Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » О людях и чудовищах » Самый лучший день (Лугожки, Аэдирн, февраль 1269 г.)


Самый лучший день (Лугожки, Аэдирн, февраль 1269 г.)

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время: 8 февраля 1269 года
Место: село Лугожки, Аэдирн
Участники: Бьянка, Вернон Роше, неписи
События: самый обычный день из жизни Синих Полосок, насыщенный самыми обыкновенными событиями — еда, вода, увечья средней степени тяжести и Дух Патриотизма, довлеющий над всем.

0

2

— Стой! Стрелять буду!
— Да стою я! Стою!
— Большое тебе спасибо, дружок. Значительно упрощаешь задачу, — пренеприятно осклабился Вернон Роше, аккуратно целясь крупной свиной голяшкой в затылок высокого, темноволосого, с ног до головы закутанного в тяжелый меховой плащ Некто.
— Я могу обернуться? — подал голос Некто.
«Ну что? Лет тебе тридцать пять, — машинально отметил Роше, краем глаза поглядывая на широкие, выбеленные еще не успевшими растаять крупными хлопьями снега малость сутуловатые плечи. — Судя по комплекции, жрешь ты досыта, судя по акценту — аэдирнский, то бишь местный. Остальные детали личности, будь на то необходимость, определим посмертно».
— Руки-руки! Чтобы я видел, — чуть повысил голос Роше, когда Некто осуществил робкую попытку занять несколько более располагающее к дискуссии положение. Высокие, дорогущие, должно быть, сапоги скрипели. — И поворачивайся ме-е-едленно. Очень ме-е-едленно. Видишь ли, день у меня херовый. Да и от природы я, как бы так помягче, обосраться какой нервный.
«А ведь обсерится, — подумал Роше мельком. — Ей-боги обсерится».
От смеха. Потому что иного оружия, за исключением свиной голяшки, при нем не было.
И, к сожалению, это была отнюдь не главная проблема.

Бум!
— Эй! Эй! Ты живой, шеф?
— А ты как думаешь, Фенн?
— Кто думает? Я думаю? О-о-о-о… Бьянка, тащи лопату! Помер командир. Это какая-то умертвия. Чтоб я, да еще и думал? Подрывая тем самым твой начальнический авторитет? Ни в коем случае, шеф! И ни за что на свете.
— Иди в жопу, — сплюнул горькую, тягучую слюну Роше, чего с позиции «лежу рылом кверху», вероятно, делать не следовало.
— Я там был, — пожал плечами Фенн, протягивая руку командиру. — Темно, вонюче. А если жопа молоденькая — еще и тесно.
— Вы, энто, зла на меня не держите, ладненько? — скривил маленькую, на обезьяний манер сморщенную мордуленцию невысокенький мужичок в вывернутом мехом наружу тулупе и в прегромадных размеров куньем колпаке. А вот лука из рук не выпустил. — Я ведь, энто, думал вы — белки. А щаз — да-а-а-а… Щаз вижу — люди. Энто, почтенные.
«Выстрелил, — разминая шею, подумал Роше. — Действительно выстрелил. Не будь на мне панциря, все, конец. Прощай, долг; прощай, Отечество».
Стрела угодила под ребра слева. Доспех выдержал, череп — нет. Из седла его выбило, башка гудела, перед глазами — без устали отплясывали маленькие кровавые человечки. Рыжие, бородатые — все, как один, в прегромадных размеров куньем колпаке.
Было их штук семьдесят пять, не меньше.
«А двигались мы в Венгерберг, — массируя переносицу, сглатывал горькую, тягучую слюну Вернон Роше, чувствуя легкий дискомфорт во всем теле. Пенек оказался жестким, приземление на пенек — болезненным. — Потому что поездка в Кислобор вышла на диво полезной. Кто бы мог подумать! Демавенд при смерти! Трагедия так трагедия».
— Энто, моя деревня тут, рядышком, — не унимался мужичок в колпаке. — Там, энто, и целительница есть. Что-то вы какой-то, энто…
— Заткнись, — резко оборвал мужика Роше.
— Я бы на твоем месте прислушался, шеф. По-моему, у тебя ребра сломаны. Не говоря уже о сыплющимся из жопы песке, — как-то неожиданно согласился с кметом обыкновенно несговорчивый, но неизменно мудила Фенн. — Что скажешь, добрый человек, у твоей целительницы найдется от песка из жопы какое-нибудь верное и надежное средство?
— Энто… э-э-э?
— Хорошо, хорошо, хорошо! — вскинул руки Роше. — Уговорили. Так и быть, вынужденная остановка.

Таверна называлась «Хлебница» и, несмотря на название, достойное всяческого доверия, выглядела она так, как если бы со времен Конъюнкции здесь не водилось не то что хлеба, но, похоже, даже плесени.
Расти ей попросту было не на чем.
Несостоявшегося убийцу Роше звали Милош, и с местным трактирщиком он — ну какое немыслимое везение! — состоял в близких, добрососедских отношениях. Возможно, по той простой причине — наметанным глазом, слегка оклемавшись, определил командир весьма необычного темерского подразделения, — что оба на досуге барыжили фисштехом.
Пахло в «Хлебнице» соответственно.
Комнату им троим — капитану, Бьянке и Фенну — определили на втором этаже, одну-единственную на всех.
Роше злился. Нет, вовсе не потому, что предпочитал единолично пользоваться королевскими апартаментами, потому, что теперь был вынужден объяснить Бьянке и Фенну, с чего они вдруг сломя голову рванулись в Венгерберг. А вроде как планировали вернуться домой, в Темерию.
И почему последние трое суток он был таким же многословным, как тролль на собрании анонимных арифметиков.
«Потом, все потом», — мысленно выругался Роше.
Фенн, как и следовало ожидать, упреждая приказ, отправился на разведку. Бьянке было поручено… да, собственно, ничего. Разве что найти кувшин воды — желательно такой, в которой не ночевали портянки всей тутошней общественности, и… и все на этом.
Голяшку Роше раздобыл уже позднее. Когда, раздевшись до рубахи, отложив на кровать меч, был вынужден в спешном порядке покинуть комнату.
Блевать прямо на койку не хотелось, организм — гнида он этакая — требовал.
Сдается, Милош обеспечил его сотрясением.

— Я оборачиваюсь, — сообщил Некто.
— Повторяю: ме-е-едленно.
«И надо ж мне было встретить разносчицу», — думал Роше, сжимая свиной окорок как можно крепче.
Неравноценный обмен вышел. Неравноценный.
Дверь позади командира Синих Полосок скрипнула. Очень хотелось верить — это Бьянка. С ножами, мечами, водой, благими намерениями. И арбалетом.
Некто обернулся.
Роше выгнул брови.
— Одрик, ты?
— Я! — улыбнулся Одрик, бывший аэдирнский шпик, не далее как месяц назад завербованный Темерией. Взгляд у него был напряженный, глаза — водянистые и светлые.
— Ну, и гнида ты!
— Гнида, — кивнул Одрик.
— Э, — сказал Роше, покачнулся, голяшка из рук почему-то выпала.
И на пол падала ме-е-едленно так, очень и очень ме-е-е-дленно.

Отредактировано Вернон Роше (2017-07-30 19:54:00)

+3

3

Мда-а… хорошо так остановочка началась.

На самом-то деле, началось всё задолго до Лугожек. По крайней мере то, что требовало упоминаний. На первый взгляд дело обстояло как обычно – уровень неприятностей и неожиданных поворотов был в пределах нормы, покуда Роше не объявил, что они отправляются не в Темению, как-то планировалось, а в Венгерберг. Вот где-то отсюда всё потихонечку и началось. Естественно, что объявление не могло порадовать, ибо Бьянка уже успела настроиться на скорый визит в родные и знакомые просторы, но возражать не стала. Стала спрашивать. К несчастью её потуги ничем информативным не завершились, но и сказать, что женщина совсем уж ничего не узнала было неверным – не сколько по лицу и тону, сколько по поведению Бянка поняла, что дело нечисто даже с учётом того, чем они занимаются. Набравшись смелости, она могла бы предположить, что что-то грядёт, возможно даже что-то масштабное. Резкая смена планов у Роше не могла быть мотивирована какой-то мелочью, а значит он счёл причину (или причины) достаточно важной, чтобы пилить аж до Венгерберга. Его молчание лишь подливало масла в огонь заставляя строить всё более невероятные предположения. Но пусть так… как бы Бьянку не мучили вопросы, она не стала наседать решив, что они с Фенном всё узнают в своё время. Так или иначе они ведь отправятся за командиром и в Венгерберг, и в Реданию, и у уже упомянутую жопу. Не всё ли одно?

А вот не всё, когда искренне беспокоишься о судьбе некоего человека.

Но Бьянка не наседала.

И так, о чём бишь мы? Ах, да… остановочка. Это треклятое село, встретившее их выстрелом из лука.

Бьянка, замыкавшая их не длинную вереницу их трёх лошадей, не долго думала перед тем как схватиться за арбалет, тем более, что заблаговременно зарядила его и положила к себе на колени. Что поделать, бандиты нынче борзые, дороги не спокойные. Откровенно говоря, она совсем не думала. Ещё до того, как Роше рухнул на треклятый пень она спустила курок и сразу после этого спорхнула с седла одновременно доставая второй болт. «Бандиты? – Мелькнуло у неё в голове. – Так близко от деревни?» Что-то одозри-ительно… впрочем, на необходимость зарядить арбалет это никоим образом не влияло.

Но бой так и не состоялся.

- Кретин! – обрушилась на несчастного женщина. – Слепошара ты… - крепко обматерив человека и отведя душу она таки высказала основную мысль: - мы что, похожи на «белок»!? В каком это, блядь, месте!? Да даже если бы сюда заявились настоящие «белки», то ты бы один хрен ничего не сделал, ибо их бы было не трое, а целая шайка и в лучшем случае в своих кустах смог бы только обосраться!

Сплюнув под ноги Бьянка убрала арбалет за спину и глянула на Вернона. Не нужно было кончать оксенфуртской академии, чтобы понять, как знатно приложился командир. Но хотя бы жив… а выбери стрелок другую мишень, кто знает, как бы для них прошла прогулка мимо ничем не примечательного села Лугожки? Так вот оно и бывает: живёшь себе живёшь, родине служишь, жизнью рискуешь, а потом умираешь из-за какой-то фигни: от предназначенной не тебе стрелы, от вил крестьянина, нажравшись и захлебнувшись в тарелке с супом. Обидно, курва мать!

- Идиот, - подытожила она сплюнув ещё раз.

То, что началось так скверно попросту не могло закончиться хорошо. Можете считать это наговором, а можете – житейской мудростью, но так или иначе «полоски» вынуждены были посетить Лугожки и местную, - если можно так выразиться, - химическую лабораторию. Странно, что сюда вообще постояльцев пускали. Во-первых, запах, во-вторых, интерьер сильно так себе. «Хоть бы маскировались лучше…» - подумалось Бьянке.

Подняться раненному командиру на второй этаж помог Фенн и сразу после этого отправился на разведу. Бьянка же спустилась вниз, потребовала кувшин воды, но чистота сосуда пришлась ей не по душе, так, что пришлось попираться и поспорить с местным барыгой, в результате чего ей таки был предложен отмытый кувшин и вода только из колодца. Поблагородив доброго человека за труды и оставив на прилавке монетку женщина шустро поднялась вверх по ступеням (что было тотчас же оценено тем же барыгой), отварила дверь и… вот тут-то самое интересное и началось.

Представшая в первый миг картина заставила её подумать: «Я так и знала! Я знала, что тут ничего доброго не жди!». Где-то на фоне, под звон и плеск грохнувшего об пол кувшина мелькнуло предположение – а случайно ли тот крестьянин в кустах сидел? Так или иначе Бьянке потребовалось всего несколько точно отработанных движений, чтобы арбалет оказался в руках, а острие сияющего болта упёрлось незнакомцу прямо в грудь.

Но обошлось и в этот раз… или ещё нет?

Чутко уловив тон голоса командира Бьянка не обнаружила в нём неприязни, а значит перед ними не враг. По крайней мере не явный. Вот только визит этот был каким-то подозрительным… они ведь не планировали здесь останавливаться, так откуда ему было знать…? Уж не в Венгерберг ли направлялся этот Одрик? Вопросы-вопросы, а для выводов катастрофически не хватало информации, которой Роше не спешил делиться. В результате Бьянке оставалось только одно – делать то, что она умеет лучше всего.

- А ну назад! – рявкнула она стараясь звучать как можно внушительнее. – К стене! Два раза повторять не буду! Рука у меня не дрогнет!

В отличие от командира, которого так не вовремя призвал к себе грязный пол. Совершенно не вовремя! Вынужденная снять Одрика с прицела Бьянка подбежала к Роше и перехватила командира поперёк груди подставляя своё плечо и не давая упасть на пол. В таком положении, да ещё и на малой дистанции грозить арбалетом было… проблематично. Потому волей-неволей приходилось рассчитывать на внушающую угрозу или дружелюбие Одрика.

Так себе ситуация, откровенно говоря.

+1

4

— Нормально! Все нормально, — сообщил Роше тоном покойника, который давно помер, однако, будучи хорошим солдатом и верным сыном Отечества, благоразумно решил никому не сообщать об этом.
«Нервы, это все нервы, — диагностировал командир лучшего в мире контртеррористического подразделения, пытаясь принять более-менее достойную позу под рукой Бьянки, как известно, самостоятельной и очень инициативной молодой женщины. — А, может, и не нервы. Может…».
Сотрясение? Вряд ли, конечно. Тут скорее одно на одно: бессонные ночи, продолжительный, не всегда высоко оплачиваемый труд на благо Темерии, который, если верить экспертам — Талеру, например, в больших количествах приводил к алкоголизму и совершенно необратимой импотенции, а еще она — неспособность круглогодично оставаться им, непробиваемо железным Первым Патриотом Темерии.
«Ну давай, пожалей себя, — скривился Роше. — Это ж такая охуенная привилегия!».
Действительно привилегия. По меркам военного времени роскошь жалеть себя могли позволить разве что офицеры. Причем из тех, для кого ратным подвигом была уже сама возможность влезть в парадный мундир с позументами. Ибо жопы у таких офицеров, как правило, не вмещались в телегу.
Словом, жалость к себе капитан Вернон Роше практиковал исключительно редко. Во-первых, потому что был стройным, как деревце; во-вторых, потому что действительно могли объявить импотентом.
Что реальности, само собой, нисколечко не соответствовало.
«Венгерберг, сука, Венгерберг».
О причинах визита, оказывается, вполне знакомого господина Некто Роше начинал догадываться.
— Тише! Тише! Тише! — высоко вскинул руки Одрик, осторожно пятясь к стене. — Капитан, не могли бы вы объяснить этой девушке…
— Какие манеры! — чуть отстраняясь от Бьянки, широко ухмыльнулся Роше, на удивление быстро удерживая равновесие. — Жаль во всей округе не сыщется ни одного ценителя хороших манер. Такой талант пропадает! Давай короче, Одрик, какого хера ты тут делаешь? И да, Бьянка, попридержи коней. Если что, если вдруг покажется, будто бы наш… в общем-то, коллега ведет себя не так, как следовало бы, бей по коленям.
— Прошу прощения? — слегка скривился Одрик.
— А это преждевременно. Извиняться будешь потом. Сперва, ответь на вопрос, повторяю, к слову: какого хера ты тут делаешь!?
— Я могу говорить открыто?
— Если это важно, — хмыкнул Роше, — считай, в детстве я мечтал стать священником.
— Эта девушка…
— Моя правая рука. Еще слово, Одрик, еще одно лишнее слово и ты узнаешь, какие чудеса способен творить арбалет в ладошках такой вот, думалось бы, милой и красивой девушки…
— Я приметил вас на подходе к таверне — клянусь, Роше, чистое совпадение! — ну и, собственно, решил, мол, неплохо бы нам встретиться. Как говорится, тет-а-тет. Я знаю, твой король, Фольтест, несколько озабочен, скажем так, политической обстановкой в Аэдирне. В частности тем, насколько крепко Держится на троне Его Высочество король Демавенд…
— Продолжай.
— Ты что-нибудь слышал о «Саламандрах»?
Роше слышал. Слышал о некой банде, которая, подобно сотням до нее и тысячам после, промышляла фисштехом, в перерывах не чураясь ликвидацией мелких купцов и прочей надоедливой нечис...
«Ах ты ж ебаный пиздец!».
— Терпеть не могу загадки, — сухо произнес командир Синих Полосок, пересекаясь взглядом с Бьянкой. Вот где настоящее сокровище. — А прострели-ка ему все-таки колено.
— Нет! — на выдохе произнес Одрик.
В возможность охрометь, по всей видимости, он не верил.

Отредактировано Вернон Роше (2017-07-30 20:30:04)

+1

5

«Не отключился», - не без радости отметила Бьянка и, пользуясь возможностью, поудобнее перехватила арбалет. К счастью или нет женщина решила не уделять секунду на то, чтобы заглянуть в лицо командира, но голос вполне дал ей понять, как «хорошо» он себя чувствует (ровно, как и тот факт, что он едва не брякнулся на пол). «Вот зараза, умудрились же вы приложиться!» - гневно подумала она, хотя в душе она куда больше беспокоилась, нежели злилась. «Как только разберёмся с аэдинцем нужно будет обязательно уговорить его пойти к местной знахарке…» В качестве местного лечения она не сомневалась, но уж лучше так, чем никак.

Пока же голова женщины была забита мыслями о командире взор ясных голубых глаз был прикован к Одрику и самым неприятным в этом взгляде было практически полное отсутствие эмоций. Не потому, что это не позволяло прочесть мыслей женщины, но потому, что выдавало в ней неприятного такого профессионала не в первый раз поправшего в сложные ситуации и привыкшего слушать своего командира всегда и во всём.

На счастье – их или его, теперь мы этого уже никогда не узнаем, - Одрик дурить не стал. Вняв угрозе, он поднял руки и осторожно отошёл к стенке, хотя пасть, разуметься, закрывать и не думал. Благо Роше был в состоянии ему ответить, иначе пришлось бы оглушить, связать и ждать пока командир придёт в себя. Что-то подсказывало, что это было бы весьма занятное дельце потому как аэдирнец едва ли стал бы содействовать в связывании себя, а у неё не было дополнительной пары рук, чтобы держать арбалет и вязать узлы разом. Впрочем… крепкий удар по голове решал многие проблемы.

- Так точно, командир, - донельзя без эмоционально и отрывисто бросила она в ответ на приказ и слегка опустила арбалет не выпуская, однако, из внимания и жизненно важных органов.

Просто так, на всякий случай.

Меж тем завязавшийся разговор не слишком-то прояснял ситуации, кроме того, что Одрик чувствовал себя слишком уж уверенно и прямо-таки дышал важностью, а Бьянке до сих пор не верилось, что он оказался тут чисто случайно. Что, конечно же, было не слишком хорошо для аэдирнца…

Затем был приказ.

Арбалетный болт свистнул коротко и отрывисто, звук этот завершился тупым ударом наконечника о толстые деревянные стены таверны. Сила оружия и небольшое расстояние привели к тому, что наконечник почти полностью увяз в твёрдом дереве, что уж говорить о живой плоти которую он пробил на вылет без особых сложностей. Уж это-то должно было сбить с Одрика всю спесь и объяснить в какой серьёзной ситуации тот оказался. Но на тот случай, если мужчина окажется глуповат Бьянка выхватила второй болт, с молниеносной скоростью зарядила, положила палец на спусковой крючок и нацелила наконечник мужчине прямо в голову.

- Заткнись и выкладывай всё, что знаешь. А вздумаешь шутить отстрелю тебе башку или яйца. На выбор, - с прежней стальной, профессиональной, холодностью заявила Бьянка.

Взгляд её больших голубых глаз при этом ничуть не изменился.

По секрету: после такого выстрела Одрик охрометь не должен был, но выглядела рана довольно страшно, да и кровь хлестала что надо. Прекрасный выстрел для того, чтобы развязать язык и донести всю серьёзность ситуации.

Отредактировано Бьянка (2017-07-30 12:05:42)

+1

6

— О-о-о… отличный выстрел, Бьянка. Хвалю, — искренне восхитился Роше, без меры радуясь, что склонность к панике никогда не входила в число его наиболее развитых навыков.
Одрик взвыл. Не очень громко, зато, если кому-то вдруг срочно требовался сигнал к атаке, — этого приглушенного, полного негодования вопля было более чем достаточно.
— В-в-вернон! — шипел Одрик, сдавливая обеими руками весьма скверного вида рану.
«Блядство, все это слишком походит на блядство», — решил Вернон, напряженно оглядываясь по сторонам.
Нападут? Не нападут? Засада?
Еще в детстве, когда другие ребята его возраста, дурея от чувства собственной безнаказанности, пользовались любой возможностью разгрузить карманы не способного дать сдачи зеваки, уже тогда выблядок из «Ландыша» знал: счастливых случайностей не бывает. И если сегодня тебе удалось разжиться грошиком, значит, завтра с тебя сдерут два. В лучшем случае. Потому что содранной могла оказаться и шкура.
В конце концов, уже тогда знал выблядок из «Ландыша», везение — ничто иное, как приятный побочный эффект от острой нехватки информации.
«Курва, гнида, холера».
Одно радовало: с какой стороны ни глянь, на счастливую случайность визит Одрика походил мало.
— Ты же ее слышал, да? — прищурился Роше, подчеркнуто медленно одеваясь. — Выкладывай.
— Я… я…
— Ты, ты, — кивнул глава контрразведки Темерии. — И я бы на твоем месте не заставлял даму ждать. Некрасиво это. И вредно для здоровья.
— Клянусь, Вернон, жизнью клянусь, я не знал, что ты тут объявишься! — лужа под Одриком превращалась в небольшое озеро.
— Это мне уже известно.
— Но я собирался с тобой связаться. Курва, я говорю правду!
Роше не ответил. Просто медленно, очень медленно опоясался.
— Я не знаю деталей, — продолжал Одрик, краем глаза посматривая на Бьянку. — Не такая уж я и важная птица…
— О, неконтролируемый приступ самобичевания? — ухмыльнулся капитан. — Извиняюсь, это была лирическая пауза.
— Однако кое-что слышал. Слышал, будто бы Демавенд, несколько разочарованный продуктивностью отрядов Белой Райлы… ты же знаешь Райлу?
— Лично пока не пересекались. Ты продолжай, продолжай.
— Да… да. Так вот, несколько разочаровавшись продуктивностью отрядов Белой Райлы, Демавенд обратился за помощью к магистру Ордена Пылающей Розы, некому Якову — одиозная личность этот Яков, я бы сказал…
— Дальше, дальше.
— А что дальше? — скривился Одрик. — Говорю же, деталей я не знаю. Но, по-видимому, сделка оказалась не очень-то удачной — белки как шныряли по Аэдирну так и шныряют, а Демавенд между тем при смерти. Ибо отравлен.
— Орденом или «Саламандрами»?
— «Саламандры» и есть Орден, — ухмыльнулся Одрик, почти забывая о ране. — Что, неужто не знали, капитан? Тогда вот еще любопытная информация: поговаривают, «Саламандры» некогда сотрудничали с Нильфгаардом.
— Хочешь сказать, Одрик, Эмгыр так низко пал, что теперь приторговывает, ну скажем, галлюциногенными грибами?
— Этого я тоже не знаю. Правда, тут какое дело, Вернон. Эмгыр — он ведь не единственный нильфгаардец…
— Так-так-так, — хмыкнул Роше, бледноватое лицо выглядело совершенно каменным. — Похоже, Бяьнка, нам пора отчаливать.
— А как же я? — едва ли не взвизгнул Одрик, довольно-таки неудачно пытаясь подняться на ноги. — Бросишь меня?
— Прости, Одрик, мои чувства к тебе никогда не были искренними. Бьянка, Фенн скоро вернется, не знаешь? Впрочем, ладно. Перехватим по доро…
Тук-тук-тук, постучались в дверь.
— Это я! Милош! — донеслось с той стороны. — Привел знахарку!
Роше напрягся. Шкурой чувствовал — что-то начинается.
«Блядство».

+1

7

Вернон напрягся, а вслед за ним навострила уши и Бьянка. Нельзя было сказать, что Одрик прямо-таки на полсела орал (хотя мог бы, чего ему стоило?), но шуму и без того произвол с излишком – любой, кто сидел в засаде уже услышал и начал действовать. Не выпуская пленника из прицела, женщина сделала несколько шагов в сторону, дабы её нельзя было достать выстрелом из окна и крепко так задумалась над сложившейся ситуации.

И так, что у нас было в наличии? Аэдирнец с простреленной ногой, его гипотетические сообщники, ещё чьи-то гипотетические сообщники (чем бес не шутит), отсутствующий Фенн, Роше с его головокружением, второй этаж и она как единственная полноценная боевая единица. Так себе расклад, если честно. По-хорошему капитана вообще в бой пускать не полагалось – вот так на секундочку закружиться голова и всё – плечи с нею распрощаются. Но в жизни редко бывало «по-хорошему», так что имеем, что имеем. Сейчас куда важнее вопрос – что делать? И вот на него-то ответ никак не находился…

Меж тем подстреленная пичужка запела совсем по-другому. «Не такой уж и важный, а?» - ухмыльнулась она. В начале-то вёл себя как петух в своём дворе! Но, это приятные мелочи, самое интересное пошло дальше. Демавенд присмотри? Отравлен? Бандиты у власти? Снюхавшиеся с нильфами? Конечно завсегда приятно, когда у соседа во дворе бардак – за этим бардаком он не замечает тебя и твой огород, точнее даже – у него руки до него не доходят, но кто сказал, что Нильфгаард не возьмётся потом за Темерию? Кто сказал, что он уже не взялся и не строит козни? Или решил добивать их по одному? Как не крути, а противостоять врагу юга они могли только вместе. Покрасней мере эффективно.

- Как-то неприятно завоняло, - коротко прокомментировала она и хмуро, очень хмуро, посмотрела на Одрика. – Откуда у тебя эта информация? Только не говори, что профессиональный секрет.

Если тот не агент чёрных, то они, теоретически, сейчас на одной стороне. Впрочем, хороший шпион давно уже придумал хороший ответ на данный вопрос. Но, если таки не от нильфов, то во враги Одрика можно было смело вписывать и «Саламандр» и «Орден Пылающей Розы», и Нльфгаард или какого-то конкретного нильфгаардца достаточно обременённого властью и достатком, чтобы взять под крыло целую бандитскую группу и, теоретически, организовать отравление Демавенда.

А ещё она скосила взгляд на Роше, который так не кстати повернулся к ней спиной одеваясь, и припомнила, что командир как-то уж больно резво сорвался в Венгерберг. У него доже должна была быть часть от мозаики… по крайней мере Бьянка очень на это рассчитывала.

А дальше за раз произошло довольно многое – Роше объявил, что они уходят, Одрик возмутился, Бьянка подумала, что командир так и не попал к знахарке и, поглядев по сторонам, бросила аэдирнцу простынь с ближайшей кровати, дабы было чем прижать и перемотать рану, а когда речь зашла о Фенне мысленно выругалась. «Знала бы, что так всё сложиться – не отпускала бы его вообще никуда!» А что если его схватили? Вот он - ещё один весьма актуальный вопрос. Фенн не лыком шит, но, если их ждали… кто знает.

Словом, когда в дверь постучали, она уже была прилично так на взводе, пусть и никак не проявляла это внешне. «Не успели! – подумала женщина, направляя прицел на дверь. – Вот же…» Милош этот, по-хорошему, тоже был личностью мутной…

- Готова поспорить, что «Саламандры» занимаются фисштехом, - внезапно отметила она, голосом слишком тихим, чтобы его расслышали за дверью, припоминая мерзкий запах на первом этаже, который от части добирался и до сюда. – Они ведь это добро куда-то возят, не у местных же кметов последние медяки отбирать.

Предположение, всего лишь предположение. Но хорошее. Тем более, что он в Роше стрелял, а потом привёл их в это заведение… и ушёл… за знахаркой. «Сука, внимательнее нужно было быть!» Но, кто ж знал!?

- Не думаю, что их тут много.

И аэдирнца они зря подстрелили, глядишь сейчас бы сгодился. Хотя, вот это вот тоже не факт – он мог быть за одно с бандитами, а что тайны их выдал – так это ничего, может они вообще не планировали выпускать полосок из таверны. Живыми, так точно. Да и по времени вой как-то слишком хорошо совпадал с внезапным появлением Милоша и «знахарки»…

Ух, кур-р-рва! Слишком много вариантов и предположений и через чур мало времени, чтобы всё как следует обдумать!

- Сейчас бы растяжку под дверь, а самим в окно. У вас есть что-то с собой или всё Фенн забрал? Секундочку подождите! Я не одета, - прибавила она уже для Милоша.

Хотя, если он «саламандра», то это не сработает.

- Лезьте в окно, я – следом. Только живо… и… постарайтесь не свалиться на задницу.

+1

8

— Откуда у меня эта информация? — оскорбленный до глубины души ахнул Одрик. —  Я вообще-то… специальный агент, деточка! Знать то, что другие скрывают, — моя работа!
— Захлопнись, Одрик, — якобы небрежно махнул рукой командир Синих Полосок, осмысляя происходящее. И, собственно, произошедшее.
Первичная обработка новейших сведений показала следующее: «Мы в говне». Где-то по колено. Но, поскольку мир не стоит на месте, перспектива окунуться в говно по темечко оставалась всего лишь вопросом времени.
А времени как раз не было.
— Хм-хм-хм, — задумчиво протянул Роше, аккуратно прижавшись к стенке, боковым зрением изучая внутренний двор таверны.
Первое, что бросалось в глаза, — крыша расположенного в низу то ли сарая, то ли хлева. Не такая уж и далекая, — к сожалению, покатая и насквозь обледенелая. То есть именно такая, которая в случае не удачного десантирования обещала крупные проблемы не только заднице, но и шее.
Жаль. Потому что при всех своих недостатках план Бьянки казался наиболее логичным выходом как из здания, так и, мягко выражаясь, из наипаскуднейшего положения.
Или все-таки нет?
«Или все-таки нет, — мысленно повторил Роше. — Вот же ж холера».
Увы, никаких особых приспособлений, отличающих толковые спецподразделения от бестолковых спецподразделений, при капитане сейчас не было, а если бы и были… В общем и целом, говоря начистоту, капитан Вернон Роше не имел ничего против грамотно скоординированного спасения бегством. За вычетом тех случаев, когда на кону стояло благо Темерии. Когда между благом Темерии и им, капитаном Верноном Роше, маячила всего-навсего какая-то жалкая перспектива почти неминуемой смерти...
«Бывало и похуже», — заключил Роше, вслух произнеся это:
— Лезь под койку, Бьянка. Да-да, Одрик, ты тоже. Оба. Под койку. Живо! — свистящим шепотом распорядился командир лучшего в мире спецподразделения, стаскивая с койки одеяло, комкая, и, распахнув окно, позволяя ему, одеялу, грациозно скатившись по насквозь обледенелой крыше, оставляя за собой широкий, загадочной природы след, исчезнуть в неизвестности.
— Никаких вопросов, — на всякий случай добавил Роше, опускаясь на корточки ровнехонько перед лужей, натекшей из пробитого Бьянкой одрикова колена. — Когда наступит время… если наступит время, ты, Бьянка, сама прекрасно поймешь, что делать. Я очень на тебя надеюсь, — после недолгой паузы добавил Вернон. — И на твой арбалет.

«Бля-я-ять… бля-я-ять!», — думал Роше, густо вымазывая кровью Одрика правую щеку и шею.
«Бля-я-ять… бля-я-ять!», — думал Роше, укладываясь поперек лужи крови так, чтобы ни у кого не возникло сомнения: эта кровь — его, и именно ее потеря послужила причиной столь трагически рано оборвавшейся… карьеры.
«Как только не раскорячишься на благо Отечества!» — подумал Роше, крепче сжимая рукоять рондела.
Здоровенного рондела. Привычка родом из детства.

— Что говорят о людях со здоровенным кинжалищем? — вспоминал Роше славные денечки в стенах и за стенами материнского борделя.
— Что он у них есть!

А теперь самое интересное — не дышать.
И по возможности не пердеть.

— Ах ты ж светлая Мелитэле! — ахнул Милош, толкая дверь. — Батюшки мои! Убили! Вы только гляньте, госпожа Тцарэль! Убили!
— Э-э-э,  — протянул женский голос. Низкий и слегка надтреснутый. — Ну и какого хрена ты меня сюда тащил, Милош? Думаешь, раз я чародейка, значит, в моей сумочке всенепременно отыщется лекарство от смерти? Разочарую. Смерть — это как налоги, необратимо и неизбежно
— Кхем, — кашлянул Милош, поглядывая в сторону распростертого на полу окровавленного тела. — Энто, коли он помер, я егоные сапоги… энто? У меня племянник есть. В Новиграде. Микитка. Так я ему их энто… Хороший он парень, Микитка. А какие колпаки валяет!
— Вперед и с песней! — фыркнула чародейка по имени Тцарэль, уже было разворачиваясь на высоких каблуках, и замирая на половине движения. — Стой! Я его знаю. Это же Вернон Роше. Пес Фольтеста. Аха-ха! Вот же ведь…

«Блядь», — подумал Роше, еще крепче стискивая рукоять рондела, премного раздосадованный тем, что редкий из врагов Темерии признавал в нем талантливого купца, а также бакалейшика с талантами выше среднего.

— Энто, постойте, — шкрябнул рыжую бороденку Милош. — А где девка? Стриженая такая? Беленькая…

+1

9

«Специальный агент  – это не ответ на мой вопрос,» - отметила про себя Бьянка с прежней холодностью во взгляде, но в слух замечание так и не прозвучало, потому как Роше нужно было подумать и он велел аэдирнцу заткнуться. А Бьянка, как хороший солдат, знала, что эта просьба на самом деле была адресована всем окружающим.

Время шло. Роше думал. Палец слегка поглаживал курок. В дверь повторно не стучали и голоса пока не подавали – уже хорошо. Но таки вечно они ждать не будут. Она уже подумывала обронить сухое «командир», когда командир таки начал раздавать распоряжения. «Ну, конечно, - подумалось женщине, - вместо того, чтобы бежать вы предпочтёте выяснить, что происходит.» Только вот, не слишком ли рисково? Впрочем, план был настолько эксцентричен, что мог сработать на ура, во всяком случае так с ходу его раскусить не представлялось возможным.

Но это Бьянка поняла чуть позже, сперва она попросту удивилась, пытаясь осмыслить суть приказа… и понять зачем нужно было выбрасывать одеяло в окно. Однако, спорить не стала. Протянув Одрику руку, солдатка помогла ему подняться, залезть под кровать - дабы вышло быстрее - затем шустро юркнула под вторую и засела в засаде ожидая дальнейшего развития событий. Вытащила несколько болтов положила их перед собой, краем глаза наблюдая за тем, как Вернон обмазывается кровью. В итоге картина вышла жутковатая. «Не дай Мелитэле,» - мелькнуло у неё в голове. После взгляд плавно скользнул к Одрику – самому слабому звену плана, исключительно по её скромным подсчётам. «Предаст – пристрелю,» - успела она решить, как раз перед тем, как дверь со скрипом отворилась и в комнату вошёл Милош и… знахарка.

«Блядь, мы что, ошиблись?...» Она недовольно поджала губы, но всё же продолжила следить за происходящим медленно и тихо передвигая арбалет.

Милош и впрямь реагировал и вёл себя как обыкновенный кмет, а Царэль можно было предъявить только то, что она весьма спокойно отреагировала на труп. Но для знахарки разменявший не первый десяток — это не так уж и удивительно. «А, так вот зачем он одеяло выкинул…» - между делом поняла Бьянка. Хороший ход, очень хороший.

Тем временем начальника решили оставить без сапог… тут она испытала желание вылезти-таки из-под кровати и заявить, что, мол, концерт окончен и будьте так добры осмотреть раненного, а то он с утра с лошади упал. Не объясняя к чему вообще был поставлен этот спектакль. Но ни один мускул в её теле не дрогнул, потому как поступить так – было бы нормально для гражданского, но весьма опрометчиво для разведчика. И правильно сделала…

Уже собираясь уходить Царэль внезапно и резко прервала движение, помедлила и… признала в трупе «Пса Фольтеста». «Интересно, с каких это пор знахарки из аэдирнских поселений стали признавать главу контрразведки Темерии в лицо?» Палец уверенно застыл на курке арбалета, готового в любой момент пробить очередную ногу. Напряжённая словно пружина Бьянка ожидала дальнейшего развития событий и дождалась…

В коридоре послышался тяжёлый стук сапогов. Явно мужских. И каких-то знакомых. Бьянка выругалась про себя, а через мгновение после этого в дверях возник Фенн. В начале он с недоумением посмотрел на крестьян, затем на труп командира и недоумение на его лице быстро сменилось ещё большим недоумением, а затем бешенством.

- Су-у-уки! – проревел он, обнажая оружие. – Кто, блядь, это сделал!? Отвечайте! Живо! Иначе сейчас ваши головы полетят!

Такого злого голоса у Фенна она, пожалуй, никогда ещё не слышала.

+1

10

«Так, лежим тихонько, не двигаемся», — размышлял Роше, стараясь дышать как можно реже.
«Пес Фольтеста, значит? Любопытно. Любопытно».
Конечно, в определенных кругах капитан Роше личностью был популярной и широко известной, однако, сколько бы не силился, не мог припомнить, чтобы в его честь устраивали парады или хотя бы торжественные шествия с церемониальным выносом натуралистичного портрета.
За вычетом друзей Отечества, в лицо Роше знали немногие. А те, кому такое счастье все же перепадало, шанса поделиться впечатлениями уже не имели. Выражаясь языком коллег по цеху «госпожи Тцарэль», капитан Роше представлял собой единичный случай природного антимедиума — человека, наделенного уникальной способностью убеждать мертвых делать то, что им полагалось делать, собственно, по роду деятельности — неторопливо гнить под земелькой, неподвижно и бессловесно.
И какая жалость, что иногда дает сбои даже самая четко отлаженная система.

Одрик молчал, Бьянка… А Бьянка, пожалуй, была единственным в мире человеком, которому он действительно, по-настоящему верил.
— Энто… — многозначительно произнес Милош, боязливо поглядывая на чародейку. — Все плохо, да?
— С какой стороны посмотреть, — задумчиво прикусила губу женщина. — Сперва нужно разобраться с трупом.
— Эхе-хе-хей, — эхехекнул несостоявшийся убийца главы контрразведки Темерии, взволнованный и бледный.
— А вблизи он выглядит моложе, — улыбнулась госпожа Тцарэль, протягивая руку к шее Вернона.
Дверь распахнулась.
Милош охнул.
Тцарэль обернулась.
Фенн взревал.
Роше… Роше подумал, что для обладателя гладенького, как попец младенца, черепа Фенн даже как-то слишком хорошо разбирается в вопросах гарантированного избавления всех и вся от перхоти.

— Без глупостей! — прошипел Роше, хватая чародейку за запястье. Увы, благодаря утреннему приключению двигался капитан чересчур медленно. И не успел позаботиться о второй руке.
Глаза Тцарэль вспыхнули, с кончиков пальцев сорвались бледно-голубые молнии.
Удар пришелся под ключицы.
Боли как таковой не было.
Ничего не было.
И дышать, как выяснилось, он больше не умеет.
— Кхалера, — зажмурился Роше. Мало того, что дышать разучился, так его еще и швырнуло об стену.
— Смилуйся! Смилуйся! Пожалей! Не губи душу безвинную, добрый милсдарь! — надрывался Милош, чуть ли не падая в ноги Фенну и удивительным образом забывая о коронном «энто».

+1

11

Фенн мужик горячий… и непредсказуемый. По сути сельчанам повезло, что он ещё и профессионал, иначе едва ли стал тратить время хоть на какие-то вопросы, а сразу принялся рубить и налево да направо полетели бы кровь и кишки. А с таким раскладом ни она, ни Роше уже ничего бы не успели сделать при всём своём большом желании. Однако, когда дело дошло до драки, Бьянка успела пожалеть, что Фенн этого не сделал.

С появлением «подкрепления» труп Роше решил ожить и схватить целительницу за руку, что не слабо так обескуражило Фенна, но он же профессионал – он быстро справился с наплывом чувств и коротко прокомментировал:

- Я, блядь, знал, что… - и тут с пальцев Тцарэль сорвалась молния и никто так и не узнал, что там Фенн знал. Не до того стало.

У Бьянки, при виде отлетевшего строну Роше в груди что-то неприятно ёкнуло. Фенн же, не желая и дальше тратить время на разбирательства крепко врезал Милошу эфесом по башке. Из-под кровати со свистом вылетел болт намереваясь пробить Тцарэль правое плечо. Фенн на миг вздрогнул и подался назад, когда прозвучал выстрел.

- Брать живой! – выкрикнула она. – Живой суку брать!

Фенн тем временем уже рванул вперёд и что есть сил рубанул ведьму по правому плечу ведьмы-целительницы-курвы. Бьянка тем временем схватилась за заранее выложенный болт и принялась заряжать, думая, что эта сука сейчас сполна ответит им за командира.

+1

12

Кровь брызнула. Чародейка взвыла. Рука чародейки… по всей видимости, держалась на честном слове и рукаве.
— А я не собирался ее убивать, — пожал плечами Фенн, смачно сплевывая под ноги чародейке. — Только покалечить.
«Только покалечить», — продираясь сквозь вязкий, кроваво-красный кисель, заменивший ему мысли, молча констатировал Роше, в ушах звенело. Волосы, темно русые, впрочем, от седины — скорее серые, встали дыбом; капилляры лопнули — глаза покраснели.
Но ничто из этого не могло быть достаточно веским аргументом в пользу отказа от возможности пнуть — светловолосую, оказывается, — милсдарыню под колено.
Что, собственно, Роше и сделал, выгибаясь так, как не снилось иной площадной девке.
Тцарэль упала, гулко стукнувшись затылком об пол, взывала еще громче.
— Заткните ее кто-нибудь, — прижимая кулаки к вискам, прохрипел командир особого темерского спецподразделения. — И свяжите.
— Угу, — подбоченился Фенн. — Только сперва один вопрос, шеф: какого хуя тут происходит?
— Политика, — скривился Роше, осторожно пытаясь подняться по стенке; с изумлением осознавая в процессе, что ног у него, вероятно, шесть. И все левые.
— Ясно.
— Все, уходим. Фенн, баба на тебе. Бьянка… думаю, самое время воспользоваться твоим планом. Пойдем через окно. Сейчас же… Да, вот прямо сейчас… А-а-а, холера! Помоги мне!
— А я? Как же я? — показалась из-под койки морда Одрика, страшно перекошенная и нечеловечески бледная. — Я на такое не подписывался!
«Не подписывался? — стиснул зубы Роше. — Какое, блять, совпадение! Потому что я, веришь ли, тоже. Потому что, когда меня завербовали, я с большим трудом мог изобразить фигуру, сложнее крестика. Но это война, сучий ты потрох, это война. А на войне… на войне… Скажем так, пущенная в лоб стрела редко когда имеет привычку интересоваться твоим мнением».
— Спустим тебя на веревке, Одрик. Бьянка, Фенн, кто-нибудь свяжите простыни.
Капитан Вернон Роше был хорошим солдатом, даже очень хорошим, а потому войну ненавидел. Ненавидел чисто, искренне, всем сердцем. И поклялся — поклялся чего бы оно не стоило, каких бы жертв не требовало, посвятить всего себя ее истреблению.
— Пошевеливаемся, господа, пошевеливаемся, — подстегнул Полосок Первый патриот Темерии. — Не нравится мне эта деревня. Если у них такие целительницы, боюсь представить, на что способны тутошние гончары и пекари.

+1

13

Вжик-вжик и нет больше опасной чародейки, есть только напуганная баба без обеих рук. Перед мечом все равны – у всех в венах кровь течёт. Перед арбалетным болтом - тоже. Впрочем, жалеть эту суку Бьянка не собиралась. Живенько выбравшись из-под кровати и запихнув не использованные болты обратно в колчан, она бросила Фенну подушку наволочка которой пошла на кляп для Тцарэль и подставила плечо Роше.

- Скверно выглядите, - без особого беспокойства в голосе заметила она, однако Вернон без труда мог догадаться какие чувства пытаются просверлить дырку в её солдатской выучке.

Вот же бесы! А ведь и впрямь скверно выглядел! Особенно из-за этого глаза. Хотя глаз — это ещё ничего, разряд молнии мог нанести куда более страшные внутренние повреждения. Как бы командира не пришлось к седлу привязывать. В лучшем случае. Впрочем, на бабские беспокойства сейчас времени не было, нужно было драпать пока не стало ещё хуже.

- Может и вас на верёвке спустить? – тихо поинтересовалась она, подводя Роше к окну, не позволяя тону голоса нарушить субординацию. – Уж больно там скользко.

«А вы, товарищ командир, еле на ногах стоите,» - сама собой заканчивалась мысль. А раз она так делала, то и озвучивать её особой надобности не было. Можно было подумать, что Роше не знает, как ему плохо…

Доведя командира до окна Бьянка немедля кинулась исполнять другой приказ. Закрепив арбалет за спиной, она с Фенном живо взялась за простыни и меньше чем через полминуты те были крепко связаны и готовы к транспортировке Одрика.

- Не бойся, - сухо отрезала Бьянка, опускаясь на колено возле раненного аэдирнца, дабы на скорую руку, но крепко перевязать ему колено полотенцем. – Не охромеешь, а вот сдохнуть можешь, так, что пошевеливайся.

Ещё через полминуты они с Фенном подняли Одрика и первым спустили по «верёвкам».

За одно проверит, не задумали ли какую-нибудь гадость враги там, внизу…

+1

14

— Бьянка, — выразительно сощурился Роше на предложение спустить его на веревке, как какую-нибудь спешно сворованную ценность вроде раритетной коллекции стульев с золотом, зашитым в седушках.
И ничего не добавил. Слова были излишни. Взгляд говорил ВСЕ: «Еще один такой совет, — говорил ВЗГЛЯД. — И я в тебе сильно, очень сильно разочаруюсь».
Но внимание, конечно, льстило.
Знала ведь Бьянка, и знала отлично, что предложение он не примет, а все равно предлагала… Приятно это, черт возьми, когда солдат видит в тебе не только командира, но еще и личность.
Приятно и в то же время недопустимо.
Потому что капитан Вернон Роше был не столько личностью, сколько непогрешимым, неубиваемым и, само собой, неуязвимым символом.
А что выглядит паршиво, так это так — маленькая оплошность на пути к свершению чего-то великого.
— Короче, я пошел, — сообщил Роше, глядя вниз, туда, во внутренний двор таверны, где Одрик, подпрыгивая на одной ноге, махал руками, сигнализируя, мол, все чисто. — Бьянка, ты следующая. Фенн, спускаешь бабу и прикрываешь тыл. А-а-а! Пока помню — прихвати мой рондел. Тут где-то валяется. Рядом с Милошем.
Подоконник был скользким.
Скользкой была крыша.
И снег пошел. Мелкий такой, противный.

— И ты называешь это жизнью? — спросил Одрик, когда они без препятствий добрались до конюшни и теперь пытались сообразить, какую бы лошаденьку из тутошних во благо Темерии спиздить.
Выбор был невелик: старая кляча в яблоках, рыжий престарелый мерин и мул. Засратый. Словом, не очень надежный и очень некрасивый.
А вот их собственных коней не тронули. По ходу дела даже накормили.
— Я называю это работой, — ответил Роше, косясь в сторону Фенна и без лишних церемоний, то бишь грубо и наспех, перевязанной им бабы-магички. Баба-магичка стонала. Пока что тихо.
— Как философично! — вздохнул Одрик, в свой черед поглядывая на Бьянку. — Посмотри на нее. Такая молоденькая, такая красивая, а вся в шрамах…
— Осторожнее, Одрик!
— Ох, не пугай, Вернон!
— А я не пугаю. Я сам боюсь. Потому что Бьянка все слышит… Да, Бьянка? Будь добра к Одрику, он не в обиду. Он от рождения дебил. И без яичек…
— М-м-м… — тяжело выдохнула Тцарэль, открывая глаза, морщась, едва сдерживая крик. — Ах, вы…
— Тише-тише, — улыбнулся Фенн, сжимая ладонью аккуратненький, пухлогубый рот магички.
— Да нет, пусть говорит, — ответил в свой черед Роше, глядя на чародейку глазами цвета дорогостоящего рубина. — Не откажусь выслушать.
— Сдохнешь, Роше. Все сдохнете, — ухмыльнулась магичка. — Думали, в сказку попали? Аха-ха! Вы же…
— Да-да? — перебил Роше.
— Трупы.
«А ведь может оказаться и права», — подумал командир Синих Полосок.
Уж больно тихо было в конюшне.
Уж больно тихо...

+1

15

Вернон предложение, конечно же, не принял и предпочёл спуститься сам, без чьей-либо помощи как настоящий мужик. «Вот и хорошо, - подумала Бьянка, - значит чувствуете вы себя не так скверно, как выглядите.» В слух же ничего не сказала, говорить что-то такому ВЗГЛЯДУ не было нужды. Командир и так всё знал, и так всё понял. Может даже больше того, что она хотела сказать… а может меньше или как раз столько, сколько нужно.

Словом, после этого небольшого эпизода Полоски поочерёдно спустились из окна и пробрались в конюшню, где Бьянка могла спокойно перевести дух. Кони были целы. А ведь враги, не желай выпускать их из деревни, непременно переломали бы лошадям ноги… или увели (судя по состоянию местных обитателей со скотиной у них было не ахти), или отравили. «Ой, блин, лишь бы не отравили…»

Направившись к своей лошади Бьянка хорошенько её осмотрела, проверила кормушку, понюхала сено, после таким же образом осмотрела других лошадей и коротко объявила:

- Кони целы. Вроде. Во всяком случае ничего подозрительного я не увидела.

Вот только лошадиных сил на увеличившуюся компанию им не хватало, а значит придаться прибегнуть к бессрочному займу. «Блин, даже как-то жалко их красть…» - скривилась она, присоединяясь к остальным и задумчиво разглядывая лошадей. Чисто по-человечески взгляд на скотину заставлял думать что-то вроде: давайте оставим их здесь, пусть доживут в мире и покое, а не рухнут замертво, пытаясь увести нас из деревни. И ведь впрямь рухнут, если гнать…

- Может мула? Он, конечно, воняет, но хоть не такой старый…

«Да и ехать на нём ведьме или Одрику…» - свою кобылку она конечно никому уступать не собиралась.

- Я, между прочим, - с нажимом произнесла Бьянка обращаясь к Одрику, - сделала для своей страны столько, сколько большинство женщин не сделало за всю жизнь! А что до шрамов – так это не страшно.

Однако перепалки не случилось – голос подала Тцарэль.

- Может мы и трупы, но тебе от этого легче не будет, - сухо констатировала она, глядя на раненную руку. Много ли может чародейка без руки? Хех… скорее всего – много. Безвредная чародейка - это та, что без головы. Но пока рубить головы было рановато.

Роше после её слов как-то слишком помрачнел и Бьянка, словно бы прочитав его мысли, взяла в руки арбалет и направилась в сторону выхода.

- Пойду осмотрюсь…

И ведь молодец, что пошла, а то могло быть ещё хуже. Хотя лучше от осознания этого ей не стало…

И так, осмотревшись внутри боец высунул нос наружу и ничего не заметив сделал шаг вперёд, затем ещё шаг, затем собирался было покрутить головой по сторонам, но не вышло. «Сука!» - выругалась она, ощутив острую сталь на шее. Сердце так и подпрыгнуло в груди пускаясь отбивать знатную дробь.

- Не вздумай рыпаться, - дыхнули её на ухо. Голос и запах явно были мужскими. Из пасти у него воняло как у собаки, от всего остального… в принципе, тоже воняло.

- Ты об этом пожалеешь! – отчётливо, чтобы свои слышали, объявила Бьянка.

- Это мы щаз посмотрим, - сказал мужчина и аккуратно воткал её обратно в конюшню. – У меня заложник. Сдавайтесь если девка вам дорога!

- Прости, командир! Я эту суку не заметила, он за дверью спрятался.

- А, ну, заткнулась, шалава. Бросайте оружие, пока я её не прирезал. Ну!

- Командир, не…

Клинок сильнее впился в её горло.

- Живо!

- Пошёл на хер, - прошипела Бьянка скаля зубы. – Не на тех напал.

+1

16

«Ах, какая оказия! Какая нелепая превратность судьбы!», — подумал Роше. Вернее подумал бы, окажись в его распоряжении хотя бы полминуточки на излияния души.
Времени, разумеется, не было.
Зато был мужик. С рожей из тех, которые вспоминаешь, когда — весь издерганный, с ног до головы в мыле, — третий час кряду никак не можешь освободить сортир.
«Та еще харя, — отметило подсознание. — Пчелы его покусали, что ли? Так ведь февраль же…».
— О боги, — закатил глаза Одрик, опираясь на импровизированный костыль. — Все. Хватит. С меня достаточно. Если выживу — уйду в отставку! Слышишь…
— Заткнись, — процедил сквозь стиснутые зубы капитан Роше, не сводя взгляд с мужика, чье лицо служило ярчайшей иллюстрации того, во что превращается людской организм, если кровь заменить… в лучшем случае спиртом. — Затниксь, Одрик.
— Вы меня слышали? Слышали? — истерично повторил мужик, Роше не ответил.
— Мф-мф-мф! — отчаянно стонала под ладонью Фенна магичка, очевидно, не способная примириться с мыслью — оказывается, инвалидность, она, как истина, — всегда чрезвычайно близко.
— Бросать оружие, значит? — выгнул брови капитан Роше. — Так я вроде безоружен.
— Меч!
— Что, меч?
— На поясе!
— А, этот. Ну…
— И шестопер!
— И шестопер…
— Не шуткуй со мной! Прирежу суку! — взвизгнул Пчеломордый — увы, придумать кличку получше не отыскалось ни времени, ни смысла.
— А почто ты такой нервный?
— Оружие наземь, я сказал!
А кинжал у Пчеломордого все-таки был здоровый, внушительный. Его бы на благое дело — сыр кромсать или шкуры чистить.
— Бросайте оружие! Живо! Не то шалаве крышк…
Роше свистнул. С головой выдавая позицию, Роше свистнул. Но прежде подумал:
«Давай, Бьянка! Ты сможешь! Ну же, давай! Под ребра его! Ты же верткая, умная. И сильная…».
Лошади заржали, капитан скривился. Мул — единственный из всей компании поступил истинно по-рыцарски: развернулся, пришпорился и что было мочи прихватила Пчеломордого пониже поясницы.
Возможно, это было чистой воды везение. Или нечистой. Может быть, мул всего-навсего почуял запах спирта — тот самый запах, которым изо дня день фонил хозяин, вряд ли бывший к засратой скотине чрезмерно дружелюбен и милостив.
— Или погожу немного, — округлил глаза Одрик. — С отставкой в смысле.

+1

17

Роше говорил. Мужик говорил. Бьянка вертела глазами глядя по сторонам, жутко материла себя и много думала. Солдатку прямо-таки подмывало врезать мужику хорошенько – чего бы это не стоило. В какой-то момент ей даже показалось, что ничего мужик ей не сделает – тут у них Роше при оружии, тут Фенн – прирежет её и всё, никакой ему защиты от них. И всё же не спешила с ударом – понимала, что это глупо и что врезать ценой своей жизни она всегда успеет. Но кулаки продолжали чесаться.

Меж тем разговор продолжался и пусть выхода никак не находилось Бьянка успела приспособиться к положению и провести кое-какие расчёты. Довольно своевременные, ибо всего через пару мгновений Роше подал сигнал. «Вот блядь, они же тоже слышали!» - подумала она уже фиксируя одной рукой сжимавшее нож запястье, а другой крепко врезала мужику прямо туда… Под рёбра в смысле. Локтем. Хорошо так врезала. Из мужика аж весь дух вышел. После ловко вывернулась и оттолкнула его от себя – как раз под ноги рыцарственному мулу.  Удар животного уронил мужика на землю, а Бьянка добила его выстрелом из арбалета пришедшимся точно промеж глаз.

«Вот урод… Во всех смыслах…» - подумала она, выдёргивая болт из головы. Наверно ей было бы неприятно осознавать, что она стояла к этому бугаю так близко и тот дышал ей на ухо, но… не в этот раз. В этот раз её занимало нечто куда более важное.

Пождав губы, она обернулась к Роше с готовностью принять любые слова в свой адрес, хотя по лицу её отчётливо становилось понятно, что она и без того на себя сердиться.

- Я облажалась, - коротко и по солдатский чётко констатировала Бьянка.

Впрочем, понимая, что на выволочку сейчас нет никакого времени и нужно поскорее грузить попутчиков, прыгать в седло и скакать, что есть мочи из этого капкана. Меж тем грудь её начала вздыматься и опадать всё чаще, а сердце биться всё сильнее – во время пребывания в заложниках и драки на это не было времени, но сейчас, немного переведя дух, она начала осознавать, как близко была к смерти. Подумать только - Пчеломордый мог бы её попросту прирезать. Вот так вышла и больше не вошла. Даже пикнуть бы не успела реши мужик иначе. Но это было только лишним поводом винить себя – как она, солдатка, могла так облажаться!?

Как!?

+1

18

— Облажалась, — кивнул Роше, без всякого выражения поглядывая на Бьянку.
Ну и что теперь? Обозвать расклёхой, надавать по роже? В принципе, можно и по роже — в вопросах подготовки подрастающей смены капитан Роше всегда практиковал, в буквальном смысле, прикладной метод — вот только не в случае с этой молодой, горячей, а потому совершенно не управляемой девкой.
Кричать на нее — по крайней мере, сейчас — было бесполезно. Пусть и очень хотелось.
«Бьянка, Бьянка, — думал командир Синих Полосок, неотрывно глядя на девушку. — Когда ж ты наконец поймешь? Убивать врага — правое и полезное дело, а жизнь у тебя одна, другой не будет, и жизнь, дура ты моя бешеная, суть величайшая ценность».
Твоя жизнь, Бьянка.
Скажи он это вслух, ему бы не поверили. Во-первых, потому что Роше терпеть не мог сантименты; во-вторых, потому что никакой дурой Бьянка не была никогда и ни в коем случае. Потому что Бьянка — какой смысл отпираться-то? — была его, когда-то тоже молодого, не слишком детальным, не слишком подробным, но все-таки отражением.
Впрочем, о таком говорить вслух также категорически не следовало.
— Ладно, собралась, взяла себя в руки, живем дальше, — строго произнес Роше, кивком давая понять Фенну, чтобы хомутал чародейку и, собственно, «поехали»!
— И больше так не делай, поняла меня? Отлично. Пригляди за Одриком.

Странно. Их не преследовали. А ведь, казалось бы, после всего содеянного — или хотя бы того, что они могли сотворить в теории — против них должна была выступить вся деревня. Во всяком случае, в верность Темерской Короне (да и с чего бы вдруг?) местного населения Роше не верил. И наверняка правильно делал.
Но их не преследовали.
Даже не следили.
Какого хера?
Впереди сплошной стеной чернел лес, и было тихо. Так тихо, как если бы в этой тишине притаились все ужасы вселенной.
— Не расслабляться, — тихо произнес Роше. Напряженный и бледный.

+1

19

   Роше ничего не сказал – не на ругал, не накричал лишь сухо констатировал то, что в чём она и без того раскаялась. Одним словом. И даже теперь – когда они уже покинули деревню и рысцой пустили коней по дороге – Бьянка всё никак не могла успокоиться и с крайне хмурым выражением уставилась в холку коню. Нет, если подумать – всё было правильно, для эмоций времени не было, да и Роше слишком хорошо знал, что она прекрасно осознавала свой промах, но от этого на душе менее погано не становилось.
    Впрочем, всё время уставившись в одну точку она не провела – в конечном счёте они были на территории неприятеля, и кто его знает, какие ещё случайные лучники, готовые спутать их с белками, засели в кустах? А вокруг как на зло установилось подозрительная тишина…
    - Меч поправил, - сухо бросила она Одрику трясшемуся с ней в одном седле, - а то он мне в крестец упёрся…
    Хотя было у неё жирное такое подозрение, что это совсем не меч. Но прислушиваться к ощущениям и разбираться, что к чему – не хотелось. Хотелось простого – чтобы ничего не мешалось и не раздражало лишний раз.
    В очередной раз оглядев лес вокруг она остановила взгляд на Роше и вглядевшись нахмурилась – казалось тот бледнел всё больше и больше с того самого момента, что они покинули деревню. Затем она перевела взгляд на пленённую магичку – эта вообще мало на живую походила, но её было не жалко.
    Однако, за это можно было ухватиться.
    - Командир, может остановимся и допросим пленную? Боюсь через пару часов от неё не будет никакого проку. Да и вы больно бледный…
    Бьянка натянула поводья, но останавливать лошадь не спешила, дожидаясь соответствующих распоряжений.

+1

20

— Я не бледный, я мимикрирую, — буркнул Роше, смахивая снег с бровей. Погода портилась, погони не было, да и Бьянка, чего уж там, говорила самые что ни есть правильные вещи.
Потому что при всех своих многочисленных дарованиях медиком Фенн не был, потому что с каждым вдохом и выдохом на губах чародейки розоватыми хлопьями застывала очень неприятного вида пена, и потому что с мертвой чародейкой… в общем-то, тоже можно развлечься. Вот только любители побаловать тычинку остывающим пестиком в его отряде надолго не задерживались.
Кроме Одрика, конечно.
— А это не меч, — хохотнул Одрик, обдавая Бьянку горячим дыханием. — Это мясо. Правда, на косточке. Капитан, уж не собирался ли ты угостить меня свиной голяшкой? Нет, все понимаю, на безрыбье и говно оружие… Но…
— Заткнись, Одрик.
— Как пожелаете, капитан. В таком случае, без обид, мясо я оставляю себе. Впрочем, готов поделиться с Бьянкой. Если попросит. Ласково и нежно.
Выяснять, шутит Одрик или совершенно всерьез задался целью уйти из жизни максимально болезненно, откровенно говоря, было неинтересно.
— Су-у-уки, — непонятно, каким чудом оставаясь в сознании, хрипло и страшно шептала пленница. — Я ведь ни хрена… ни хрена вам не сделала.

— Кто ты? — велев Фенну более-менее аккуратно расположить Тцарэль на лапнике, в кои-то веки без всяких прелюдий начал Роше. — И почему напала.
— По-моему, уже без разницы, — стискивая зубы от боли, пожала плечами чародейка. — Согласись, в случае отказа к сотрудничеству терять мне нечего.
— А, по-моему, есть что, — опускаясь на корточки рядом с женщиной, абсолютно серьезно заявил Роше.
— Ох, неужели ты о… девственности? — блеснула окровавленными зубами магичка, с искренним любопытством поглядывая на Фенна. — Если прикажешь своему мордовороту обесчестить меня напоследок… быть может, и не обижусь вовсе.
— Многого хочешь.
— С другой стороны, предложение весьма интересное, — хрустнул костяшками Фенн, сквозь плотные кроны деревьев пытаясь рассмотреть хотя бы крохотный кусочек неба.
С тракта они свернули. Впрочем, и здесь, в компании многовековых елей и какого-то жуткой жутью перекрученного орешника было тихо по-прежнему.
— А, да черт с ним! — неожиданно сплюнула в снег Тцарэль. — Вы ведь даже не понимаете, куда влезли? Не понимаете. А влезли вы, чертов ты ублюдок, в гнездо… самого натурального наркокартеля. Скажи мне, Вернон, удовлетвори любопытство умирающей женщины… твои таланты сильно переоценивают или ты сам по себе, от природы такой… невезучий? Потому что Саламан…
Что случилось, он понял не сразу. В какой-то момент Тцарэль дернулась, захлебываясь, в буквально смысле ошпарила правую щеку Роше кровяной пеной, и все…
Стрела вошла в грудь ровно по центру.
— Glaeddyvan vort!* — задалось откуда-то сверху.
Ну да, эльфы. Разумеется.
_______________________________
* — бросить оружие! (Старшая речь)

0


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » О людях и чудовищах » Самый лучший день (Лугожки, Аэдирн, февраль 1269 г.)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC