грани шатра, что граничила с выходом, одноглазый взял неожиданностью. Благодаря выбранной траектории движения, обойдя дневальных, он в несколько крупных прыжков оказался за спиной удаляющегося темерского командира. Всего несколько секунд понадобилось проворному убийце, что бы заломить здоровую руку Роше за спину, при этом приставляя нож к горлу, для убедительности вдавив оружие в кожу. Резкий рывок позволил бывшему пленному вместе с заложником развернуться на 180, отгораживаясь от горе-часовых никем иным, как их командиром.

Отредактировано Йорвет (2017-08-05 23:40:47)

+2

10

Небо на горизонте было каким-то поразительно лилово-синим.
«Блять», — только и успел подумать Роше, когда небесная идиллия резко сменилась видом на собственные сапоги. К мыску правого что-то прилипло. Должно быть, глина.
Или не глина. Что именно это было, не представилось ни единого шанса выяснить — правый локтевой сустав хрустнул. Позвоночник — сам по себе, этакая автономная гнида — выпрямился.
Можно было начинать дрыгаться.
Старый, добрый трюк «познакомься, нос, это — затылок» не выйдет. Лезвие вардекова ножа слишком близко.
А как насчет: «Здравствуй, бедренная артерия, это — рондел. Теперь вы будете жить вместе, пока смерть не разлучит»? Могло бы выгореть. Не будь левая рука так здорово похожа на зельц, который кто-то успел переварить и высрать.
Оставался крайний вариант — подсечка. Ну что сказать, логично. И главное — просто ведь! Особенно, когда в тебе плещется три стакана водки, трактир называется «Жри!», а красивая девочка Мюриэль, находящая твой пиздеж невероятно милым, предлагает насытить размякший от водки твой и свой организм диким гоном по прериям задубелых от ссак перин.
«Какого хуя ты натворил, Вардек? Какого хуя? — соображал Роше, пытаясь вспомнить, куда запропастился ебаный Гермес Оппенхайзер, когда именно он был так отчаянно, без ложной скромности, жизненно необходим.
Один меткий выстрел. Всего-навсего один меткий выстрел…
Роше злился. По большей части на себя. Потому что эффективный труд в напрочь лишенном морали, зато высоко профессиональным и еще более высоко инициативным коллективе, каким Полоски вне всяких сомнений были, сделал его… По меньшей мере, близоруким кретином.
Потому что люди Вардека, наученные горьким опытом общения с командиром, не проявили бы инициативу даже в том случае, если бы эта инициатива выскочила из кустов и, хорошенько встряхнув, прихватила бы их за шкирку.
«А Бьянка сразу бы поняла, в какую сторону двигать».
И Фенн, этот гребаный, абсолютно отмороженный мудила.
И Тринадцатый.
И Чижик.
«Придется импровизировать», — заключил Роше, глядя на часовых максимально презрительно:
— Стреляйте!
— Э-э-э? — выгнул правую бровь тот, что был повыше. Примерно одного возраста с капитаном. И, что гораздо важнее, с арбалетом. Заряженным.
— Стреляй! Это приказ! — прохрипел Роше, чувствуя, как лезвие врезается под кадык.
А, собственно, почему бы и нет? Добрый выстрел — в плечо, например, — уложил бы обоих, как раз плюнуть.
Ну, либо убил бы.
В меткость вардековых людей, гарантирующую верную смерть одному без нанесения тяжкого урона другому, капитан Вернон Роше предусмотрительно не верил.
— Э-э… нет, — протянул одногодка Роше, переглядываясь со вторым дневальным. — Чтоб потом вздернули? За нападение на офицера? Не могу исполнить! Прошу простить, господин ка…
— Побег! ПОБЕГ! — опомнился второй постовой, но…
Поздно.
«Вздерну. Всех вздерну. Если выживу. Молитесь».

+2

11

На памяти эльфа это был один из самых непродуманных планов, обреченных на провал. Самых отчаянных и малообещающих. Адреналин заставлял сердце бешено колотиться, отчего дополнительные усилия уходили на концентрацию. Высокая вероятность скорого свидания со смертью заставляла терпеть боль, преодолевая неприятное ощущение.
В нынешнем состоянии, Роше был скверным бойцом, что определенно оказалось на руку эльфу. Однако не стоило забывать - этот хитроумный Темерский ублюдок все время искал каверзные выходы из ситуаций и мог в любой момент извернуться, дав шанс подчиненным изрешетить невинного эльфа в дуршлаг. Доставлял немалое беспокойство арбалет, оказавшийся в руках одного из постовых. В готовности выстрелить, оружие острым наконечником следило за остроухим в ожидании когда тот совершит ошибку и откроется. Но времени церемонится, угрозами заставляя разоружиться, не было.
Пока Роше отчаянно пытался добиться от недалеких дневальных требуемых действий, Йорвет не терял времени зря, с каждым произнесенным словом встряхивая своего пленника, отчего оружие все опаснее вонзалось в кожу. Окинув скорым взглядом округу, одноглазый приметил кобылу, что неторопливо щипала овес неподалеку. Амуниция, расположенная по корпусу животного, давала понять - скакун недавно занял свое место, отчего его не успели разоружить, оставив на отдых. Скверно, так как утомленная лошадь не сможет уйти от погони. Но другого транспорта поблизости не было.
- Если мне суждено сдохнуть тут - я заберу тебя с собой, Роше - не своим голосом тихо изрек Сеидхе, упорно отступая, подбираясь к намеченной цели. Неувязки в строю подарили беглецу спасительные минуты, что крайне много значили в сложившейся патовой ситуации. Но заминка не могла длится вечно. Один из постовых наконец справился со своим скудоумием, сложив в логическую цепочку происходящее. Взревев с намерениями поднять на уши весь лагерь, солдат заставил зеленоглазого судорожно оглядеться. Стоило оценить ситуацию раньше, чем Темерцы что-то предпримут. Реакция и острота ума были единственным оружием, не считая ножа, который по сравнению в мечами, алебардами и стрелковым оружием смотрелся неубедительно.
Переполох заставил подсуетится, в спешке пятится к скакуну. Помнится, последний раз Йорвет был в подобной ситуации, когда того собирались сопроводить в Дракенборг, вслед за многими своими товарищами. Но в то время времена были попроще, окружение менее вооружено и не слишком уж подготовлено.
В решающий момент, когда темногривая кобыла оказалась на расстоянии вытянутой руки, эльф оказался в сложной ситуации. Перерезать глотку Роше сразу, дав возможность всем собравшимся мигом открыть огонь была чревата скорой смертью. Терять живой щит было опасно, остроухий замешкался. Нет, Темерского командира стоило порешить в самом конце - бродить такой мрази и дальше по земле, позволяя толпами вырезать соплеменников, Йорвет позволить не мог. Сделав пару глубоких вдохов, остроухий приготовился к последнему рывку, который мог поставить жирную точку в не продолжительной жизни небезызвестного мародера или же напротив, открыть дрогу в новую жизнь.

+2

12

— Заберешь с собой, выродок? Не, ну а-а-ахуеть теперь! — хрипнул Роше, показав десны. А где десны, там, как известно, зубы; а где зубы, там, как известно, улыбка.
Смерти он не боялся.
Такое дело, до сих пор в боязни смерти просто-напросто не возникало нужды. Остаться без рук, без ног — вот это страшно; ослепнуть — боги, пощадите; глубоко неприятно, вещая о пользе мужества и героизма, пресильно напрудить в штаны; а смерть… что Смерть? Смерть всегда, сколько Роше себя помнил, была рядом, совсем близко. На расстоянии вытянутой руки.
И ничего, абсолютно ничего страшного в ней не было.
Если подходить уважительно. И не пересекать границ.
«И где вас Вардек таких хитро выебанных только выкопал? — думал Роше, неуклюже пятясь, судя по звукам, к какой-то престарелой кобыле. — В доках? А… нет, вряд ли. Портовые пьянчуги — народ хитрый, вы же… вы… Точно! Блять! В абортарии!».
Бездействие часовых не то чтобы сильно злило, скорее — заставляло усомниться, а достоин ли вообще род человеческий жизни? Когда на его страже стоят такие вот слабые, ни на что не годные — капитан скривился — ублюдки.
— Побег! Побег! — во второй раз завопил часовой ростом пониже.
А Роше…
А Роше сделал то, что должен был.
Сказал Смерти: «Ну, здрасти».
И пересек границу.

Йорвет боялся.
Ну, может быть, и не боялся, зато… окружен противником, дезориентирован и — спасибо Бригадиру — орнаментарно избит.
Вдох — напрягся Роше.
Выдох.
Сердце ебучего выродка билось, билось как-то: «Тук-тук-тук». А если прислушаться: «тик-тик-тик».
«Или сейчас…».
Роше задержал дыхание.
И понял.
Не было никакого «или».

Вдох.
Выдох.
Пауза.
Нож под кадыком ушел чуть в сторону, йорветово запястье замерло — на секунду, может, на полторы — под ключицей.
«Была не была», — подумал Роше.

Остальное произошло стремительно.
«Тик-тик-тик».
— Мффф! — втянул воздух капитан Синих Полосок и вцепился.
Зубами. Прямо в оголенное предплечье бывшей примы бригады «Врихедд».
Не теряя момента, левой, опухшей рукой ударил под дых.
И именно сейчас, именно в этот момент «Одногодка» выстрелил.
Болт ударил в луку. Кобыла под седлом заржала.
Взбрыкнула на дыбы.

Роше упал. Упал мордой вниз.
Падая, вспомнил: небо — то самое, «поразительно лилово-синее» — в академическом смысле имело цвет bordèu или, попросту говоря, «винный».

+2

13

Йорвет нервничал. Смысл скрывать, он действительно чувствовал волнение. Нервы шалили, заставляя взгляд то и дело скакать по окружению, теряя концентрацию на главном. Гомон, что был поднят постовыми, не мог остаться без внимания и уже в скором времени к месту событий стали стекаться темерские солдаты, сокращая эльфские шансы на спасение. Сильнее сжимая оружие в покалеченной руке, одноглазый мешкал. Дальнейшие действия предвещали сложности, из-за чего в голове он не смог сложить идеальную картину выполнения оных. Отпустить заломанную руку, что бы схватить кобылу за узду - провал. Роше тут же воспользуется ситуацией и попытается задержать преступника самым банальным захватом, которого будет достаточно для того, что бы замедлить беглеца. Второй рукой ухватить за поводья, освобождая горло из под острого ножа - верная смерть. Выкрутившись, пленник тут же откроет тело эльфа для обстрела. Нет, ситуация не имела годной развязки и именно поэтому завела эльфского командира в тупик.
Секунды раздумий привели к роковому исходу, давая противнику шанс на противодействие. Признаться, Йорвет не ожидал такого топорного хода. Рывок Роше, увенчавшийся укусом заставил одноглазого отпрянуть назад. Удар под дых был слабым, учитывая состояние поврежденной руки Темерца, однако он так же сыграл свою роль. И тут все понеслось к чертям.
Разумеется, в таком положении эльф был не в состоянии контролировать ситуацию. Нож, что до сих пор покоился в руке, лишь косвенно прошелся по шее ненавистного врага, оставляя тонкий порез, поверхностно задев эпителий. Времени мешкать не было. Заржав, взволнованное животное встало на дыбы, от чего пришлось форсировать события. Еле успев ухватить за узду, оттолкнув от себя пленника, эльфский командир изловчился, запрыгнув верхом на скакуна. Норовистая кобыла, чье сознание было поглощено страхом, не желала подчинятся  приказам поводьев, подаваемым изменением траектории рывков кожаных путов. Изрядно пришпорив лошадь, вернув над транспортом контроль, остроухий послал кобылу в галоп, не разбирая дороги.
Каблуки сапог ритмично поколачивали бока скакуна, заставляя ускорять и без того быструю поступь.
Йорвет знал - у него есть не более пяти минут форы, пока Темерское войско не взгромоздится на своих откормленных лошадей и не пустится в погоню. Кобыла хрипела, судорожно хватая воздух. Скверное положение вещей. Прильнув к шее животного, сведя на нет сопротивление воздуха, насколько это возможно, эльф сжал поводья до побелевших костяшек. Свобода была так близка, всего пару шагов и вот - в лесной чаще даже самый опытный следопыт Дхойне не сможет отыскать остроухого.
В какой-то момент заходящаяся всхлипами лошадь дала понять наезднику, что их маршрут скоро будет завершен. Резко натянув поводья, заставляя скакуна остановиться, зеленоокий преждевременно покинул седло, после чего резким ударом о круп вновь пустил бедное животное в путь. Оно не выдержит долго.. Силы иссякнут и кобыла сляжет из-за переутомления, но даст эльфу шанс на побег, введя погоню в заблуждение.

+2

14

Винный
Вот из-за таких-то историй, не без труда поднимаясь на ноги, вспоминал Роше, я почти что спился.
К морде что-то прилипло. Отчаянно хотелось верить — просто-напросто самая обыкновенная, ничем не примечательная, полезная в быту глина.
Из людей Вардека никто даже не пошевелился.
— Да что вы, блять, такое? — сплевывая на землю, разинул рот лучший командир лучшего же спецподразделения в мире, замечая, что пальцы левой руки сплошь в крови, что рана на плече вне всяких сомнений открылась, что на шее… сраная царапина, по которой он будет жить долго, счастливо и успеет отпраздновать не одни поминки.
— А? — как-то совершенно по-идиотски прижимая арбалет к груди, уточнил один из часовых. Тот, что повыше. — Лекаря, да? Лекаря вызвать?
— ЛЕКАРЯ? — Ну это уже, блять, ни в какие ворота! Я сплю? Или подох? Подох, да? Подох и попал в чистилище? — ПО КОНЯМ! В ПОГОНЮ! ЖИВО!

«Лучше бы, конечно, спился», — по здравым соображениям рассудил Роше, держась в седле не иначе силой духа и непрошибаемой мощью патриотизма.
А ведь к этой благородной, для многих заветной цели еще несколько лет назад он был так потрясающе близок. И по-прежнему помнил, каково оно — валяться где-нибудь в караулке еблищем в луже хорошо когда только слюны, всего себя посвящая одной единственной, зато до чего остро философской мысли! — в жизни нет справедливости, ничего не изменить, да и сама жизнь, если подумать, ничто иное как бесконечная череда чьих-то обоссанных-обосранных марширующих рядом с твоим еблом ботинок. Жизнь — это либо вялая попытка примкнуть к тем, кто всегда готов вытереть об тебя сапоги, либо еще более жалкое сопротивление тем, кто совсем не прочь тебя раздавить…
Когда пьешь, мир выглядит невероятно простым. И удивительно логичным.
В погоню за Йорветом, не считая Роше, вызвались еще четверо. В отряде Бригадира — все новички.
— Прочесываем лес! — распорядился Вернон, отмечая, что небо — среди крон едва различимое — из пронзительно лилового становится не менее пронзительно иссиня-черным. — Разделимся.
— Но следы… — отважился усомниться в приказе… один из лучников. Хрен всех упомнишь по имени.
— Что следы?
— Ну…
— Приказ есть? Есть. А значит что? ПРИКАЗ НЕ ОБСУЖДАТЬ! ПРИКАЗ ВЫПОЛНИТЬ!
С того самого дня, как к его отряду примкнула Бьянка, пить Роше зарекся. По крайней мере до синих чертей. И еще — публично.
— Хрен ты от меня сбежишь, гребаный выродок, — тихо, сквозь зубы повторял глава контрразведки Темерии. — Хрен! Слышишь?
Просрать по трезвяку столь ответственную, без ложной скромности геополитических масштабов миссию было бы чрезвычайно непредусмотрительно.
Не говоря уже о том, что до хуища обидно.

Промчав метров с двести-триста, кобылка остановилась. Она была, конечно, армейской лошадью, но по большей части из гужевых. А потому, лишившись наездника, припомнила крайне быстро, где именно ее регулярно и плотно кормили.
Тяжело дыша, низко опустив голову — так, что почти касалась земли гривой, лошадь потрусила обратно, к лагерю.
Подмораживало. Ветки хрустели под копытами. Из ноздрей валил пар, оседая на морде, превращался в иней.

— Цыц! Я что-то слышу! — шепотом проговорил Ульрик, тот самый лучник, чье мастерство следопыта капитан Вернон Роше так оскорбительно проигнорировал.
— Угу, — кивнул напарник. Арбалетчик по прозвищу «Нитка». — На раз, два…
Не дожидаясь «три», оба выстрелили.
Выстрелили в кусты, потому что, по их мнению, там что-то пошевелилось. И абсолютно неважно, что именно.
— Если то был лось, мне грудинка, — ухмыльнулся Нитка.
Две сороки, осиротив ближайшую березу, с негодующим стрекотом рванули ввысь.

+1

15

Всего один момент не давал остроухому покоя - неужели ЭТИ существа довели столь величественный, древний народ до вымирания? Вот эти тугодумы, что не в состоянии как-либо адекватно реагировать на непредвиденные ситуации, приказы? Как они вообще выжили, не деградировав до обезьян, что при раскате грома в панике прячутся по пещерам? Втемяшить себе в голову эльф не мог так же и то, как столь примитивные существа не то, что попали в королевскую армию - как ложку держать научились? Лишь одним глазом взглянув на подноготную "Великого" королевства Темерии, эльфский командир был неприятно удивлен тому факту, что именно сей недоразвитый люд теснит и угнетает бравых высокоразвитых собратьев.
Хочешь чего-то добиться - сделай это сам.
Ранее черноголовому не удавалось наблюдать настолько открытую безалаберность со стороны дхойне, и это не смотря на то что на протяжении всей своей партизанской деятельности ему приходилось так или иначе с ними вести дела. Чего только стоили некие гавенкары, жутко перековерканное с эльфского на людской мотив определение. Их цепкость и ушлось не ведала границ. Видимо, именно такие качества не позволили им кануть на поле брани.
Впрочем, Йорвет так же отлично знал что творится внутри эльфских отрядов и мог с уверенностью сказать, что будь у тех годный лидер, Сеидхе еще могли себя показать. Нет, разумеется о победе и исполнении глупых лозунгов "Дхойне в море" речи не шло. Эти быстро плодящиеся тараканы, что гордо называли себя человеками, определенно имели численное преимущество. Но это не повод сложить оружие и отступиться от идеалов.
Когда, если не в такие моменты, самое время зарождаться великим планам? Голову посетила не исполнимая, на первый взгляд, идея. Однако, не зря в былые времени собственная мать будущего убивца и душегуба называла того безумным. Именно благодаря невероятной целеустремленности, что помогала исполнять самые невероятные планы, Йорвет до сих пор держался на плаву.
Всем давно известно - эльфья поступь бесшумна и легка. За годы, проведенные в лесах, остроухие наловчились использовать свою изящность, ухитряясь не тревожить ландшафты природы, насколько это возможно. Стоило дождаться полной темноты, после чего опасаться погони не останется смысла. Хоть Йорвет не совсем представлял где находится, это ничуть не смущало давно привыкшего к выживанию одноглазого. Разумеется, была шальная мыслишка подсидеть кого-то отбившегося от общей массы, увлекшихся погоней, лишив того жизни, лошади да оружия. Но в нынешнем состоянии эльф просто не рискнул таким промышлять - и так чудом ушел, не стоило гневать судьбу. Так же, чесались руки довести до конца дело с Роше - Темерский выродок слишком живым ушел, после встречи с горе-командиром.
Засев в колючих можжевеловых кустах, беглец старался дышать как можно более поверхностно, не тревожа вечно зеленые ветви, усеянные терпкими, фиолетовыми ягодами. Сжимая в руке трофейный нож, он вслушивался в звуки погони. Далекий цокот копыт по задубевшей от неприятного морозца земле, далекие возгласы, отдающиеся эхом меж засыпающих деревьев.

+1

16

— Больно? — многозначительно выгнул брови Фенн, поглядывая на капитана сквозь сизые клубы дыма. — Выглядит, точь-в-точь гузно моей тетки. Не спрашивай, где я его видел, лучше представь себе фурункул размером с… ну, вот предположим, с тыкву. Весь такой бугристый, а по цвету, чес-слово, слива сливой.
— Замолкни, Фенн, — стиснул зубы Роше, старательно не глядя на рану. А что там смотреть? Мерзко, липко, опухло, действительно сине. — И в моем шатре будь добр — не кури.
— Ну что ты такой нервный, шеф? Я же это… без задней мысли.
— Не двигайтесь, — прощупывая руку на предмет наличия… чего-то сугубо медицинского, приказала молодая по виду целительница. Миленькая такая, рыженькая, с огромными голубыми глазищами. — Ну-с, обрадовать мне вас нечем. Все плохо. Сейчас будем чистить…
— Это тебя он так? — голос Фенн зачем-то понизил, словно бы в лагере мог найтись хоть кто-то, кто еще не слышал удивительную историю о том, как известный на всю Темерию капитан Вернон Роше три дня назад просрал поимку не менее знаменитого командира бригады «Врихедд».
— Нет, — ответил Роше, сосредоточенно глядя в вырез миленькой рыжей целительницы. — Девка, белка. Как ее звали, сказать не могу. Выпуская чьи-то кишки, к сожалению, не всегда успеваешь поинтересоваться именем.
— А ты злой, шеф. Что, обиделся?
— Фенн…
— Да-да?
— Не испытывай мое терпение. Очень прошу. Не испытывай.
— Молчу-молчу.
— Вот, закусите, — строго приказала целительница, протягивая капитану палочку, заботливо обмотанную тряпочкой. И протирая руку чем-то, что вполне могло оказаться спиртом.
— Ты меня кем считаешь? Псиной? — зло скривился Роше, отбрасывая палку в сторону с такой свирепостью, будто бы та была чумной или, на худой конец, могла укусить.
— Не совсем, — все тем же спокойным, равнодушным тоном произнесла целительница. — Собаки в большинстве своем умные, благодарные животные. Вы же…
— Что я?
— Сперва делаете, затем думаете. Но не беспокойтесь. Поведение, абсолютно естественное для мужчины. Ну-с, я приступаю.
Руки женщины на мгновение вспыхнули.
Она была чародейкой, и звали ее Ириида. У Фенна до таких был… практический интерес и, по собственным заверениям, хер до колена.
— Терпите.
— Терплю.
И было больно. В общем-то даже невыносимо.

— Ну и что ты будешь делать с людьми Вардека? — спросил Фенн, когда с медициной было покончено, когда Ириида вышла.
— Ничего, — ответил Роше, бледный, потный и чертовски сонливый. — Распущу по домам. Ты слышал?
— О чем?
— О Вардеке. Я тут кое-что нарыл. Он ведь, оказывается, охотился не на белок. Он охотился на… нелюдей.
— И? Разве мы занимаемся не тем же?
— Нет, Фенн, не тем же, — поджал губы капитан. Голова слегка кружилась. — Мы охотимся на бандитов. А он вырезал деревни. Обыкновенные, Фенн, просто нелюдские.
— Мхм-мхм-мхм.
— Вот и я о том же. По-хорошему, мне бы его людей вздернуть, но…
— Что?
— Всех не перевешаешь... Холера! Попросту некому будет жить.
— Угу, — кивнул Фенн, хоть и видно было — не согласился.
— Ладно, шеф, ты же понимаешь, я не могу не спросить…
— Спрашивай.
— Йорвет, он действительно такой… гениальный тактик и непревзойденный убийца?
— Скажешь тоже, — улыбнулся Роше. Огромное, оранжево-красное солнце садилось. В лагере пахло капустой, репой, портянками, потом, навозом и пивом. Где Полоски, там всегда пиршество. Его отряд прибыл на рассвете. А завтра уже уходить.
— Нет, ничего сверхъестественного в нем нет, — пожал плечами капитан Вернон Роше и добавил, предельно искренне: — Самый что ни есть обычный выродок.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Peor't haebbe (Темерия, 1268 год)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC