Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Repartir (Назаир, 1268-ой год)


Repartir (Назаир, 1268-ой год)

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sa.uploads.ru/t/bpv1x.png

Время: 26 апреля 1268-ой год;
Место: имение назаирского дворянина;
Участники: Эмгыр вар Эмрейс, Францеска Финдабаир.

Описание:

Не позволяя себе слабости,
Собраться с силами,
Чтобы никогда не перестать
Идти дальше

Le Roi Soleil – Repartir

Война проиграна, подписан Цинтрийский мир, и соперники разошлись, но не для того, чтобы забыть распри и успокоиться. Нет. Зализать раны, учесть ошибки и сразиться вновь.
Эмгыр возвращается в Нильфгаард, преисполненный желчи и гнева, и когда перед глазами императора уже простираются знакомые просторы, его нагоняет королева Дол Блатанна.

+1

2

В резервации эльфов, в центре города, в окруженном цветами и арочными входами зале сидели королева и ее советники, обсуждая в который раз исход Цинтрийского мира. На возвышении восседала сама Энид ан Глеанна, известная более, как Францеска Финдабаир, а рядом с ней сидели и ее советники: Филавандрель аэп Фидаиль и Ида Эмеан аэп Сивней.
- Мы получили Долину, это написано в мире, - спокойно продолжал эльф, не дождавшись ответа от королевы. – Настало время двигаться вперед. Я повторяюсь, призови обратно бригады. Отныне ты вольна.
- Нет, Филавандрель, - грустно отозвалась Энид, отводя взгляд от советника, - не вольна. Условия Хенсельта и Фольтеста четки и ясны. Если мы ослушаемся, даже ослабленные войной, они уничтожат Доль Блатанна.
- Ты продолжаешь убивать наших детей, Маргаритка! Люди продолжают истреблять их! Сейчас, после войны, они уничтожат их, и кто останется? Старики? Энид…
- Я знаю, - резко прервала его Францеска, но потом, смягчив тон, продолжила, - я знаю. Нам придется вновь встретиться с Эмгыром.
- Зачем? Во имя чего? - Филавандрель аэп Фидаиль выпрямился, кинув взгляд на Иду, а потом на королеву.
- Он не сдастся, закончилась одна война, но Эмгыр начнет новую. Он подарил нам Доль Блатанн, и он с легкостью может отобрать. Простите меня…

* * *
Солнце стояло высоко, когда пустынную местность рядом с границами озарила яркая вспышка, из темнеющей бездны портала вышла делегация эльфов, во главе которой была сама королева Энид. Ее белая кобыла испуганно присела на круп, поднимая голову и зажевывая удила, однако, довольно быстро успокоилась почувствовав под копытами твердую землю.
- Далеко мы от лагеря, - констатировал факт один из делегатов.
- Эмгыр не дурак, и его чародеи прекрасно знают магию и как с ней управляться, - перехватив поводя, ответила Францеска и, тронув лошадь пятками в бок, отправила ее в широкую рысь.
Войско Нильфгаарда, которое возвращалось в родные места, остановилось на отдых. Однако, даже в такие моменты чувствовалась жесткая рука командования, поэтому приближение эльфов не было проигнорировано. Остановившись неподалеку от лагеря, давая возможность офицерам собраться с мыслями и обмундированием, эльфы терпеливо ожидали, заодно осматриваясь. Теперь было ясно, что место дислокации было выбрано неслучайно. Даже отсюда начинали виднеться стены небольшого города, однако войско отдыхало не в нем, а рядом с имением, в котором, скорее всего, остановился и Эмгыр.
Но вот, вознаграждая терпение делегации, из черных с золотым отрядом отделилась фигура. При ее приближении было ясно, что это был сам командир, однако, на его лице читалась взволнованность.
- Ваше Величество, - он кивнул Францеске, не спешиваясь, но разворачивая лошадь так, словно преграждал путь. – Император ожидает Вас.
Видимо вести разносятся по лагерю намного быстрее, чем подчиненные встречают гостей.
- Последуйте за мной, - мужчина еще раз кивнул и направил лошадь к лагерю, эльфы последовали за ним.
Проезжая через лагерь, Энид чувствовала на себе взгляды солдат. Эльфы действительно отличались от людей не только острыми ушами и ростом. Было в них что-то иное, древнее, и именно оно заключало в себе эту красоту и хрупкость, за которой чувствовалась сила духа и тела. Никто из делегации не смотрел на окружающих их людей – их взгляды были устремлены только вперед, где перед ними уже открывали ворота.
Копыта лошадей застучали по плитам, а Францеска наконец позволила себе расслабиться и рассмотреть приближающееся имение. Однако, вид людской, по ее скромному эльфскому мнению, безвкусной постройки, гордо именуемой дорогим дворянским поместьем, мало привлекал взгляд голубых глаз чародейки. Она разглядывала окружающие дорожку деревья и сад, вид на который скрывали тщедушные стволы. Но любоваться видом природы не позволил слуга и конюх, которые торопливо сбежали со ступеней дома.
- Император в своем кабинете, позвольте проводить Вас, - с поклоном произнес слуга, когда Энид насколько это было возможно изящно спустилась с лошади.
И вновь делегация следует за человеком, который ведет их по коридорам, однако, теперь вместо любопытных воинов на них смотрели предки дворянина, что живет в этом имении, и который позволил Эмгыру называть его кабинет своим.
- Ваше Императорское Величество, королева Доль Блатанна, Францеска Финдабаир, - открыв двери и с нижайшим поклоном, возвестил слуга. И как только он отошел в сторону, на пороге появилась сама эльфа.
- Ваше Величество, - Энид присела в реверансе, - надеюсь, мое появление не было большой неожиданностью, но я бы хотела поговорить лично и наедине. - Благо слуга довольно быстро удалился из комнаты, оставляя двух повелителей друг перед другом. - Цинтрийский мир, если быть точнее и не ходить вокруг.

+2

3

Кортеж Ваттье де Ридо присоединился к ним на границе Назаира и Цинтры. Без лишней помпы сопроводил до скромного поместья с нескромным названием «Каэр Сирин», что в буквальном переводе означало «Замок Звезд» или, чуть проще, «Звездный замок».
Нынешним владельцем звездного поместья, помнил Эмгыр, был некий граф Витольд де Прау, человек интеллигентный, дальновидный, предприимчивый, к тому же неглупый. Во всяком случае, в присутствии Ваттье или того хуже — Его Величества — рта лишний раз старался не раскрывать, тем самым весьма глубокомысленно и весьма предупредительно избавляя от подозрений в нежелательной конкуренции себя и близких. Согласно слухам, в превеликом множестве кочевавшим по просторам необъятной Империи, оставаться умными в присутствии Его Величества имели право сугубо кошки, а также повара и выписанные с небывалой реалистичностью мудроглазые портреты предков. Что, разумеется, было глупостью и в корне неверно. Умных людей Эмгыр любил, в каком-то смысле даже коллекционировал. Другое дело, умники, способные безграничные возможности собственного блистательного ума не столько демонстрировать, сколько безграничными возможностями собственного блистательного ума пользоваться, — эти испокон веков и поныне оставались диковинкой, раритетом, с каждым годом все очевиднее исчезающей редкостью.
В носу свербило.
Его Величество чихнул.
Потом выругался.
Кто-то из слуг Его Сиятельства, графа де Прау, додумался украсить кабинет букетами жирных, сочных, чрезвычайно пахучих ландышей. Наверняка, либо созданных магией, либо выращенных не без помощи магии.
В сущности это не имело значения.
Значение имел только запах. Пахло в кабинете так, как пахло бы в будуаре заслуженной блудницы без дня на пенсии, при всем при этом полагающей цветочные эссенции наилучшим средством в борьбе с моче-каменными болезнями, гонореей, триппером и сифилисом.
Потому что пахло в кабинете не только ландышами.
Потому что окна кабинета — сегодня, по случаю дня, воистину летнего, широко распахнутые, — выходили во внутренний двор.
Во внутреннем дворе лаяли собаки. И там же гадили.
С какой стороны ни глянь, устало растер виски Эмгыр вар Эмрейс, Император Величайшей Империи, картина вырисовывалась скверная.

Дьявол с ландышами, дьявол с собаками, по-настоящему беспокоил Ваттье.
Всю дорогу до звездного поместья глава военной разведки держался особняком. Мрачный, бледный, очень нехорошо похожий на собственную, надо признать, довольно-таки неудачную восковую копию. И будто бы под страхом смерти — а ведь он был одним из немногих, кто обладал такой привилегией — что не спроси, ни в коем разе не позволял себе пересечься взглядом с Императором.
С одной стороны Эмгыр его понимал: все верно, воску положено сторониться открытого Пламени; с другой... Жаль будет потерять Ваттье. Жаль в первую очередь потому, что стервец оказался достаточно сообразителен, чтобы не успеть воспитать достойного себя преемника.
Виновата, подозревал Эмгыр, во всем была женщина. Некая златокудрая красавица, пикантными скабрезностями об интрижке с которой упивалась вся Империя. Ну как вся? По крайней мере разведка.
«Сдаешь позиции, — думал Его Величество. — Становишься мягкотелым. Уязвимым. Бесполезным, как следствие. И ты ведь знаешь, Ваттье, лучше других знаешь, мне неведомо слово «прощение».
Ландыши пахли. Собаки лаяли.
«Так что же она с тобой учудила? Бросила? Вопреки клятвенным заверениям осталась?».
Перевести личные домыслы в плоскость объективных причин для дознания Эмгыр не успел.
Его уединение было прервано.

Почему-то не удивился. Он ждал, конечно, ждал чего-то подобного — неудовлетворенного итогами Цинтрийского мира посланника Севера.
— Ваше Высочество, — склонил голову набок Его Величество. — И раз уж мы не собираемся ходить вокруг да около, присаживайтесь. Самостоятельно. Итак, Цинтрийский мир.
На вежливый вопрос Францески о собственной уместности он не ответил.
Ждал, ждал ведь чего-то подобного.
Но, дьявол задери, даже подумать не мог, что так скоро его навестит она, Маргаритка из Долин, самая прекрасная женщина на памяти человечества.
А, впрочем, неправда. Именно ее визит не был неожиданностью и именно от ее визита зависело очень и очень многое — независимость ее то ли королевства, то ли княжества и... Как скоро Юг напомнит о себе Северу.
— Я весь внимание.

+4

4

Мягкая улыбка, что изогнула губы, не коснулась глаз, остановивших свой взгляд на Императоре Нильфгаарда. Правительница Dohl Blathanna (не стоит забывать по чьей именно милости) с невольным промедлением, вызванным столь открытой демонстрацией непочтения — подумать только, а она даже в реверансе присела, дабы обозначить своё глубокое уважение к Нильфгаардской Империи в лице её Императора, — опустилась в обозначенное кресло и лёгким проглаживанием уничтожила любую из возможных складочек-заминов на роскошном платье.
Что ж, вывод очевиден — впредь стоит иметь в виду, что единственное, на что она, уже не королева, но владычица, смеет надеяться — наклон августейшей мужской головы. Не более. Так было прежде? Или же с завершением Второй Войны надобность в её скоя’таэлях, а следовательно — в ней, окончательно пропала? Была ли вообще? Впрочем, об этом стоило думать либо прежде, либо не сейчас.
Его Величество был весь внимание. Её Высочеству стоило как-то это внимание удержать.
Она провела многие часы в раздумьях относительно начала  — бессмысленного? — диалога. И пришла к выводу, что можно опустить не только формальности, но и намекообразные изречения. Рана, что разъедала самолюбие госпожи Финдабаир, была слишком свежа для попыток перехитрить того, кто перехитрил её.
Да и что-то подсказало ей уже при пересечении порога императорского кабинета — то ли насыщенный запах ландышей («Я думала, будут розы. Эти мерзкие розы! Назаира, конечно, розы Назаира.»), то ли чуть менее насыщенный, благодаря насыщенному запаху ландышей, запах и громкий лай, ясно говорящий о присутствии верных псов за окнами поместья назаирского дворянина, — что-то подсказало ей разумную идею: «Сыграем в обнажающую честность?»
Мягкая улыбка не сошла с губ, однако глаз так и не коснулась.
— Не будет преувеличением сказать, Ваше Величество, что мы оба понимаем истинную причину заключения Цинтрийского мира, — госпожа Францеска поиграла длинными пальцами по обитому чудесной парчой подлокотнику кресла. — Цинтрийский мир — лишь временная отсрочка для имперской армии. Перегруппировка и прочее-прочее, достаточной степени скучное для обсуждения этого в стенах сего любезно предоставленного кабинета. Также замечу, что я здесь не для обсуждения его итогов, Ваше Величество. Мне, по крайней мере, было бы весьма неуместно открывать рот относительно моего положения и положения Dohl Blathanna, столь милостиво Вами дарованного всем Свободным эльфам. Поверьте, благодарность их границ не ведает. Поскольку Цинтрийский мир — явление достаточной степени временное, то и обсуждать его итоги — нецелесообразное занятие. Его итоги изменчивы, подобно глубоким водам озера Муредах. Коль скоро мы ведём этот разговор в Назаире, — на сей раз улыбка коснулась глаз, пусть и не продолжительное время. — Я же смею лишь надеяться на Вашу дальнейшую милость, Ваше Величество. И посему… Есть ли хоть маленькая доля шанса, что Вы — милостивым образом, — скажите мне если не точную дату начала следующего похода на Север, так хотя бы обозначите цену столь бесценному знанию?

Отредактировано Францеска Финдабаир (2017-05-26 07:39:34)

+2

5

«Какая дерзость. Какая храбрость. Какая самоуверенность. Любопытно, — думал Его Величество Эмгыр вар Эмрейс, лицо не выражало ничего. Более-менее конкретного. — Кем бы стал я, выпади мне шанс разменять — которое? третье? четвертое? пятое? — столетие.
Стоп. Что за мысли? Что за глупости? Нелепица.
Человек недолговечен. И очень хрупок. Впрочем, как и эльфы».
От долгой поездки ныла поясница; с адской силой рвало правое колено. На левое не обращал внимания. Потому что левое рвало с чуть меньшей.
Ландыши пахли. Нет. Воняли. Несносно, ужасающе терпко.
«Магические. Несомненно магические».
Настоящие, живые ландыши в апреле даже в Назаире были редкостью.
— Не сочтите за лесть, Ваше Высочество, меня безгранично восхищает ваша прямолинейность, — безгранично восхитился Его Величество Эмгыр вар Эмрейс, Деитвен Аддан ын Карн аэп Морвудд, Император Величайшей Империи. — Подобная открытость даже между союзниками — а мы, поверьте, союзники по-прежнему; скажу больше — укреплять, развивать, поддерживать самые что ни есть добрые, сердечные, торговые и не только торговые отношения между Империей и вашим королевством мы намерены и впредь — подобная открытость, замечу, по нашим временам, да, собственно, в любое время — поразительная ценность. И все-таки, Ваше Высочество, не взирая на наши сердечные отношения, не взирая на мое личное вами восхищение, информация, которой вы выразили желание обладать, есть информация конфиденциальная. Информация, за разглашение коей полагается смерть. Добавлю: как правило, через повешение.
Ландыши воняли. Собаки лаяли. Ныла поясница, рвало оба колена — теперь одинаково. Несмотря на жару, несмотря по-настоящему летний, солнечный день, Эмгыр вар Эмрейс, Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов, был бледен.
— И вы, Ваше Высочество, не хуже меня знаете: перед законом равны все и нет таких, кто равнее. Князья, императоры, короли и королевы — не исключение. Увы, удовлетворить ваше, прекрасно понимаю, мотивированное сугубо и только думами о благе страны любопытство мне нечем. Впрочем, памятуя о том, какой долгий путь вам пришлось проделать, — «Сколько времени Ваше Высочество затратили на портал? Пять минут? Десять?». — Позволить вам вернуться с пустыми руками я, разумеется, не могу. Что ж, попробуем окупить затраты беседой. У нордлингов бытует довольно любопытная, как по мне, ничем не оправданная, ничем не подкрепленная традиция — демонизировать «мерзких, паскудных нильфов». Нет, технология пропаганды мне хорошо известна, но, как «мерзкому, паскудному нильфу» несколько обидно, — улыбнулся Его Величество. — Так вот, жители Нильфгаарда в первую очередь — люди. Обыкновенные. Обыкновеннее некуда. Ну а поскольку солдат — тот же человек, для бодрости духа и тела солдату требуются, перечислим: душевное спокойствие, уверенность в завтрашнем дне, крепкий сон, возможно регулярно пить и есть. Последний пункт важен принципиально. Война — дорогое удовольствие. Для того, чтобы солдат жил не впроголодь, солдату необходим хлеб. Хлебу в свой черед необходимо созреть. Но ведь и этого не достаточно, — хрустнул костяшками Его Величество. — Помимо хлеба существуют цены на хлеб. К слову, Францеска, не помню, Шилярд оговаривал с представителями вашего королевства условия торгового соглашения? Честно признаюсь, экономика — не мой конек, тем не менее, ваше государство молодо, на рынке ему, подозреваю, никак не обойтись без посредников.
Ландыши воняли. Собаки лаяли. Эмгыр был бледен.
«Не помню. Впрямь не помню. Что там с черноземом Dohl Blathanna? А, Ваттье?».
— Да, не обойтись. Потому что уверен, чего там — знаю — щедроты вашей земли заинтересуют многих. Не только союзников. К слову, Демавенд более не выступал с претензиями?
«А ведь еще остаются твои, Францеска, белки. Хорошо, очень хорошо, что вы перебили не всех».

+2

6

«Разумеется, лишь жители Нильфгаарда относятся к Людям Обыкновенным. Мои подданные — «перечислим!» — ни в спокойствии, ни в уверенности, ни в сне, ни в еде, ни в питье не нуждаются. Не Люди и не Обыкновенные они, мои подданные», — мелькнувшая по края сознания мысль протянула за собой воспоминание.

«— Теперь я могу вернуть бригады из Темерии, Редании и Каэдвена… домой. Могу начать организовывать регулярную армию для…
— Нет, Францеска. Бригады останутся там, где они есть.
— Но…»

Она ненавидела Его Величество в тот день с такой же неистовой силой, с которой боялась.
И от причудливой смеси этих забытых за практически четыреста лет жизни эмоций она не сумела сдержать постыдных, обжигающих, клеймящих — «Я не могу противиться Эмгыру. Прости меня, Филавандрель», — слёз.
Францеска Финдабаир, Энид ан Глеанна, могущественная чародейка, правительница Доль Блатанна, Жемчужина из Долин, плакала. Из-за человека, которого ненавидела и боялась.

И что же?
И ничего же.
Как Долина Цветов, удобренная пеплом, расцветёт вновь по весне, так она, Маргаритка из Долин, вернёт себе утерянное.

Огромные голубые глаза её неотрывно следили за Императорским Величеством.
«Что-то Вы излишне бледны, Эмгыр Деитвен».
Слушала Францеска Его Величество напряжённо, не пропуская ни единого звука.
Красивое «нет» было чем-то столь закономерным, что она даже не успела испытать разочарования и объяснить причину собственного неуместного любопытства относительно начала следующего похода Юга на Север.
Последовавшее за красивым «нет» лишило её даже необходимости что-либо объяснять.
— Раз мы о прямолинейности, Ваше Величество, то тогда не буду утаивать пред Вами истинное положение дел моего королевства.
«Королевство. Забавное слово, не более».
— В прошлом году, когда по Вашей лишь милости мой Народ вернул себе страну спустя сто лет, узурпатор из Венгерберга увёз из дворца большую часть наших древних ценностей, а то, что увезти не мог… сады... Вы видели когда-нибудь сады Доль Блатанна из окна владыки Долины? Сады он сжёг. Войска, проходившие через Доль Блатанна, решили последовать его воодушевляющему примеру. Долина Цветов могла разве что Долиной Пепла именоваться. Пепел удобряет, сказала я тогда. И теперь понимаю, насколько была самоуверенной. Наши поля. Те самые поля, на которых росла пшеница, из которой могли бы делать хлеб Вашим солдатам. Наши поля нуждаются во времени, Ваше Величество. Моя земля нуждается в величайшем из богатств. Иначе…
Францеска оторвала взгляд своих прекрасных, голубых глаз от Императора.
Говорить о том, что происходило на границе Доль Блатанна с Аэдирном, Францеска не стала. Потому что Демавенд слишком горячо ненавидел чародеек и скоя'таэлей. И по счастливой случайности Францеска имела родство как с первым объектом его ненависти, так и со вторым.
— Не знала, что Вы, Ваше Величество, питаете слабость к аромату ландышей. Магические цветы редко кого очаровывают, — мягкая улыбка с губ Её Высочества не сошла, хоть из-за подступившей к корню языка горечи и чуть поблекла.

+1

7

— Видел ли я когда-нибудь сады Доль Блатанна из окон владыки Долины? Нет, Ваше Высочество, не видел, — сцепил пальцы в замок Его Величество. Огромный бриллиант искрил и лучился. Искрили; правда, надо думать, не так ярко, не так помпезно, но куда ощутимее оба колена. И, разумеется, поясница.
«Старею, — думал Его Величество. — Хотя… до тебя мне далеко, королева Энид. Даже не представляю, насколько оно болезненно — понимать и понимать отчетливо: за твое будущее, за будущее твоего народа, за будущее твоего королевства всецело в ответе какая-то муха-однодневка?».
И все-таки. Все-таки неприглядность ее положения, тоскливая скорбь, от которой, казалось бы, нет излечения, — ничто из этого в новинку для него не было. Что попишешь, что поделаешь, императоры тоже чем-то жертвуют, императорам — что попишешь, что поделаешь — иногда, а временами и часто, тоже приходится с хрустом переламывать себя через колено.
Компромисс, вот, как это называется. Штука, куда более мерзкая, куда более отвратительно болезненная — для репутации и организма в целом, — чем безоговорочная капитуляция или безоговорочная же победа.
— От рассказов о гнетущих призраках войны можете меня избавить, Ваше Высочество, — чуть склонил голову набок Белоя Пламя, цепляя ногтем гигантский бриллиант в перстне. — Я… плясал на курганах врагов. О том, что после таких вот плясок ноги болят не хуже, чем у пехотинца на марше, мне известно. Однако напомню: кабы не мои солдаты, велика вероятность, от вашей прекрасной долины не осталось бы даже пепла. Пепла, Францеска. Даже пепла. А теперь, если позволите, Ваше Высочество, от лирики я бы перешел к конкретике. Вы когда-нибудь бывали на Сковородке? Корат, пустыня к востоку от Тир Тохаир? Я бывал. Говорят, именно оттуда пришли наши… мои предки. Удивительное место. В том смысле, что редко где увидишь настолько изуродованные земли. Так вот, говорят, даже такие земли способны плодоносить… ну, допустим, персиками. Вы верите? И я не верю. А, меж тем, есть те, кто не просто верит, есть те, кто уверен, — улыбнулся Его Величество.
«Какая ирония, — думал Его Величество, испытующе глядя в голубые, необыкновенно яркие глаза самой прекрасной женщины на памяти человечества. — Какая ирония, что вы — ты и твои земли — наконец-то столь чудесным образом дополняете друг друга, моя прелестная Францеска. Выжженные сады и ты, неотразимая внешне, абсолютно пустая внутри Златоволосая Королева Пепла.
Впрочем, чего там… Сады оживут, сады расцветут, но ты… ты так и останешься вечно молодой вечной Королевой Пепла».
— Я говорю о специалистах из тех, которые научились высекать золото из камней Ковира и Повисса. Натуральные кудесники. Но, как вы правильно заметили, потребуется время. И финансовые средства. О деньгах, само собой, можете не беспокоиться. Для чего нужны… друзья, как не помогать друг другу, верно? — Эмгыр улыбался. Суставы болели, ныла поясница.
— А ландыши… Просто ландыши. Красивая безделушка. В конечном итоге все мы падки на… красивые вещи. Даже когда красота — иллюзия, вещь сама по себе — пустышка. Расскажите лучше, как обстоят дела со скоя’таэлями?
Ландыши воняли, собаки лаяли. Если упереться локтями в столешницу — поясница болела меньше.

+2

8

Владычица Доль Блатанна чувствовала испытующий взгляд Императорских глаз каждым не закрытым тяжёлым алым бархатом участком собственной кожи и, задумавшись, — иного объяснения случившемуся у неё не нашлось — передёрнула плечами, словно желая сбросить этот цепкий, впивающийся клещами взгляд. И, кажется, в нарушении приличий перестала сидеть на краешке кресла, отодвинувшись чуть в его глубь. Лишь благодаря необычайной эльфской грации движение не выглядело нервно и неуместно. Или, по крайней мере, Её Высочеству оставалось на это надеяться. Ведь она знала, что её внешнее, показное спокойствие постепенно давало трещины.
Можно примириться с денежной зависимостью, можно примириться с политическими компромиссами… Можно — потому что всё это было и прежде, всё это не несло в себе ничего дрянного. Так дела делались задолго до рождения Францески и так будут делаться далеко после смерти… Не Францески, разумеется. Однако примириться с тем, что она, Францеска Финдабаир, сидит перед человеком — хорошо, наследником изгнанников, — и отчитывается, отчитывается, бесконечно отчитывается.
«Пресловутые нильфгаардские тайные службы расформировали на днях? Или Его Императорское Величество выполняет всю работу в этой Великой Империи?»
Раздражение закономерно привнесло жестокости в спокойные голубые глаза, в мягкую улыбку и даже в сжатую и лежащую на колене руку. Когда она была совсем молодой чародейкой и даже не приступала к исследованию Тройняшек из Гутборга, подобной силы раздражение лишало её контроля над магическими умениями. Но сейчас она была слишком стара и слишком измучена бесчисленными проблемами, большинству из которых обрести решение никогда не удастся. Она была слишком стара и измучена для вспышки магии, которую однозначно ощутили бы Императорские ручные чародеи и весьма неловко прервали бы плавную, но содержательную беседу двух владык. «Измученность» и «старость» Правительница Доль Блатанна подменяла таким понятием, как «контроль».
Францеска усмехнулась. И усмехнулась ядовито. В том разумном соотношении, при котором не оскорбительно, но заметно.
«Избавить от рассказов о гнетущих призраках войны, но рассказать о делах скоя’таэлей? Вы полны противоречивых желаний, Ваше Величество».
— Рассказать Вам о делах скоя’таэлей, значит.
«Возможно, это один из способов меня… Возможно», — несмотря на интуитивное понимание, Францеска не смогла отказать не себе, а Его Императорскому Величеству.
— Рассказываю, Ваше Величество! Хотя некоторая информация будет из разряда бережно умалчиваемой, я расскажу и её. Как другу, Ваше Величество. Не только моему личному другу, но и другу моего Народа. Что — простите за лирическое отсутпление, — мне даже ценнее, чем дружба межличностная. Начну, пожалуй, с того, что обсуждается в каждом трактире. Королева Вольных Эльфов осудила партизанское движение, всё это время действовавшее в тылу общего с нильфгаардской армией врага. Осудила, отреклась. Забыла. Но не только она, Королева Вольных Эльфов, осудила, отреклась, забыла. Нильфгаардская Империя тоже… выдала офицеров бригады «Врихедд» Северу, как военных преступников. Они были казнены. Опустим локации казни. Локации мало расскажут о делах скоя’таэлей. А вот что расскажет, так это бережно умалчиваемая — только пока или же в века, — информация. Некоторым офицерам удалось избежать казни. И исчезнуть. Посмею предположить, что некоторые офицеры найдут остатки бригад — не сейчас, так позднее, — и продолжат свою партизанскую деятельность в тылу врага. Не ради Королевы Вольных Эльфов, не ради возвращения домой, и даже — немыслимо! — не ради Величайшей Империи. А ради самой обыкновенной, никчёмной мести. Глупые дети будут продолжать умирать, вместо того, чтобы защищать Пепел Долины.
Сочные и чрезвычайно пахучие ландыши перестали заполонять кабинет своим ароматом и завяли.
Таким вот избирательным был «контроль».
— Спасибо Вам, Ваше Величество. За денежную поддержку. Она ускорит процесс восстановления Долины. Значительно.
«Лай этот ничто, видимо, не прекратит».

Отредактировано Францеска Финдабаир (2017-06-03 21:32:55)

+1

9

— Ясно, — кивнул Эмгыр.
Ландыши завяли. Нет, не потому, что иллюзия живет мало, не потому, что каждой пустышке уготован короткий срок, скорее потому, что Ее Высочество королева Энид ан Глеанна была женщиной щепетильной, безупречной во всем — не гармонировали, совсем не гармонировали белые ландыши с алым бархатом ее наряда. И вообще, красный с белым — примитивно, банально, пошло. Дурной тон.
«Неужели это искренне, а? — думал Его Величество. — Неужели они настоящие? Скорбь, ненависть. Неужели ты способна чувствовать хоть что-то. Способна, Златоволосая Королева Пепла из Долины Цветов?».
Рано или поздно он докопался бы сам. Без помощи Вильгефорца. Его дочь, Цирилла Фиона Элен Рианнон, единственная законная наследница престолов Нильфгаарда и Цинтры, не просто ребенок, не просто необыкновенный ребенок, но прежде всего — плод. Результирующая эксперимента, довольно-таки аморального эксперимента под чутким контролем отнюдь не таких безвинных дурачков, каким, безусловно, являлся дражайший говноман мэтр Ксартисиус, под чутким контролем таких вот горячо влюбленных в профессию чудовищ, как мэтр Вильгефорц.
«Ты знала, Францеска, он, твой коллега, мэтр Вильгефорц, оборудовал для моей дочери весьма любопытную комнату. И подготовил весьма любопытный стол. И кресло. Дивная конструкция! Воистину дивная, — молча вглядывался в необыкновенно яркие, голубые глаза прекраснейшей женщины на памяти человечества Эмгыр вар Эмрейс, Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов. — Поэтому не стоит, Францеска. Не стоит в моем присутствии говорить о детях. Я бы на твоем месте поостерегся».
Ландыши завяли. Собаки лаяли. Пауза затягивалась. Эмгыр ждал.
«Сейчас, — ждал Эмгыр, — вот сейчас он вломится. Почует Силу и вломится. Мой зоркий и бдительный мэтр Вакхрис аэп Ллывид».
Но мэтр Вакхрис аэп Ллывид, один из немногих чародеев, кому Белое Пламя дозволял дышать в своем присутствии более-менее ровно, не вламывался. Знал, знал и хорошо: вторжения в личное пространство Его Величество не терпит.
Каким бы ни был предлог.
И какой бы ни была угроза.
Поэтому мэтр Ллывид не пришел.
Собаки лаяли. Поясница ныла, суставы рвало.
— Одну минуту, Ваше Высочество, — сухим, деловым тоном произнес Его Величество, чуть морщась, поднялся из-за стола, собрал вазы с грустными останками ландышей, прицелился и вышвырнул в окно. Лай перешел в скулеж.
— Терпеть не могу, когда меня перебивают, — улыбнулся Эмгыр, возвращаясь за стол. — Итак, продолжим. Как вы знаете, королева Энид, довольно-таки часто интересы государства требуют отречения от тех, кто нам небезразличен и дорог. Включая близких и кровных родственников. Вне зависимости от того, что бы не предприняли ваши глупые дети, внезапно ощутившие в себе силы народных мстителей, их действия вы обязаны осудить публично. Подвернется удобный случай — обвинить в коллаборации с врагом. С Демавендом, предположим, или с Хенсельтом. Думаете, звучит бредово? Так ведь это политика, — усмехнулся Его Величество. — Так и должно. Если серьезнее, Францеска, у каждого мало-мальски перспективного правителя должна быть оппозиция. В вашем случае оппозиция — прекрасный повод оправдать частые деловые свидания со мной. Потому что на борьбу с оппозицией, причем с оппозицией, которая мечтает уничтожить все то, что далось вашему народу с таким трудом — единство и независимость — нужны деньги. Нужны союзники и… прочее, прочее, прочее. Вы же, Францеска, в свою очередь пообещаете мне некую… любезность. О которой я сообщу отдельно. Скажем так, когда поспеет рожь.
Эмгыр выдохнул. Расправил плечи. Запах ландышей выветрился. Теперь в кабинете Его Величества Императора Величайшей Империи пахло… в основном духами Францески, деревом, бумагой, слегка — потом, и чуточку — собачьим дерьмом.

+2

10

В любезно предоставленном Его Императорскому Величеству неким назаирским дворянином кабинете, где ещё недавно воздух был пропитан запахом ландышей магического происхождения и звучал непрерывный собачий лай, воцарились тишина и аромат духов владыки Доль Блатанна, Энид ан Глеанна.
И хоть её тонкое эльфское обоняние улавливало малейшие полутона витающих по кабинету запахов, свой собственный она, разумеется, не замечала. Причудливый букет цветущей Долины был с ней вот уже сотни лет, с чего бы ей концентрироваться на нём, таком естественном и неотделимом? На иных же витающих запахах концентрироваться не позволяла — наверняка, — щепетильность.
Впрочем, после заметной не только Императорскому Величеству, но и его ручному чародею демонстрации эмоционального всплеска Её Высочества Францеска Финдабаир, Её же Высочество, не понимала, почему она всё ещё сидит в удобном обтянутом парчой кресле, напротив Его Императорского Величества, и слушает… политические советы? Да, определённо, сидит и слушает политические советы, а не пытается вырваться из двимеритовых тесков, к примеру.
Её Высочество старательно отгоняла от себя рисующуюся её же воображением картину несветлого будущего. И слушала политические советы. Его Величество не любил, когда его перебивали.
Без сомнений Её Высочество слушала внимательно. Не перебивая.
— Оказать Вам любезность, Ваше Величество, моё желание и мой долг, — произнесла отстранённо, но в приличной степени исполненным чувствами голосом.
Она должна была бы встать и уйти. Ведь в присутствии Его Императорского Величества можно лишь отвечать на его вопросы, а никак не… Уходить без его дозволения, пожалуй, худшее, что можно было бы сделать после того, что она уже сделала.
Намеренно ли? Кто знает.
Энид ан Глеанна, она же Маргаритка из Долин, в задумчивости остановила взгляд своих голубых глаз на Его Императорском Величестве. Она внимательно слушала его политические советы, не стоит забывать об этом факте. Она слушала, не перебивая, а теперь решила, что раз уж Его Императорское Величество не заковал её в кандалы, не бросил в неё одну из тех ваз, что достались собакам за окном и был более чем щедрым, более чем… Энид ан Глеанна посмела поддаться надежде, что жила в ней после первых двусторонних переговоров с правящим королём Аэдирна.
— Вы, Ваше Величество, упомянули Демавенда и тесное экономическое сотрудничество государства Свободных Эльфов и Нильфгаардской Империи. Это было так недавно, что не буду утомлять длительными и пространственными вводными. — Подкреплено изящным движением кисти. — Вы же упомянули о коллаборации и оппозиции. И если моё… слово покажется Вам неуместным, то так тому и быть. Однако я не могу не заметить, что ослиное упрямство Демавенда будет стоить нам многих и многих перспектив дружбы. Я это знаю, потому что была осчастливлена первым в череде множества переговоров с ним. А также, потому что не совсем ещё ясные, но всё же границы моего государства подвергаются диверсиям.
Францеска Финдебаир безотрывно смотрела в лицо Его Величеству, Эмгыру вар Эмрейсу, Белому Пламени, Пляшущему на Курганах Врагов.
— Я хочу, чтобы его трон занял некто иной.
А затем, переведя своё внимание на действия в распахнутом окне, сказала прозаически:
— И кто знает, вдруг Вам удастся взглянуть на сады Доль Блатанна из окон его владыки? — «Чтобы удостовериться, что Имперские вложения падают в благодатную им почву, Эмгыр Деитвен, чтобы удостовериться». — Без угрозы и риска Вашему здоровью и Вашей жизни. Про своё здоровье и про свою жизнь пристойно промолчу.

Отредактировано Францеска Финдабаир (2017-06-07 14:23:45)

+1

11

«Ах, какая бестактность, Францеска! Какая бестактность! — мысленно усмехнулся Его Величество. — И что ты предлагаешь, Энид ан Глеанна? Может, мне наведаться в Венгерберг лично? Под покровом ночи прокрасться в опочивальню Его Высочества? Задушить подушкой? Всадить нож в горло? Развалить о башку кадку с фикусом? Ты вообще за кого меня принимаешь? За мальчика на побегушках? За безвольную марионетку?».
— Я понимаю и разделяю ваши опасения, Ваше Высочество, — накрыл ладонь ладонью Эмгыр, чувствуя, как врезается в кожу каждая грань гигантского бриллианта. Этот перстень ему никогда не нравился.
— Демавенд, конечно, вспыльчив, жаден, трусоват — словом, та еще заноза, — продолжил Эмгыр, улыбаясь. — Только вот где гарантия, что приемник окажется… для начала хотя бы чуть более покладистым? Такой гарантии нет, Францеска. К тому же, я слышал, принц Стеннис — весь в батюшку. Та же агрессия, та же жадность, вдобавок топографический кретинизм — сдается мне, это у них наследственное. Топографический кретинизм и абсолютное неумение выбирать союзников. Ходят слухи, Его Высочество король Демавенд проникся идеями некого Ордена. Ордена Пылающей Розы, если быть точным. Нет, в пробудившуюся на старости лет жажду искупления грехов, равно как в жажду совершенно невозможной святости я не верю. В желание вершить месть чужими руками — верю и вполне. Правда, на месте Его Высочества я бы взял в привычку спать чутко и почаще оглядываться. Все эти религиозные фанатики… жутко непредсказуемый народ. Не говоря уже о пагубной страсти жечь на кострах недавних соратников.
«А ведь еще всегда остаются яд, подагра, плохое пищеварение, камни в почках (иногда — пущенные из пращи) и, разумеется, дурные лошади, которых овсом не корми, но дай сбросить и затоптать наездника. Бывает всякое. Воистину — бывает всякое».
— Или я неправильно вас понял, Ваше Высочество? — выгнул брови Белое Пламя. — Быть может, у вас на примете иной кандидат? Помимо Стенниса.
«Давай, Францеска, говори прямо, — думал Его Величество. — Ты же знаешь, отлично знаешь, как портят дружбу тайны между друзьями».
В кабинете становилось жарко. Мало ноющих суставов, мало больной поясницы, так теперь еще и голова предательски раскалывалась.
«А прелестными видами из окон владыки Доль Блатанна я могу начать любоваться хоть завтра. Если сочту, что это мне действительно важно».

+3

12

«Вы поняли верно то, что должны были понять, Ваше Величество», — улыбнулась своей мысли Францеска, — «И поразительно, что о делах Демавенда Вы наслышаны куда более, чем о делах моих. Или это Ваше толкование занимательной мудрости: «Держи друзей при себе, а врагов ещё ближе»? Орден Пылающей Розы? Пикантно. И очень, очень обнадёживающе».
— У меня есть иной кандидат. Но для его возвеличения, Ваше Величество, необходимо достаточное количество случайных и не таких уж случайных событий. Поэтому имя моего кандидата Вам ничего особенного не скажет и никаких перспектив не обозначит. Сейчас. Сейчас не скажет и не обозначит, но стоит голове вспыльчивого, жадного и трусоватого короля отделиться от его же плеч… Отчего-то я мыслю обезглавливаниями, но на деле это может быть что угодно. Исход один — Аэдирн должен остаться временно без короля. Дворянство поддержит Стенниса. Тут уж не надо обладать какой-либо мудростью. Поддержит, потому что должно. Но вот… Жадная до власти советница Хенсельта не упустит возможности направить своего короля в земли некогда союзника. Что-то такое, чего я не имею возможности предсказать, начнётся, Ваше Величество. И у моего кандидата просто не будет иного выбора, как начать борьбу за… людей и нелюдей. Простых людей и простых нелюдей. За их жизнь, за их свободу. Потому что мой кандидат весьма, ммм, наивен по меркам политическим и весьма ярок по  меркам боевым. Все мы когда-то были подобны моему кандидату, — смазанный взгляд на ладони Его Величества и дополнение, — Или не все. Я помогу моему кандидату в периоды самой отчаянной борьбы. А такого рода поддержка не забывается, — закончила с горьковатой усмешкой на губах.
— Думаете, звучит бредово? Однако именно это я планирую постепенно сделать с соседскими королевствами. Не обезглавливать их королей, ни в коем случаем! Хотя, конечно, такой способ политической деятельности куда более приятен и быстр, чем любой из более либеральных. Я планирую создать зону, свободную от каких-либо мешающих нашему с Вами сотрудничеству обстоятельств и причин. И мне хватит и времени, и целеустремлённости для этого. Только вот без Вашего позволения на то я ничего не позволю себе. Лишь только Ваше согласие даст мне право действовать не только в интересах моего государства, но и в интересах Величайшей Империи.
От жары в кабинете у Францески слегка порозовели щёки, что придало её обманчивой внешности ещё более обманчивый вид.
— Что до Стенниса, Ваше Величество. Не совру, сказав, что хотела найти путь к его сердцу и рассудку. Для попытки заключить с ним подобие того союза, что мог бы связывать наши государства на обоюдовыгодных условиях. Однако пришлось отказаться от этой идеи в самом её зачатке.
«Хватит и одной переменной в моих политических уравнениях, Эмгыр Деитвен».

Отредактировано Францеска Финдабаир (2017-06-11 22:12:03)

+1

13

— Очень интересно, Францеска. Очень!  — нисколько не скрывая подлинной заинтересованности, ахнул Его Величество Эмгыр вар Эмрейс. — Это что же у нас получается? Пока Его Высочество король Демавенд мотался по всему миру, будто в зад ужаленный, доказывая всем и каждому свою — чего уж там! Будем говорить прямо — политическую потенцию; пока добрый принц Стеннис занимался… да черт знает, чем он там занимался — я, конечно, мудрый и дальнозоркий правитель, однако привычки подглядывать в замочную скважину не имею, — где-то у них под боком, если правильно понимаю, в лесах Аэдирна рос и креп Истинный Король? Надо думать, взращенный феями и вскормленный молоком крутобокой единорожицы? Скажите на милость, Ваше Высочество, а волшебного камня с воткнутым в него еще более волшебным мечом, тем самым, выдернув который, ваш Истинный Король докажет правомочность своих претензий у вас где-нибудь часом не завалялось? Я к чему веду, Ваше Высочество, — откинулся на спинку кресла Эмгыр вар Эмрейс. — Все это попахивает какими-то небылицами. Сказками, легендами, театральщиной. К сказкам, легендам и, собственно, к театральщине я отношусь весьма настороженно. Да, безусловно, вы можете сказать, мол, есть Предназначение, а Предназначение — это Сила, но… Не мне вам, дочери Старшего Народа, объяснять, какие гротескные формы иногда принимает это самое Предназначение. К тому же я человек, предельно далекий от романтики. Мне нужны факты. Данные. Цифры. Мне нужны гарантии. Прежде чем нырять в вашу авантюру, прежде чем отдать приказ нырнуть в вашу авантюру моим людям — а своих людей я ценю высоко — я должен быть уверен, понимаете, королева Энид? Должен быть уверен: я выступаю на стороне закона. Если не закона, то хотя бы на стороне народа. Народа Аэдирна, Каэдвена, любого королевства, законного правителя которого вы вовсе не собираетесь обезглавить. Мне нужна уверенность, Францеска. Я хочу знать и знать наверняка: своими действиями я вовсе не сажаю на трон — хоть Аэдирна, хоть Каэдвена, хоть Редании, хоть Объединенного Севера — дикого узурпатора из дикого леса, для которого что зáмок, что замóк — такие крепкие штуки, по которым нужно уверено дубасить палкой и тогда они всенепременно развалятся, — Эмгыр выдохнул. Ощущения были нехорошие.
— Потому что такие правители, Ваше Высочество, имеют свойство глубоко верить в собственную избранность. И рубить сук, на котором сидят. Мне продолжить аналогию? Думаю, продолжение не требуется. Поэтому, Ваше Высочество, повторюсь. Мне нужны факты. Мне нужны имена. Даже ничего не значащие. В конце концов, имя я могу выяснить и сам, но вы можете облегчить мне работу, назвав его самостоятельно. Разве не так поступают друзья? Экономят время друг друга. Потому что время, Францеска, время — это золото. И еще. Мы ведь говорим о нелюде?

+1

14

Стены кабинета любезного назаирского дворянина поблекли. Затих и собачий лай, который имел наглость разгореться с новой силой где-то в самом начале мудрых слов мудрого правителя.
Остались только жесткие императорские губы, которые произносили все те слова, что сама Францеска надеялась – так отчаянно надеялась, аж прикрылась Предопределенностью. Предназначением. Переплетением всего в этом и иных мирах. Францеска Финдабаир надеялась опустить ту ценнейшую информацию, что у неё была в конкретный разговор с Белым Пламенем. Имя той, которой суждено стать пылающим мечом в руках королевы Свободных эльфов. Королевы, не способной даже на достойный отпор нарушающим её границы вандалам.
«Имя той, которой…»
Францеска оторвала застывший взгляд от губ Его Императорского Величества.
Отчаянная надежда столь смешна и нелепа. Надейся, не надейся — вопрос Эмгыра Деитмена, заданный так прямо и так требовательно, вряд ли есть возможность оставить без ответа. Да и особой причины, кроме того, что это было не простое имя, заветное, у Францески не было. Возможно, узнав имя и узнав все то, что идёт за этим именем след в след, Его Императорское Величество поймёт… «Жаль, очень жаль, что в эту минуту мне знать не дано, что же Его Императорское Величество поймёт. Какие выводы сделает. Какую выгоду извлечёт».
Впрочем, Францеска Финдабаир, она же Энид ан Глеанна, она же Маргаритка из Долин, лукавила.
Будь ей по-настоящему необходимо знать, что Его Величество поймёт, сделает, извлечёт, она бы всенепременно добилась бы этих знаний. А с ней и все правители Севера, и все их советники. Но Пламя должно плясать на Курганах Врагов. И так называемых друзей.
— Саския. Дева из Аэдирна.
Узкая ладонь Францески взметнулась к щеке убрать живописно выбившийся из прелестной уложенной с показной небрежностью прически локон.
— И Вы можете быть уверены. Настолько, насколько уверенность позволительна человеку Вашей мысли. Вы можете быть уверены, что Саския, Дева из Аэдирна, не потеряет голову от той избранности, что над ней нависает. Потому как… Живой легенде оно без надобности, Ваше Величество. Что до её принадлежности, — уголок губ королевы приподнялся, запечатлев неясную улыбку. — Человек. Из тех, которые наделены горящим сердцем. Сердцем не политика, но солдата.

Отредактировано Францеска Финдабаир (2017-09-13 21:32:24)

+1

15

— Саския, Дева из Аэдирна? — сложил пальцы домиком Его Величество, против воли замечая, как весело искрятся грани проклятущего бриллианта. — Никогда не слышал.
А ведь и правда не слышал.
«Ваттье-е-е-е», — раздраженно подумал Белое Пламя, впрочем, коронное «вздерну» не добавил. Потому что для воплощения задуманного, эффективного, разумеется, и качественного, Ваттье со свой стороны должен был отрастить шею, как у жирафа. Большого жирафа. Очень большого.
Иной раз Эмгыра так и подмывало схватить шефа разведки за ворот и: «Какого хера ты вообще вытворяешь, а? Какого хера, Ридо! В те, чертов ты идиот, редкие моменты, когда не валяешься с очередной блядью кверху жопой?».
И дать по роже.
Но именно этого Его Величество не делал. Не делал по той простой причине, что даже валянье с блядьми кверху жопой в долгосрочной перспективе, конечно, могло выйти Империи отнюдь и далеко не боком. Если происходило не бесконтрольно.
— Получается, Ваше Высочество желает видеть на троне Саскию, Деву из Аэдирна, живую легенду с горячим сердцем, не политика, но солдата? Умно, Францеска, очень умно, — кивнул Эмгыр Деитвен, потому как при прочих равных выбор действительно был хороший.
К сожалению, всегда существовало «но».
— А Ваше Высочество готово поручиться, что сумеет контролировать эту вашу живую легенду? Видите ли, Энид, когда-то меня тоже считали… простым солдатом с горячим сердцем. Ну, возможно, с холодным, тем не менее, факт есть факт: своему правлению в очень, Энид, многом я обязан тому, что мудрая аристократия имеет привычку сильно недооценивать разного рода патриотов. Потому что полагает их тупым… ну, возможно, все-таки острым, тем не менее, всего-навсего инструментом. Если человеку слишком часто повторять, какой он избранный и особенный, рано или поздно он начинает верить. И перестает нуждаться в советах многоопытных наставников. Впрочем, вам это известно не хуже моего, — улыбнулся Эмгыр. Боль в висках пульсировала. Кажется, теперь он знал, что испытывает изъеденное червями яблоко.
— Собственно, что я могу добавить? Если это единственный вариант, сдается, мы достигли согласия.
«Саския… Саския… Саския. А ведь что-то знакомое. Вспомнить бы еще, что и откуда».

+1

16

Разум королевы Свободных эльфов, пусть и на кратчайший из мигов, заполонил чистейший восторг. Ей была необходима Дева из Аэдирна. И вот пожалуйста — сама того не ведая, Саския, местечковая героиня, стала участницей политических игр с подачи лёгкой руки Энид ан Глеанна. Зачем?
До ушей королевы долетало множество слухов. Часть из них подкреплялась доказательно, часть — опровергалась, а част оставалась загадочной и неясной. Слухи о Деве из Аэдирна и белках были из части загадочной, части неясной. Если же они подтвердятся…
«Нет-нет, Ваше Высочество, не позволяйте себе напрасных желаний», — охладила собственный восторженный пыл правительница Дол Блатанна. Нужно время, нужно терпение. Напрасные желания лишь побуждают к принятию необдуманных решений, к скорым выводам, толку от которых… Как от собак за окном назаирского дворянина. Никакого!
Напрасные желания могут позволить себе те, кого не венчает корона. И не гнетут уже допущенные ошибки.
«Надо скорее переговорить с Идой. И тогда уж, тогда уж…»
— Я не собираюсь ею управлять, Ваше Величество. И даже не собираюсь давать советов, за которыми она сама не пожелает прийти. Мне просто нужно обезопасить Дол Блатанну по её ныне таким сомнительным границам. Для этого дела как нельзя лучше подойдёт солдат с горящим сердцем, умеющий принимать трудные решения и понимающий, когда кому-то приходится эти самые трудные решения исполнить. Вы поймёте мой выбор, когда узнаете о ней чуть больше. К слову же о Вашем холодном и горящем единовременно сердце, Ваше Величество… Я живу достаточно долго, чтобы заметить бриллиант среди стекляшек.
Полные губы, очерченные алым цветом, изогнулись в усмешке. Голубые глаза следили за сияющим в проникающем сквозь оконное стекло свете перстнем. Бриллиант которого не оставил бы равнодушным ни единую алчную душу. Что уж говорить о душе Францески Финдабаир.
— Всё же некоторые жизни неповторимы. Могу ли я считать наш разговор завершённым? Могу ли я поблагодарить Вас, Ваше Величество, за его продуктивность? Постараюсь сообщить Вам детали оговоренного в скорую встречу. И смею надеяться, что в моих силах будет оказать Вам любезность, о которой Вы упомянули.
«Любопытно, однако, её содержание».

+1

17

— Великое Солнце! Энид, — вжал обе ладони в столешницу Его Величество Эмгыр вар Эмрейс, от чего грани бриллианта в перстне заискрились в разы ярче. — У казуистики есть пределы. Не нужно лукавить, Ваше Высочество, незачем. Управлять Саскией и направлять Саскию вы собираетесь еще как. Давать советы, желаемые или принудительные, тоже. Не нужно отрицать, Ваше Высочество, очевидное и полезное. А если начнете, — криво ухмыльнулся Эмгыр. — Я сильно в вас разочаруюсь. Потому что никогда и ни за что не поверю, будто вы решитесь короновать дикую девку из дикого леса, не имея даже малейших представлений о том, как именно, чем именно и с чьей помощью ей царствовать. Потому что, не имей вы плана по превращению вашей Девы из Аэдирна в мудрую и чуткую правительницу, вы рискуете заполучить второго… меня. С той разницей, что мое обжигающе холодное сердце солдата все-таки далеко, а ее… близко, Францеска. Прямо у вас под боком. Поэтому еще раз, Энид, прошу, оставим казуистику бумагам. Я же, как известно, привык требовать. И требую искренности, — спину начинало дергать. И в левом колене, похоже, опять поселились черти.
— Я соглашаюсь на ваши условия, вы, Ваше Высочество, со своей стороны гарантируете мне искренность и честность. Во всем. Потому что и нам, и вам выгодно, чтобы с балконов дворца правителя Дол Блатанны по-прежнему махала ручкой ваша преприятная народу персона. Потому что я считаю вас мудрой и дальновидной правительницей, потому что я на вас рассчитываю…
Собаки за окном вновь залились лаем. Наверное, пришло время кормежки.
— И потому, что когда я приду за исполнением обещанной мне части договора, хочу быть уверенным, наша сделка не окажется пустым звуком. А я приду, Францеска. Приду всеобязательно. Возможно — без предупреждения.
Королева Пепла всегда была мудрой женщиной, помнил Эмгыр, разве что чересчур избалованной этикетом.
Ох уж эти эльфы.
— Можете считать разговор оконченным, — поднимаясь на ноги, обходя стол, протягивая королеве руку, улыбнулся Эмгыр Деитвен. — Почту за честь проводить вас до покоев. Либо, если вы не желаете находиться здесь хоть сколько-нибудь, до места отбытия.
Правое колено хрустнуло. Левое — тоже. Но, что удивительно, куда тише.
Рука Его Величества была горячей, лицо — бледным.

+1

18

С алых губ королевы сползла улыбка. Взгляд стал предельно ясным и твёрдым. Однако вряд ли заметным: стратегически верный, выверенный поворот головы и — видно лишь краешек губ, остальное сокрыто уложенными тёмно-златыми кудрями.
Эмгыр Деитвен смотрел в самый корень грядущего зла.
Францеска Финдабаир не знала Деву из Аэдирна настолько хорошо, чтобы суметь управлять ею слету. И поначалу действительно планировала больше наблюдать за ней, чем приближаться. Возможно, (Францеска не любила закрываться от страхов) ничего из её идеи не получится. И то, ради чего она собралась уничтожить целый королевский род, не стоило даже движения её мизинца. Или же обратное — стоило сверх всякой меры.  Ведь шёпот за её спиной («Предательница! Забывшая свой народ! Забывшая своих детей! Убийца!») становился всё более артикулированным. Ида, как обычно, отстранёно умалчивала свои мысли, а Филавандрель… Ей, Энид ан Глеанна, нужны новые фигуры на шахматной доске. Желательно, лояльные к ней. Но ежели они будут врагами её врагов и тем самым привнесут хаос в затяжную игру, она будет только рада.
«Это же проще простого, Энид! Мир стоит над пропастью и ждёт своего часа, чтобы рухнуть в бездну. Жди и ты. И не бойся прыгнуть, когда Час придёт».
— Мне нечего добавить, Ваше Величество. Я всегда искренна и честна в сияние Великого Солнца.
Другое дело, какова Королева в миг, когда оказывается в Его тени.
— Мне не дано предугадать, как провернутся жернова. Свои начальные планы в отношении Девы из Аэдирна я Вам озвучила. Возможно, слегка… изворотливо? Всё дело в длительном дипломатическом опыте видения переговоров. Не только политического толка, Ваше Величество, — упоминание о чародейском естестве было без надобности. — Постараюсь свести на нет сей приобретённый дар к минимуму при нашей следующей встрече.
Напряжённое волнение зашевелилось в королеве Свободных Эльфов.
«Какова будет обещанная мною часть договора, я узнаю в тот день, когда тебе будет выгодно, да? Я бы сказала, что пребываю в благоговейном любопытстве, но мы оба восхитительно талантливы по части изворотливого дипломатического дара. Что же тебе нужно, Эмгыр, что? И чем мне это что грозит?»
Рука Его Величества была горячей.
При общем нездоровом виде она доказывала естественную человечность Белого Пламени, Пляшущего на Курганах Врагов. И должна была делать Францеске пусть и мимолётную, но радость.
«Не вечен, ты не вечен».
Но радости особой не было.
Либо она вся ушла в Деву из Аэдирна и пополнившуюся казну, либо тлеющая ненависть в Энид ан Глеанна прочно вросла в её смирение в длинном пути рука об руку — символичность уместна, — с Императором Нильфгаарда.
— Благодарю, Эмгыр Деитвен. Однако вынуждена отказаться от Вашего сопровождения. Из искреннего желания дать Вам отдохнуть после долгого пути. Я и без того Вас достаточно утомила.

Отредактировано Францеска Финдабаир (2017-09-26 10:00:29)

+1

19

«Всегда искренна и честна в сиянии Великого Солнца, — с каким-то извращенным удовольствием мысленно повторил Его Величество, улыбаясь открытой улыбкой человека, который слишком часто и слишком подолгу наблюдал, как искренних и честных бьют большим сапогом под ребра. Иногда даже за то, что от чистого сердца своровали корову. — А я обожаю лакать молоко из блюдца. И регулярно оглушать дворец топотом маленьких когтистых ножек. И еще, Францеска, можешь, конечно, не верить, но… человек я не то чтобы очень добрый. И… вовсе даже не потому, что детство вышло тяжелым. Понимаешь, я ведь… немного ёж, а ёжам как-то самой природой заповедовано жить на иголках». 
Собаки лаяли. Прямо-таки безбожно.
«Это все? — улыбаясь улыбкой человека, который всю жизнь мечтал встретить, однако в самый последний момент обидно разминулся с совестью, думал Его Величество. — С полуправдой на сегодня покончено? А ведь я и не обвиняю тебя вовсе. Потому что да: в сиянии Великого Солнца ты, Францеска, чиста, как новорожденный, но вот в Его тени… в его тени, Францеска, мы с тобой абсолютно одинаковы. Оба. То есть никогда там по-настоящему не были и, хоть ты из парчи выпрыгни, никогда не сможем поделиться мало-мальски достоверным опытом».
— Все понимаю, Ваше Высочество. Профессиональная деформация, — понимающе склонил голову набок Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов. — Дипломатия учит нас всегда и всюду демонстрировать наши сильнейшие стороны…
«А лучшие дипломаты по традиции выходят из тех, кого крути-верти, как хочешь, — все равно с любой из сторон на тебя будет глядеть жопа».
— И благодарю за понимание, Ваше Высочество. Искренне надеюсь, в нашу следующую встречу мы оба будем бодры и, безусловно, решительно настроены на подвиги.

— Саския.
— Ваше Величество?
— У меня произношение хромает, Ваттье? Или, может, в зубах что-то застряло?
— Никак нет, Ваше Величество. Если позволите…
— Позволяю. Охотно позволяю, Ваттье, говорить открыто и прекратить шаркать ножкой. Во всяком случае, когда мы не в тронном зале. Очень, знаешь ли, — а ты знаешь, — раздражает. Ну так вот, Ваша Милость, почему об этой полулегендарной Деве из Аэдирна я узнаю не от тебя или от твоих ищеек, акцентирую внимание — весьма прожорливых; а от Ее Высочества?
— Ваше Величество, зная ваше отношение к неподтвержденной информации…
Неподтвержденной информации? Это вот, по-твоему, объективный повод? Ну так иди и подтверди, Ваттье, иди и подтверди. Стой. А чтобы веселее подтверждалось, так и быть, дозволяю соблазнить ее, возможно, не менее легендарную тетку.
— Я могу быть свободен?
— Можешь, Ваттье. Пока что можешь.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Repartir (Назаир, 1268-ой год)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC