Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Забытые воспоминания » Гадкие цветы (Леса Аэдирны, 1267-й год)


Гадкие цветы (Леса Аэдирны, 1267-й год)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s0.uploads.ru/evhIR.jpg

Время: весна 1267-го года
Место: глубинка аэдирнского леса
Участники: Мирмидон Маэнул, Мариам из Лирии

0

2

Вился серый дым в ночное небо. Высоко-высоко поднимался, растворялся во мгле.
Тихо, грустно, натужно играла свирель.
Мирмидон раскуривал трубку, пуская ноздрями тонкие струйки вонючего табачного дыма. Рамона играла, ловко перебирая тонкими, узловатыми пальцами по деревянному корпусу музыкального инструмента. Иногда она останавливалась, чтобы сделать долгий, протяжный вдох - и играла дальше. Она только училась. Но у неё уже получалось неплохо.
А может получалось у неё неплохо потому что Мирмидон не был экспертом в музыке. От слова совсем.
Зато умел ставить силки. Днём попался заяц. Вечером - куропатка. На ночь силки он поставил тоже. В надежде на мясной завтрак. Хотя силок был предназначен совершенно не для животного.
Рамона закашлялась, втянув в лёгкие слишком много воздуха за раз. Возможно, вместе с весенней мошкорнёй. Она отложила свирель, пригладила свои короткие пшеничные волосы и уставилась в огонь.
Мирмидон пустил кольцо дыма, пытаясь попасть ей в ладонь. Эльфка шутку оценила, но сделала вид, что ей всё-равно. Только стрельнула взглядом из-под пушистых полуопущенных ресниц, и сделала вид, что задремала, уткнувшись лицом в колени.
Темнело всё ещё достаточно рано. Зайцы не сбросили зимний окрас. Холодно её было. Без костра ночью не выжить, не приготовить еду.
Но Мирмидон знал, что костёр разводить нельзя было. А Рамона хотела есть. У Рамоны замёрзли пальцы на ногах.
У него, разумеется, замёрзли тоже. Но он бы вытерпел, дошёл сам. Что отвалилось бы - выкинул. Рамона же к долгим переходам не привыкла, быстро уставала. И ночами не могла спать.
Вытряхивая остывший табак в траву, Мирмидон задумался: время сейчас неподходящее для путешествий. Совсем-совсем неподходящее.
Но выбора у них не было.
Бледное, белое, будто полотно, лицо Рамоны, которое она так старательно прятала, сияло в ночи будто звезда. Отощавшие руки не могли хорошо натянуть тетиву или столь же быстро орудовать кинжалом, как она делала это раньше. У неё не было сил на долгие переходы. Её исхудавшее, покрытое сетью страшных чёрных вен тело не согревалось ни в тряпках, ни в шкурах. Во всей этой одежде она стала выглядеть как вешалка. Вылазили волосы - пришлось постричь их коротко, по-мальчишески. Лопались ногти, синели и немели губы.
Мирмидон знал: время сейчас очень плохое для путешествий. Но до лучших времён Рамона не доживёт.
Он спросил у эльфки что-то тихо, едва слышно. Едва понял сам, что сказал. Но она кивнула кратко, будто боялась, что голова слетит с тонкой шеи от любого движения. И перевернула ветку, на которую была насажена тушка куропатки. С которой им обоим не наесться, но в принципе повезло - тушка была достаточно жирной для активной попытки.
- Проверь ночные, - сказал он коротко, тыкая ножом куропатку под крыло. - Почти готова. Как раз подрумянится к твоему приходу.
Сил на ворчание не было у Рамоны уже давно - приходилось их беречь. Плотно закутавшись в меховой полушубок, она поковыляла к лесу.
Лагерь они устроили прямо на проталинке. Опасное, нехорошее для лагеря место. Любой путник мог увидеть сияющий в ночи огонёк, выходи он из леса или прогуливаясь по дороге. Но Мирмидон не боялся незваных гостей.
Он слышал пение хрустящей, заиндевевшей листвы под чьими-то ногами. Слышал глухой треск ломающихся сухих веток.
Шёл кто-то. Куда-то. Встретится ему Рамона либо он сам - Мирмидон не знал. Как и личность таинственного гуляющего.
Эльф пошарил по карманам. Махорка закончилась. А ночь ещё длинная, долгая впереди...

+1

3

Хруп-хруп, хруп-хруп, шшш, шшш.. В данный момент хруст и шорох прошлогодних листьев был единственным звуком, сопровождавший Мариам, и оттого он казался ей слишком громким. Жизнерадостное пересвистывание первых весенних птах закончилось, когда солнце скрылось за верхушками деревьев, и слабый звук свирели, на который она шла, тоже прекратился несколько минут назад. В воздухе пахло дымком - не иначе, кто-то развел поблизости костер. Только вот кто: остановившиеся заночевать на тракте кметы или лихие люди? Несколько лет, проведенные в путешествиях, отучили Мариам доверчиво выходить к незнакомому костру, даже если очень хотелось поесть и погреться, не тратя запас магических сил. Поэтому теперь она подкрадывалась (ну, ей так казалось), к костру, прикрывшись магическим покровом невидимости. Надо сначала посмотреть на тех, кто его развел, а уж потом решать, составить ли им компанию или тихо обойти стороной, выйти на дорогу и добраться по ней до ближайшего села, пусть и уже по темноте. Что поделать, ведь выбирая сегодня между одним шагом в нестабильный портал и долгим, нудным и трудозатратным пешим переходом, Мариам выбрала второй вариант. При всех своих недостатках, он выглядел менее рискованным и более разумным.
А костер все-таки был не разбойничьим - не развели бы они его так открыто, среди поляны, да еще и ввиду дороги, которая должна была быть где-то поблизости. Скорее всего, это такие же незадачливые путники, как и она сама, и отчего бы не выйти к ним, хотя бы поинтересоваться, далеко ли отсюда до Хагги. Двимвеандра расплела чары и ее фигура плавно проступила в сгущающихся сумерках как раз в тот момент, когда перед ней оказался... Мариам даже не сразу поняла кто это. Вроде бы эльф? Мальчик? Или все-таки девочка? "Мелитэле, что это с ней? Такая истощенная... или больная?"  Брови Мариам страдальчески сошлись к переносице, в то же время как глаза эльфки испугано расширились и та попятилась назад.
- Стой, подожди! - окликнула ее Мариам, боясь, что та сейчас скроется в темнеющем лесу со свойственной любому эльфу быстротой. -  Только не убегай, я не сделаю тебе ничего плохого, я...
Пара торопливых шагов, и на третьем ногу внезапно захлестнуло упругой петлей, а дальше был сильный рывок вверх. И как же хорошо, что за годы путешествий Мариам научилась ни при каких обстоятельствах не ронять посох. И в любой непонятной ситуации окружать себя упругим воздушным коконом. По крайней мере, не пристрелят сразу. Даже если совершенно по-дурацки болтаешься вверх ногами и полы кафтана задираются до самого лица. Нет, идея идти пешком оказалась не самой разумной.

+1

4

Рамона молчала.
Не кричала ни в тот момент, когда на проталинке показался человек, ни в тот момент, когда человек сделал шаг по направлению к ней.
Рамона молчала.
И на каждый шаг навстречу делала шаг назад.
В её правой руке был нож. Её собственный, но изрядно затупевший и сломанный на одну треть прежней длины. Он бы не подарил скорой, милосердной смерти. Даже застрявшему в путах кролику.
Рамона молчала.
О том, что это был капкан вовсе не для кролика. Ведь у них уже была куропатка. Пусть мелкая, пусть едва ли им обоим хватит наесться, но голодными они не будут.
Рамона молчала.
Она знала, что их преследуют.
И Мирмидон знал. На преследователя был капкан и рассчитан. А они с костром были приманкой.
Рамона только хлопала своими огромными, практически бесцветными глазищами. И пятилась, пятилась назад. Потому что эта женщина не была преследователем. Она вообще не была Aen Seidhe.
И Рамона растерялась. И шла, шла куда-то неправильным ориентиром тела до тех пор, пока пятки - как ей самой показалось - не обожгло пламя костра.
Мирмидон поймал её в полёте. Она подскользнулась на камне. Потому что шла задом наперёд. Так, будто увидала Нагльфар собственной призрачной персоной.
Одного взгляда на бледное, искажённое непонятной гримасой то ли удивления, то ли испуга было вполне достаточно, чтобы понять: а капканчик-то, значит, не зря был поставлен. В прочем, по факту преобладающего удивления закрадывались мысли, что в капкан попалось нечто по природе своей экстраординарное и в планы совершенно не входящее.
Либо беловолосая эльфка опять спит наяву. Такое с ней тоже случалось.
Мирмидон проверил. Легонько ущипнул ту за острый локоть.
- Эй! - визг был реален. И реально, значит, было всё вокруг. Рамона порозовела. Смутилась, наверное. Но руки с его шеи не убрала. Как тогда, в далёком прошлом и невозможном будущем, её руки должны были быть на его шее.
Но Мирмидон убрал их сам. Ему не терпелось узнать, что же там такое. Что за зверь диковинный и невиданный был притянут любопытством к их очагу.
- Сиди и ешь, - скомандовал он, выуживая кинжал из голенища сапога. - Я проверю сам. Нужно было сразу именно так и сделать.
Она ещё пыталась лепетать что-то, но он её уже не слушал. Он думал о Нагльфаре. И почему-то о том, что был бы рад, поймайся там кто из их реальных преследователей.
Думал о трёхглавых призрачных псах, чьё зловоние отдаёт серной дымкой, а свет, исходящий от шкуры подобен зелёному пламени. Думал о прекрасных девах, которые голосом могут взорвать голову, а потом выжрать глаза, причмокивая и улыбаясь. Думал о существах, так похожих на детей, но таких кровожадных и мерзких, когда спадает призрачная личина...
А в капкане оказался всего-лишь человек. Удивлённый, не менее припугнувшийся, нежели Рамона, человек.
- Вы только поглядите на это великолепие!
Мирмидон почти пропел эти слова, поигрывая кинжалом, подбрасывая его в воздухе. Удивлён он не был. Скорее, разочарован. Уж лучше бы это была выжирающая глаза отвратная дева.
А оказался просто человек.
- И что же мы здесь делаем в такой поздний час? Неужто наблюдаем за птицами? Собираем цветы? Грибочки? Не вижу корзины. И что самое главное...
Кинжал приземлился в ладонь. И замер, направленный остриём на человека. На этот раз - острый. И целый кинжал.
- Снимать? Или понравилось?

+1

5

Мир вокруг мерно покачивался. Веревка поскрипывала и безжалостно вытягивала все имеющиеся в ноге связки. Не было точки опоры, и это было неприятно. Также как и выражение лица незнакомца и его подпрыгивающий над рукой нож. Казалось бы, никто уже не сможет причинить ей такую боль, как смог король Aen Elle. Казалось бы, в ее мире не могло быть ничего страшнее Дикой Охоты. Однако, страх все же скребся где-то внутри. Не парализующий, не одуряющий страх, мелкий, но неприятный.
- Неплохие версии, - Мариам сдержано улыбнулась, не отводя взгляда от глаз эльфа. - Но для грибочков еще рано, даже сморчки не повылезали. Я просто шла с отдаленного хутора в Хаггу, но не ожидала, что это будет настолько долго. Вот и вышла на ваш костер.
У эльфа был неприятный взгляд. Неприятный, но не редкий, виденный уже не раз и не два, что у людей, что у - какое мерзкое слово! - нелюдей. Взгляд существа, неоднократно битого жизнью, которому эта самая жизнь вдруг подкинула возможность сменить роль. Не иначе как в качестве временной моральной компенсации или просто так: давай, приятель, сегодня ты отыграешься. В этот раз на твоем месте будет кто-то другой, такой же беззащитный и беспомощный, как ты в прошлый раз, помнишь? Мариам сосредоточенно смотрела в лицо эльфа и одновременно словно в глубь себя, готовя заклинание. Кто-то из более умудренных говорил ей, что в таких случаях надо бить первой. Потому что девять из десятерых при таком раскладе выбирают отыграться. Ведь испытанная однажды боль желает излиться обратно в мир. Плевать, что совсем не на того, кто ее причинил.
Амулет Эредина сдвинулся под одеждой и теперь слегка покалывал грудь, словно напоминая о себе. О пытках. Об унижении. О постыдном договоре. И вместе со всеми этими воспоминаниями поднималась волна злости. На все случившееся. На поймавших ее нелюдей, действительно нелюдей, не знакомых ни с совестью, ни с состраданием. На этого их глупого остроухого сородича, который решил, что может поиграть с магичкой в свое удовольствие и без каких-либо последствий для своей шкуры. Только вот, в отличие от тех, этого Мариам вполне сможет скрутить в бараний рог и сама, и вот тогда... Что тогда? Отыграться? "Как много, оказывается, между нами общего. Совсем не того общего."
Эльф почему-то медлил. Мариам утихомиривала злость и искала равновесие. Узкую, но верную тропинку по середине между нападением и бегством. Между гонором и покорностью.
- Если ты нуждаешься в деньгах, можешь взять в сумке, - она дернула головой в сторону котомки, свалившейся с нее, когда она попала в петлю, - там есть немного. Пожалуй, это все, что я могу тебе сейчас предложить. И разойдемся с миром, - ровным, ровным, совершенно спокойным, почти равнодушным голосом. - И да, сними, если не затруднит. А то у меня уже нога затекает. А впрочем...
Нет, продолжения игры в духе "а что мне за это будет?" совершенно не хотелось, и торговаться лучше стоя на твердой земле. Мариам заерзала в петле, потянулась ладонью в направлении щиколотки, насколько могла, и прошептала заклинание. Узел распустился и магичка полетела вниз, приземлившись на землю плечом и лопаткой и тихо охнув. По счастью, воздушный кокон и сухие листья все-таки смягчили удар.
http://s0.uploads.ru/9Wok4.png

+1

6

Это было почти оскорбительно.
Почти как плевок в душу, почти как ушат ледяной воды на распушившую пышный хвост белку.
Он ей можно сказать на выручку пришёл, открывая свою огромную эльфскую душу, а она начала трещать о деньгах в каких-то сумках. Ну и кто теперь расист, скажете вы?
- Да не нужны мне твои деньги, девчонка, - фыркнул Мирмидон едва слышно, когда та полетела в траву и без его помощи. Причём как она это сделала - он, конечно, догадывался, но не мог до конца увериться в своей удаче.
Магичка! Настоящая, самая всамделишная магичка! Они наверное на проклятия выползают как черви после дождя.
Либо им действительно очень, очень повезло.
Мирмидон протянул ей руку. Не дожидаясь, пока магичка за неё схватится, помог подняться сам, придерживая за шиворот и плечи. Колдунством в ответ не шандарахнула - и то хорошо.
- Не отбилась?  - спросил он почти ласково. Почти натурально интересующеся.
И всё-таки, если бы это была дева, взрывающая голосом голову, было бы лучше. Общества людей на данном жизненном - и суточном - этапе ой как им не хотелось.
Обычно человеческих женщин с высоты в полфута он никогда не ронял. Поэтому не знал, что с ними в такие моменты может приключаться. И хотя земля ещё покрыта листьями, а не заиндевевшей коркой, как будет наутро, она ещё не успела хорошо оттаять. Да и в принципе, в каком это столетии падать мордой в землю было мягко, приятно и сродни паданию в перине?
Ни-ког-да.
- Это не на тебя ловушка была. Не гляди на меня так, человек. У нас здесь проблем и помимо вас хватает. Видишь ли, убивать друг друга любят все. А вот помогать друг другу - только единицы.
Эльф вздохнул, заправляя нож обратно в голенище сапога. Больше он не понадобится.
В том, что эта женщина хочет драки он был совершенно не уверен. Она такой не выглядела. Скорее, от неё отдавало некой таинственной смиренностью. И совсем немного - бунтарьским духом. Иначе она бы действительно дождалась его помощи.
- Идём, - почти приказным тоном добавил он.
Сделав пару шагов по направлению к их стоянке, Мирмидон обернулся, чтобы удостовериться, идёт ли она за ним. И кажется, сделал это не зря.
Возможно, тон голоса стоило бы подобрать другой. Возможно, не приглашать её вовсе. Но когда жизнь подкидывает возможное решение проблемы, Маэнул почти всегда подхватывает его. Пусть чаще всего и приходится затем разгребать нежелательные последствия.
- Если хочешь, - добавил он уже тише и мягче. - Еды нет, но есть тепло и где посидеть. Что, странно? Или тебе будет проще определиться, если я буду называть тебя bloede dh'oine и вести на поводке? Я вот так не думаю.

+1

7

- Н-нет, все в порядке, - Мариам слегка опешила от неожиданого проявления заботы со стороны эльфа и позволила помочь себе встать. Самое большее, чего она ожидала, - что на нее хотя бы не нападут сразу, поэтому какое-то время еще настороженно косилась на эльфа, потирая плечо.
Однако, сегодня ей, похоже, везло. Этот парень едва ли был разбойником с большой дороги, хотя, у таких как он, наверняка есть за душой пара-тройка темных историй. А то и целый десяток, учитывая, что он мог быть раз этак в пять старше двимвеандры. И все же, он больше был похож на одного из тех городских или деревенских эльфов, что, как и большинство людей, просто хотят жить, и по возможности, не мешают делать другим то же самое. И его приглашение к костру, как бы он ни хорохорился, было именно приглашением к костру, а не в очередную ловушку.
- Вижу, у меня не очень-то большой выбор, - бодро отшутилась Мариам, закинула на плечо лямку сумки и пошла вслед за эльфом. - Но я предпочту обойтись без поводка, пусть эта веревка будет на сегодня последней. Спасибо за предложение, у меня с собой есть хлеб и сыр - достаточно, чтобы поужинать, не стесняя тебя. Или позавтракать. А то, как говорил мне один уважаемый доктор медицины, спать полезнее ложиться на пустой желудок.
Мариам не стала уточнять, что в свое время, глядя на грузную и рыхлую фигуру самого мэтра Сарониуса, она сомневалась, что почтенный профессор сам следует этому правилу.
- Как мне называть тебя и твою спутницу? А то, знаешь, "тыкать" в гостях будет как-то невежливо. Меня можно называть Мариам. Просто Мариам. И знаешь... - когда они уже подходили к костру, чародейка оглянулась на потемневшую стену леса, - я не охотник, но догадываюсь, что твоя ловушка - не на крупного зверя, а на вполне прямоходящее существо. Если уж я остаюсь у твоего костра, мне бы хотелось знать, чего ожидать, если оно попадется в нее этой ночью. Или... тем более, если не попадется.

+1

8

Вопросы.
Люди ведь любят задавать вопросы? Мирмидон уже забыл, когда в последний раз общался с человеком, при этом так, чтобы ни человек, ни он сам, не пытались нанести друг другу не только неоспоримые моральные, но и телесные повреждения.
Вопросы Мариам, оказывается, задавать любила. "Конечно, она ведь человек", - думал эльф. А потом думал, что вопросы-то в принципе логичны.
И ещё чуть позже подумал, что отвечать на них он, разумеется, не будет. По крайней мере, пока не найдёт в этом необходимости.
К костру он возвращался сам, никого силком не таща, несмотря на обещания и шутки. Надеясь - почти искренне, что любопытство женщины заставит её идти за ним. В конце-концов, ничего более примечательного в лесу сейчас и не происходило. Если особо не приглядываться.
Всю дорогу обратно эльф молча сводил к переносице напряжённо брови, и размышлял над тем, как лучше поступить. Спасение, по сути, сейчас упало к ним в руки. Причём само. Причём неожиданно. Осталось лишь шансом воспользоваться.
А он не мог.
- Рамона, - махнул рукой Мирмидон в сторону белой бледной эльфки, пальцами ковырявшей распростёртую на голой коленке мелкую птичью тушку. Тонкие хрупкие косточки аппетитно похрустывали на её зубах. Она не обратила внимания. Слишком была занята трапезой.
Как он и ожидал, женщина пошла за ним. Просто потому что ей больше, наверное, некуда идти. И в этом они более чем похожи.
- Меня можешь звать Змей.
"Ловушка, - вспомнил он. - Она кажется спрашивала про ловушку... "
Он потёр шею. Скорее машинально, чем с умыслом. Обычно после таких слов Мирмидону не терпелось оголить разукрашенную причудливым узором шею, а после - рассмеяться прямо в лицо. Обычно он так делал.
В прошлой, наверное, жизни.
А сегодня было холодно, на шее был шарф, а под шарфом - всё та же проклятая метка. Напоминающая: нет, жизнь всё-таки одна. И другой никакой не было.
И в этой самой жизни его подруга умирала непонятно от чего. И непонятно, за что.
Потому что на её коже проклятой метки не было. Только шрамы. Только шрамы...
- Садись у огня, просто Мариам. Раздели трапезу с нами. Силки были не для тебя. Тебе нас... Не стоит бояться.

+1

9

Мариам присела на корточки у костра, вздохнула и принялась нащупывать в сумке сверток с едой. Судя по всему, спать в эту ночь придется вполглаза, впрочем, когда это было иначе, если ночевать приходилось без крыши над головой.
- Если уж я решила остаться с вами до утра, я вам доверяю, - ответила она эльфам, в большей степени, Змею, поскольку эльфка не поднимала головы от своей трапезы и, похоже, вовсе не замечала, что у костра появился кто-то третий.
В свертке оказался нарезанный хлеб в перемешку с раскрошившимися ломтями сыра. Во фляге - настой из сушеной земляники, жидкий, почти вода, но для утоления жажды как раз то, что нужно.
- Раз уж есть, то все поровну, - сказала чародейка, разворачивая сверток на земле, у костра.
Спустя некоторое время, уже поев, Мариам сидела на свернутом плаще, скрестив ноги, и поглядывая то в огонь, но поочередно на озаренные его отблесками лица Змея и Рамоны. Ее не оставлял вопрос, кто же все-таки эти двое, приютившие ее у своего костра? Скоя'таэли? Разбойники? Бродяги, перебивающиеся случайными заработками?
- Может быть, ты странствующий охотник на чудовищ, а, Змей?
Двимвеандре приходилось слышать о таких. Теперь, когда ведьмаков что здесь, на севере, что в Нильфгаарде, стало исчезающе мало, эту нишу стали занимать то краснолюды, то люди, промышляющие этим ремеслом, не так профессионально, но вполне сносно. Говорят, и эльфы среди них встречались. И еще ей не давал покоя вид Рамоны. Мариам несколько раз безуспешно пыталась встретиться с ней взглядом, и какое-то время колебалась, стоит ли задавать ее спутнику столь личный вопрос. Но, в конце концов, она ведь неплохо разбиралась в лекарском деле, и могла помочь. Это вполне искупало нетактичность вопроса.
- Змей, твоя спутница, Рамона... Что с ней происходит? Я смотрю на нее, как лекарка, и предполагаю, что это либо тяжелая болезнь, либо отравление. Хотя, похожим образом может проявляться и проклятье. Если позволишь, я посмотрю ее. Возможно, смогу и чем-то помочь.

+1

10

Кусок сыра он подцепил ножом. Взамен предложил свою птицу. Хлеба Мирмидону хотелось больше. Вцепившись зубами в ржаной кусок, эльф едва не воскликнул радостно: "Наконец-то!". Потому что практически забыл, каков он на вкус. А хлеб он любил. Мясо любил тоже, но предпочёл делиться. Так было правильно.
Слова о доверии грели уши. Это, на самом деле, всегда приятно, когда тебе доверяют. Даже когда ты - эльф неопределённой профессии и места жительства. Даже когда говорит это человек.
Мирмидон ухмыльнулся, затягивая трубку и пуская в воздух облако густого сизого дыма, который вырвался из его ноздрей с лёгким потрескиванием, даже заглушившим треск хвороста.
- Холодная зима будет, - меланхолично заметил он прежде чем обдумать заданный Мариам вопрос.
На который он - подумав с минуту - ответ дать всё-таки попытался. Несмотря на то, что сперва делать этого сильно не хотел.
- Я, Мариам, эльф. Охотник. Следопыт. Лесник. Эльф, - повторил он, вновь затягиваясь трубкой. - Беру от мира то, что он предлагает. И не прошу о большем. Те силки, если ты думаешь о них, были не на человека. Но и чудовищами бы я свою цель не назвал. Они...
Рамона закашлялась, и он прервался, переводя взгляд на неё. Спустя мгновение дал ей флягу воды. Она поблагодарила его взглядом, не словами, и жадно припала бледными губами к металлическому горлышку сосуда.
- Надеюсь, нам с ними встретиться всё-таки не придётся. Не хотелось бы зазря проливать кровь. Часто довольно убийство - не столь необходимая мера.
В воздух вырвался ещё один клубок скрипучего дыма. На этот раз - из рта эльфа. Рамона как раз закончила с трапезой. Утерев губы от жира тыльной стороной ладони, а её обтерев о штаны, она в ответ, ехидно сузив жёлтые глаза, наблюдала за двимвеандрой. Мирмидон подумал о том, что неплохо было бы заставить её ещё поиграть на свирели, но делать этого не стал. Они и без музыки слишком сильно выделялись на фоне безмятежного ночного пейзажа.
- Но ты ведь, Мариам, спрашивала не об этом, да? Скажем... В этом мире очень мало вещей, которые нельзя убить. Включая чудовищ.
Эльфка положила флягу обратно в рюкзак. Таращиться на человека не перестала даже тогда, когда закутывала хилое тело в расстегнувшуюся от недостаточного количества пуговиц рубаху. Ей это казалось отчасти игрой. Она нередко в последнее время ловила на себе взгляды. Все они преисполнялись сочувствием. Меньшее количество - сочувствием таким.
- Она поможет, Мирмидон? - тихо спросила эльфка. - Поможет?
Он не сразу нашёлся с ответом. Хотелось бы верить в внезапно свалившееся спасение.
- Она... - начал Мирмидон, но Рамона его перебила.
- Я не могу спать. Мне снятся кошмары. Мне снится кровь, Хлад, боль, горе, война. Мне снится смерть. И иногда меня раздирают на части десятки волков. А потом я будто наяву ощущаю, как они обгладывают мои кости. Я не помню, когда в последний раз видела солнце и не пыталась от него убежать. Потому что свет его слишком ярок. Я не чувствую вкус, а мир теряет краски. Я думаю, что болею. Что умираю, думаю. Лекарства не помогают. Травы - тоже. Я...
Она зашебуршала тонкими пальцами по шее. Ловко и быстро нащупала тонкую золотую цепочку. Выудила из складок блузки маленький, меньше четверти ладони золотой медальон. То были цельнолитые золотые бархатцы. Их она плотно сжала в ладони. Но тем не менее, мягко, почти любовно. Так, чтобы ни в коем случае не порвать цепочку с разбитыми, растянутыми, мягкими звеньями.
Её руки мелко дрожали. А в лице, казалось бы, настолько бледном, что бледнее некуда, не осталось совсем ни кровинки.
- Если сниму его, я умру. Я знаю. Я чувствую это.
[AVA]http://s3.uploads.ru/IazR4.jpg[/AVA]
[NIC]Рамона[/NIC]
[STA]Короткое счастье[/STA]

Отредактировано Мирмидон Маэнул (2017-08-07 19:49:30)

+1

11

- Возможно, - тихо подтвердила слова эльфа Мариам, оторвав взгляд от язычков пламени и посмотрев на лицо эльфа, задумчиво выпускающего колечки дыма. - Друиды считают, и тут я согласна с ними, что уязвимость и смертность каждого живого существа заложена в них Природой, чтобы она могла развиваться и одновременно находиться в равновесии. Но это не обязательно касается существ, попавших в наш мир при Сопряжении. Неизвестно, каковы законы Природы в их мирах, но они могут не совпадать с нашими, и чисто теоретически, что-то, что способно убить существо из другого мира, может существовать только в его мире, но не в нашем.
И, видит богиня, этот разговор все же поднимал внутри двимвеандры легкую тревогу. Не столько за себя, сколько за этого эльфа.
- Но я лишь теоретизирую, - пожала она плечами и улыбнулась, - а ведьмаки до сих пор как-то справлялись со всеми этими напастями. И ты прав, я спрашивала не об этом.
"Стоит ли вообще ему это говорить?" Взгляд Мариам снова вернулся к костру, и опять - к его колеблющимся отсветам на лице Змея.
- Это был вопрос о тебе, - повисла небольшая пауза. Откровенность, конечно, вещь хорошая, но когда возникает раньше, чем следовало, порождает неловкость. - Это...  просто была попытка понять, из чего состоит твоя жизнь. Мне довольно быстро становятся интересны те, с кем сводит меня жизнь, если только между нами с самого начала не возникла стена. И иногда я могу докопаться до чего-то личного, что совершенно не уместно при шапочном знакомстве, - она снова торопливо отвела взгляд в огонь. - Извини. Извини, если сейчас это так.
Рамона спасла положение, начав свой разговор, и Мариам сначала облегченно вздохнула, но скоро все снова стало непросто.
- А давно тебе снятся такие сны? - спросила она у Рамоны, вглядываясь больше в ее худенькое лицо, чем в подвеску. Причин у повторяющихся кошмаров могло быть явно больше, чем одна, и не обязательно, что их порождала эта вещь, впрочем... От поблескивавших в свете костра золотистых бархатцев явно что-то исходило - правую ладонь тихонько закололи тысячи иголочек.
- Эту вещь надо бы магически проверить. Не волнуйся, я не буду отбирать ее. Просто держи так, как держишь. Так... - двимвеандра прикрыла глаза, вспоминая длинную формулу диагностического заклинания. Кивнула себе, когда все ее составляющие вспомнились и выстроились в нужном порядке. Осторожно протянула руки вперед, словно заключая ладонь Рамоны, держащую подвеску, в невидимую сферу и начала произносить заклинание. Еще пара минут после этого прошло в полной тишине, словно чародейка к чему-то прислушивалась, потом она убрала руки и потерла пальцами переносицу.
"Плохо дело. Очень плохо. Откуда у нее вообще эта вещь?"
- Эта подвеска... как она к тебе попала? Кто-то тебе ее дал? Да к тому же внушил, что без нее ты умрешь?

+1

12

Рамона замешкалась с ответом. Беловолосая эльфка не всегда отличалась патологической кроткостью характера.
Ох, было время, когда она за один взгляд косой в свою сторону могла дать в нос или в пах ногой прицельно. Было время, когда слова из её рта, ядовитые, словно стая ос-убийц, ранили сердце не хуже кинжала под рёбра. Было время плясок развесёлых на столе. Было время бурных романов и искрящихся шуток...
Сейчас Рамона напоминала затравленного жизнью хорька. Она также воровато озиралась по сторонам. Руки её тряслись, когда что-то брала она в них. Взгляд пустой и безжизненный перед каждым словом эльфка поднимала на своего товарища, будто бы спрашивая:"Можно мне говорить?"
Рамона стала совершенно другой с тех дальних пор, когда он её помнил. И каждый день, который сейчас они проводили вместе, Мирмидон всё больше убеждался: от горячей, пылкой, яркой женщины, которую он когда-то знал, остались лишь тлеющие угли, которые кружил ветер.
И в этот раз она сделала также. Прежде чем начать говорить, взглядом вопрошая, можно ли.
Мирмидон вздохнул. Кивнул для пущей убедительности. Хотел было сказать, что не нужно так делать. Но смолчал.
- Расскажи ей то же, что и мне, Рамона.
Подвеску Рамона поспешила спрятать у себя на груди. от заклинания ли, или просто, но ей показалось, будто сейчас она стала теплее к телу. Соскучилась, видимо, по своей проклятой хозяйке.
- Нет, не отдал, Мариам. Я украла её. У мёртвого человека. Он... Умирал, вернее. Хотела подарить дочери. Всегда думаю о ней, когда смотрю на медь и цветы. У неё волосы... Такие. А когда Кия была маленькой, она очень любила цветы. Это было... О, это было почти десять лет назад. Я едва помню её лицо. Она уже выросла, наверное... А я всё ждала повода, как бы ей вручить эти цветы. Подвеска была у меня почти месяц. И за этот месяц я поняла, что что-то вокруг стало меняться. Сперва лица людей. О, я больше не видела их лиц! Я будто бы начала глядеть сквозь. Будто бы слышала, о чём они думают. Конечно, это было неправда. Я лишь убеждала себя в этом, всё придумала. Но когда по ночам тени начали принимать очертания... Мариам, я не могла отдать ей этот кулон. Тот человек не желал отдавать его на пороге смерти. Я вырвала его из хлипких кровавых пальцев. Он говорил, что я пожалею. Говорил, что кулон заставит меня пожалеть. Говорил, что это не цветы, а змеи притаились на нём. А я не верила. Мариам, я... Мирмидон...
Мирмидон громко цыкнул.
- Я думаю, это проклятье.
- Нет, - отозвалась и закачала головой Рамона. - Я ушла, чтобы не навлечь беду ещё и на Кию. Забрала кулон с собой. У меня был друг в городе, он когда-то учился в вашей этой человеческой школе для одарённых... Он давал мне настои и травы. Сделал браслет из каких-то камней. Сказал, что это просто болезнь, не более. Несколько лет мне помогало. Казалось, будто всё отступило назад. Но потом вернулось. Это... Проклятья не так работают! Они убивают быстро. Если бы проклятье, возможно, на меня наехала бы телега или прирезали за тощий кошелёк. Но я... Я просто не верю в это. Из-за какой-то безделушки? Проклятый кулон?!
К концу монолога её голос сорвался на хрип. Рамона зашлась приступом кашля. Закрывая ладонью рот, она неустанно сверлила глазами костёр до тех пор, пока из глаз не брызнули слёзы. А когда убрала ладонь, заметила несколько капель крови.
- Я умираю. О Мелитэле, я умираю... Как он... Как старик, у которого я забрала этот кулон...
[AVA]http://s3.uploads.ru/IazR4.jpg[/AVA]
[NIC]Рамона[/NIC]
[STA]Короткое счастье[/STA]

Отредактировано Мирмидон Маэнул (2017-10-08 15:20:58)

+1

13

Мариам покачала головой, с состраданием глядя на Рамону и пересела поближе к ней. В другое время она бы поостереглась, но сейчас понимала, что у эльфки нет сил на то, чтобы причинить ей хоть сколько-нибудь значительный вред. Осторожно прикоснулась ладонью к ее спине между лопаток.
- Я могу успокоить боль с помощью заклятья, могу на время остановить кровотечение, но... - двимвеандра покачала головой, -
этот человек знал, что говорил. С ним происходило то же, что происходит теперь с тобой. Проклятья... они бывают разными. Есть те, что срабатывают скоро и неожиданно, а есть такие, которые изменяют что-то в человеке постепенно, день за днем. Все зависит от того, какой посыл вложил в него тот, кто проклял.
Как ни отвратительны для Мариам были действия, исходящие из посыла "я лучше тебя знаю, как тебе будет лучше", она понимала, что если эта вещица истощала свою хозяйку, если ни одна поддерживающая мера вроде зачарованных вещей и эликсиров здесь не помогала, выход был только один - отобрать у Рамоны этот амулет. Как понимала и то, что эльфка будет драться за эту убивающую ее вещь до последнего. И может даже решится кинуться с оружием и на нее, и на Змея, который, судя по всему, ей был совсем не чужой. Вот только...
"Погодите, она сказала "я будто бы слышала, что они думают"... Неужели?.. Может ли этот кулон стимулировать у нее способности медиума, которые раньше не проявлялись? Может, именно это и истощает ее? Эти способности, которые по природе так и должны в ней остаться скрытыми и проявиться только в ее потомках, что-то разбалансировали в ее организме? "Змеи притаились в нем". Хм... версия два - быть может, с кулоном связана некая сущность, которая осуществляет эмпатический контакт, навевая Рамоне разные видения, и быть может, даже пророчества, ведь она говорила что-то о Хладе, который еще только наступит, да и вообще неизвестно когда... Но взамен "пьет" ее жизненные силы. Но что я смогу с этим поделать? Я ведь не гоэт."
- Погоди, как ты сказала? Тени? Принимали очертания?... Очертания чего? Это важно.
Двимвеандра немного помолчала, думая, как сформулировать мысль, чтобы та была понятна тем, кто не имел никакого отношения к магии или медиумическим способностям.
- Возможно, связь этого кулона с твоим телом проходит через твой разум. Эти видения, о которых ты говоришь, они ведь появились только после того, как ты стала его носить? Если это так... если проклятье в первую очередь пускает корни в твои мысли, вызывает видения, меняет ощущения, то может быть, я смогла бы погрузиться в твой разум, нащупать их и оборвать. Тогда и эта вещичка потеряла бы власть над тобой. Пока это единственный способ помочь тебе, который я вижу.
По правде говоря, все это было чистейшей воды авантюрой. Мариам прежде не случалось сталкиваться с чем-то подобным. Не известно было, как "выглядит" проклятье изнутри чужого разума, и можно ли будет на него как-то воздействовать. Не известно, кроется ли там какая-то чуждая этому миру сущность, и что Мариам может противопоставить ей, если все-таки с ней столкнется. Результат ее действий туманен и непредсказуем, но результат бездействия будет, вобщем-то, очевиден и из рук вон плох.
- Если вы оба все-таки не против рискнуть, - она переглянулась со Змеем, - дай ей свой плащ, пусть Рамона приляжет, расслабится и постарается дышать медленно и глубоко. Я сяду рядом с ней и буду видеть те же видения и образы, что видит она, и постараюсь удержать ее от того, чтобы она погружалась в них слишком глубоко. Возможно, выход из этой ситуации там же, где был вход.

Отредактировано Мариам из Лирии (2017-10-19 02:53:30)

+1


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Забытые воспоминания » Гадкие цветы (Леса Аэдирны, 1267-й год)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC