Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Этот мир не ждет гостей (Новиград, январь, 1269)


Этот мир не ждет гостей (Новиград, январь, 1269)

Сообщений 21 страница 40 из 42

21

Шум, выкрики, кажется даже лязг оружия... Всё как в старые недобрые на Танедде и опять при непосредственном участии Нильфгаарда. Если кто и был удивлён, то уж точно не Кейра. По крайней мере, теперь она действовала не в интересах государства, а больше в своих собственных, что развязывало ей руки. Она довольно высоко подобрала юбки и почти бежала по коридорам, безошибочно угадывая направление. Лишь единожды она замешкалась, но глухие удары в дверь справа не оставили никаких сомнений. Чародейка отпустила подол, поудобнее перехватила сумочку и быстрым шагом направилась к ней.
Заклинание на створках горело золотой вязью - добротное, явно подготовленное заранее. "Пробивать - слишком долго." - наскоро прикинула Кейра. - "Придётся распутывать. Вот только успею ли?.."
"Далеко ли успеешь?" - тут же ехидно отозвался внутренний голос. - "На чужой праздник жизни? Что, в прошлый раз не хватило, надо впечатления освежить?" Сбежать было бы легче всего, последовать примеру своего коллеги из Лан Эксетера и потом в ус не дуть, любуясь красотами с высоких балконов Монтекальво. Но даже если бы Мец рассматривала эту возможность всерьёз, по крайней мере с нынешним положением дел - она всё равно уже поравнялась с нильфской гвардией. Ну уж не перед ними пасовать.
От окрика она вздрогнула и обернулась через плечо на источник звука.
- Кейра Мец. - громко и отчётливо представилась женщина, вскинув брови. - Вам, кажется, нужен был маг, как я слышала краем уха? Так не мешайте мне работать.
Тонкие пальцы вцепились - для человека непосвящённого - в воздух и стали что-то перебирать. Где-то рвали, что-то отбрасывали в сторону. При этом Кейра смотрела не на них, а на дверь и что-то шептала, словно руки действовали отдельно от неё. Не прошло и минуты, как она сняла блокирующую печать и торжествующе улыбнулась. Мужчины, даже будучи магами, остаются мужчинами и предпочитают работать топором. И порой, не будучи достаточно внимательны - оставляют зазубрины и слабые места. К тому же, судя по смятению в рядах, расчёт был и на то, что магов рядом как-то не окажется.
За открывшимся проходом ситуация была не из лучших. Король Фольтест очень бы смеялся, увидев такую сцену. В свете, исходящем от порталов, всё отбрасывало длинные дрожащие тени. Кейре некогда было рассматривать кровавое месиво на полу или разошедшийся камзол императора (хотя и то и то она отметила краем глаза) - она сразу определила корень проблем и подошла к нему вплотную. Незнакомый чародей посмотрел на неё с холодным интересом, но без толики испуга. Похоже, он никуда не торопился, а ворвавшиеся гвардейцы и вовсе не занимали его. Он продолжал плести заклинание, но Мец не собиралась ждать, пока он закончит - она собиралась впечатать его в стену.
- Азар! Аната! Веллос! - после этих слов, чародей почему-то не взлетел на воздух, дрыгая ногами, а крепко стоял, продолжая нагло ухмыляться ей в лицо.
Кейра осмотрела себя - на корсете платья появилась золотая вышивка и сейчас она переливалась огнями. "Ещё одна печать. На сей раз, призванная удержать мою магию в узде. Подстраховался, шельмец." - она провела по нитям пальцами, но не ощутила ничего, кроме лёгкого покалывания. Магу в лазурном надоел весь этот фарс и он выцелил императора Эмгыра, вытягивая в его сторону руки. И улыбался. Когда-то Кейра уже видела такую улыбку. На лице Артауда Террановы. Если прежде она задавалась вопросом, ради чего она вообще в это ввязалась - теперь он оставил её. Правой рукой она нащупала кастет в сумочке. Он лёг на пальцы, холодный и тяжёлый, и чародейка, коротко замахнувшись, ударила прямо в скулу. Маг отшатнулся. Теперь он глядел ошарашенно и зло. Мец хотела нанести второй удар, но не успела - её кто-то будто схватил за волосы клейкими руками и потащил к порталу.
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/TXZSD.jpg[/AVA]

+3

22

Неподалеку от резиденции Кируса Энгелькинда Хеммельфарта, временной обители нильфгаардской дипломатической миссии, на крыше соседнего особняка сидела сова. С виду, сова как сова, ну может чуть крупнее, чем обычные совы здешних краев, хотя кто бы обращал внимание на такие мелочи?! Кто, вообще, обратил бы внимание на какую-то сову, когда вокруг творится такое?!
Большими немигающими глазами, цвета янтаря сова внимательно наблюдала за тем, что твориться в доме напротив. Внизу, у входа в особняк, где размещались столь «обожаемые» жителями Новиграда гости из страны почитателей золотого солнца и черных одежд, бушевала разночинная, но объединенная сильными общими чувствами толпа горожан, пришедшая поприветствовать достопочтимых гостей. Уже успела начаться нехилая драка со стражами порядка и спокойствия, охранявшими резиденцию, и к выкрикиванию патриотических лозунгов прибавились лязг оружия, вопли и стоны боли и отборный мат. Однако, самое интересное, хотя снаружи смотревшееся не столь зрелищно, творилось на втором этаже. Сквозь витражные стекла окон опытный глаз мог уловить слабое голубоватое сияние. Это сияние намертво приковывало к себе совиный взгляд - внутри дома открылся портал.
«Началось, - подумала Сова, - Ну что же, Ваше Императорское Величество, «Пламя, танцующее на курганах врагов», сегодня подпалят твою императорскую задницу, а если все пройдет удачно, то…» Дальше эту мысль Сова решила пока не развивать, Совы – птицы суеверные, а люди слишком несовершенны и непредсказуемы, чтобы с уверенностью можно было прогнозировать исход того, что творилось сейчас на втором этаже летнего особняка, чьи окна излучали такое многообещающее голубое свечение. 
Сова сидела неподвижно, не мигая, она наблюдала с огромным интересом, предвкушением, ей даже казалось, что она чувствует привкус крови своего врага у себя в клюве.

Чудо в перьях

http://s9.uploads.ru/t/chLCa.jpg

Отредактировано Филиппа Эйльхарт (2017-03-29 18:43:09)

+5

23

Явление светловолосой магички панораму событий несколько разнообразило, но к триумфальной победе любой из сторон, к счастью, либо, к сожалению, не привело.
Окончив злобно таращиться на светловолосую женщину, лазурный широко раскинул руки в стороны, что-то выкрикнул. Ничего не произошло. Выкрикнул повторно.
И тогда, вот тогда портал отреагировал — мигнул густо аквамариновым, зашипел, как стая диких котов, и начал расти.
«Сука, — подумал Его Величество. — Сука».
В общем и целом, заклинание было знакомым — нечто подобное много лет тому использовал трижды проклятый ублюдок Вильгефорц.
Портал рос. Ширился.
Захватывал стены, потолок, пол. С удивлением Его Величество обнаружил — оказывается, ноги уже давно не чувствуют опоры.
В грудь ударил раскаленный поток воздуха, скрутил легкие, аквамариновые молнии-щупальца обвили руки, шею, словно куклу-марионетку перевернули вверх подметками сапог. Напрасно он пытался ухватиться... да хоть за что-нибудь! — за стол, за шапки злодеев нападающих, за тяжелый бержер, обитый красивым, пунцовым атласом.
Не помогало. Просто потому, что не могло помочь. Здесь, сейчас, отныне в кабинете летней резиденции Кируса Энгелькинда Хеммельфарта царила магия. Не вильгефорцева, конечно, но...
«Суки, — подумал Его Величество. — Суки».
Все глубже погружаясь в густое, пульсирующее аквамариновое ничто.

Многие власть держатели, преимущественно из отожравших ряхи на контрабанде купцов, в поспешном решении Его Величества наладить поставки провизии голодающему Северу видели не столько грамотный, мудрый, взвешенный дипломатический ход, сколько влияние Ее Величества, Львенка из Цинтры, Цириллы Фионы Элен Рианнон.
И даже то обстоятельство, что с Ее Величеством Его Величество виделся от силы четыре или пять раз в год; и даже то обстоятельство, что смаковать персики под боком у пухнущего от голода соседа в долгосрочной перспективе успешного, включая экономическое, сотрудничества несколько неосмотрительно, несколько недипломатично и, прямо сказать, катастрофически не умно — увы, от пересудов никого не останавливало и, увы, никого переубедить не могло.
А самое страшное, самое страшное, подозревал Его Величество, возможно, в словах отожравших ряхи власть держателей крупицы истины действительно были. Слабенькое, только-только начавшее прорастать зерно.
Он действительно хотел помочь Цирилле. Нет, не бледной девице с лицом мученицы. Настоящей Цирилле. Настоящей Цирилле Фионе Элен Рианнон.
В сущности, поставки провизии были всего лишь уловкой.

Аквамариновое ничто безостановочно пульсировало. Выворачивало наизнанку легкие. Желудок, впрочем, тоже.
Если проблюется, мельком подумал Его Величество, будет нехорошо.

С Незабудкой, бледным подобием настоящей Цириллы Фионы Элен Рианнон, он виделся в прошлом месяце. Графу Марко де Малья, к сожалению, не последнему человеку в Империи, сталось так, приспичило жениться. Негласные правила этикета требовали присутствия на церемонии Императора. С супругой.
И был праздник, и были танцы, и было вино. Совершенно Его Величеством незамеченные. Потому что утро обещало оказаться тяжелым.
А потом он проводил Ее Величество до покоев. Собирался пожелать доброй ночи, но.
У нее дрожали губы.
— Ваше Величество, что это? — выгнул бровь Эмгыр вар Эмрейс, Император Величайшей Империи. — Помнится, я вам уже объяснял. Некогда. Могу повторить: ты должна быть сильной. И смелой, мой... мотылек.
И она улыбнулась, и позволила себе то, что — он надеялся, как же он надеялся! — однажды позволит себе настоящая Цирилла Фиона Элен Рианнон.
Крепко-крепко сжала своими тонкими, бледными пальцами его ладонь. Не как женщина — требовательно, очень и очень тепло — как дочь.
И вот тогда, тогда он понял — она уже давным-давно не мотылек. Она...
«Стоп, — оборвал себя Его Величество. — Стоп».
Сама додумалась? Чересчур ярко запомнила их встречу, ту, единственно по-настоящему искреннюю, ту, после которой был подписан судьбоносный Цинтрийский договор? Или... Подсказали? Но кто.
Он не ответил. Развернулся. Ушел. Потому что не мог, не мог простить — ни себя, ни ее.

В ушах по неизвестным причинам звенела песенка. Инген. Та самая песенка Инген о ястребах, насквозь прошитых остреньким, не знающим жалости каблуком.
Бум!

Он ударился. Ударился о что-то твердое. Во рту сделалось солоно. Перевернулся на спину. Открыл глаза. Стены, потолок, пол — все было каменным, поросшим слизью и плесенью. А еще воняло. Воняло — дьявол подери! — как в аду.
Канализация, что ли? По всей видимости, канализация.
Эмгыр сплюнул. Красным. При падении рассек губу.
Мага поблизости видно не было. Да, собственно, вообще никого — пустота, зловоние, широкий коридор с десятками ответвлений и ни души вокруг.

+4

24

Слушаешь меня, Шани? Слушай внимательно. Господин Ляшарель собирается удостоить тебя великой чести! - Девушка не совсем понимала, что именно от нее хотят господин Ляшарель и мать-настоятельница. Но работа и долг - остаются работой и долгой, какую бы грязную и низкую работу тебе не дали бы, медик обязан ее выполнять. Ведь именно так можно спасти жизни.
Но, чувствуется, Шани так и не узнает, что это за великая честь такая была, потому что после трактата о том, какой Ляшарель молодец, в двери центрального госпиталя что-то очень сильно ударило.
И стоит ли говорить о том, что мигом в зале поднялась паника - самый опасный враг во всех критических ситуациях.
-Госпожа, Господин, чего вы стоите? Надо же отдавать приказы и понять, что происходит. - Рыжеволосая медичка немного осеклась, поняв, что разговаривать в таком тоне может и не следовало бы, но и стоять как столбы, когда за дверьми происходит черти-что - тоже явно не лучший вариант.
- Г-госпожа! Вы… Слышали, да? Там же толпень целая! - - Шани обернулась на очень знакомый голосок, и была очень рада обнаружить того самого эльфенка, который когда-то пытался спрятаться в церкви, которая тогда служила временным госпиталем, в котором заведывала Шани.
-О, знакомые лица. Рада тебя видеть, - снова громкий крик на улице и удар в дверь, от которого довольно габаритные ворота госпиталя даже немного задрожали, - но видимо этот тот случай, когда можно сказать "но лучше бы это случилось в других обстоятельствах"... - Медичка уже чувствовала, что произойдет что-то плохое. Нет, это была не чуйка, не инстинкт. Просто знала. Ну не может ни одно крупное событие для страны, нет, для мира, пройти спокойно. Вот просто не может и все тут.
-Госпожа, с Вашего позволения...., - Шани повернулась к персоналу, и быстро выкрикнула несколько приказов: перенести тяжело больных подальше от входа, стараться вести себя тише, но не прекращаться работать и все в таком духе.
Молодец, девчонка, второй раз за пару минут действуешь наперекор правилам. Сначала наезд на высшие власти, а потом приказы начала раздавать, когда рядом есть Госпожа и Господин. Конец тебе, Шани...
-Надо решать что делать. Понять, что за хаос начинается на улице. Грозит ли он нам. Если да, то в первую очередь надо выводить больных в подвал госпиталя.

+5

25

Инген случалось путешествовать порталами - и всегда, оказавшись по ту сторону сияющей дыры в ничто, она думала о том, что лучше было бы потратить несколько недель, пусть даже месяцев, черт возьми!, путешествуя более привычными способами передвижения. Тянущая боль внизу живота и тошнота были ничем по сравнению с ощущением неконтролируемого падения - бесконечность, укладывающаяся в один миг.
Опозорившись с креслом, женщина спряталась за мужчин, не собираясь им мешать ее спасать, но по прежнему прижимая к груди кованый подсвечник на манер щита. В полной мере осознавая, впрочем, всю ущербность своей защиты и, что уж говорить, защитников - если они и могли что-то противопоставить простым вооруженным налетчикам, то маг сводил шансы на удачный исход боя практически к нулю. С той стороны двери раздавались крики и гулкие звуки ударов, но дверь даже ни разу не дрогнула. Пока не появилась светловолосая чародейка, судя по облачению, явно не из свиты императора. Почему северянка вдруг решила вступиться за нильфгаардцев осталось невыясненным, потому что нордлингский маг решил пойти ва-банк.
И теперь, вышвырнутая из портала, виковарка приходила в себя после сильнейшего удара спиной и плечом. Правую руку пронзила молниеносная вспышка боли, после которой последовало постепенно проходящее онемение. Переждав тошноту, Инга сделала осторожный вдох, и ее снова чуть не вывернуло наизнанку - теперь уже от выбивающей слезы из глаз удушливой вони. Она поспешно прижала к губам тыльную сторону ладони, стараясь дышать хотя бы через раз и как можно поверхностнее.
Подобрав юбки и ноги, попыталась встать, придерживаясь за стену, но тут же с криком отвращения отдернула руку, почувствовав под пальцами что-то омерзительно склизкое. Попривыкшие к темноте глаза, хотя перед ними еще плясали огни портала, начали различать проступающие очертания места, в которое ее зашвырнул вражеский маг. Какой-то коллектор или канализация, в которую превратились остатки древних строений под Новиградом, как большинство крупных человеческих городов, построенном на руинах эльфской культуры? Или заготовленный магом каменный мешок-ловушка? Непохоже - рядом никого нет. Ведь нет?
- Здесь есть кто-нибудь? - негромко позвала Инга, одновременно желая и боясь услышать ответ.
Тишина. Впрочем, не такая уж и тишина, множество тихих, ненавязчивых звуков - где-то капает и течет вода, легкий шорох и потрескивание деловитых крыс... КРЫС?! Виконтесса зажмурилась, прижав кулачки к груди, и застонала. Крысы! Вокруг! Повсюду! Вот может быть прямо под ее ногами! Она бросила взгляд на мыски виднеющихся из-под юбки сапожек на остром невысоком каблучке, но ничего ужасного не увидела, кроме тускло отблескивающего подсвечника, про который она успела забыть. После облегчения ледяными когтями впился запоздавший страх - случайная массовая телепортация! Да ей еще повезло, что она оказалась цела, потому что Инга была наслышана о случаях куда менее успешных перемещений.
Приободрившись от этой мысли, женщина постаралась взять себя в руки. "Это не конец света, моя дорогая, - убеждала она себя, аккуратно собирая раскатившиеся свечи, уцелевшие после событий в кабинете Эмгыра, и складывая их в карман. - Ты в куда лучшем положении, чем была пять минут назад. В конце-концов из любой дыры есть как минимум один выход..." Снова взяв наперевес подсвечник - единственное доступное ей сейчас оружие самообороны, Инген неуверенно двинулась туда, где было, как ей казалось, чуточку светлее. Буквально через несколько шагов выяснилось, что ее угораздило приземлиться едва ли не на единственный более-менее сухой пяточек пола. Если эта канализация когда-то и была выложена плитами, то сейчас они были загажены до такой степени. что по толстому слою влажной, дурно пахнущей грязи разъезжались подошвы сапог. Несколько раз она наступала в наполненные жижой лужи, подол платья моментально набряк, отяжелел и путался в ногах, мешая идти.
Инга миновала пару дверей из кованых решеток, но они оказались закрыты. Третья - погнута так, будто сквозь нее хотел прорваться кто-то очень большой и очень сильной - створка была буквально отогнута наружу, образовывая немалую щель. Виковарка попыталась было протиснуться, но не смогла, чуть не застряв - только страх, кто она так и останется пригвожденной ржавым прутом к стене дал ей сил рвануться обратно, обдирая вышивку на корсаже. Но пройдя еще чуть вперед, Инген поняла, что коридор заканчивается глухим тупиком. Каким-то образом, случайно или нет, ее забросило в отрезанный от остального подземного комплекса "аппендикс".
Чувствуя, как в груди медленно поднимается паника, она, оступаясь и разбрызгивая грязь, побежала к погнутой двери и попыталась ее растрясти, вцепившись тонкими мертвенно-белыми пальчиками в покрытые толстым слоем ржавчины прутья. Когда ничего не получилось, схватила подсвечник и дубасила массивным основанием по замку, пока увесистое имущество иерарха не вывернулось из рук, больно саданув по пальцам. Увы, Инге не хватало ни силы, ни точности удара, чтобы результат был хоть чуточку заметен.
- Помогите! - истошно закричала она в уходящие в темноту коридоры за решеткой, утирая выступившие от боли и страха слезы уже замызганным рукавом платья. - Помогите! Кто-нибудь! Я здесь!
За краем поля зрения что-то заворчало. То ли сдвинулись пласты накопившихся нечистот, то ли потревоженный шумом утопец, которых, если верить слухам, в клоаках предостаточно. Инга поспешно зажала рот ладонью, испуганно прислушиваясь, но слышала только бешенный стук собственно сердца. Губы постыдно дрожали, да она вся дрожала - от сковавшего тело ужаса и самого обычного холода - там, наверху, был январь.
- П-помогите, - прошептали непослушные губы. Инга всхлипнула и привалилась к стене, кутаясь в чудом удержавшуюся на плечах ажурную мантилью - единственную ее защиту от холода. Грудь сжала давно отступившая, но не побежденная до конца болезнь. - Кто-нибудь...
[AVA]http://s6.uploads.ru/YRCSe.jpg[/AVA]

Отредактировано Инген де Тиертрэ (2017-04-08 13:54:10)

+4

26

Лязг металла ознаменовал столкновение Севера и Юга. Вновь. Не на поле боя, а в маленьком кабинете.
Меч нильфгаардца обагрился кровью первого из нападавших, с криком опустившегося на пол. Ковры запачкали. Кабинет разворотили. Кому какое дело до порядка, когда здесь вершатся дела государственной важности?
Фаолэн не видел, как в комнату ворвалась чародейка северян. Он лишь услышал, как дверь с треском поддалась под напором магии, и как один за другим раздались несколько глухих ударов.
А потом комнату охватило аквамариновое сияние, и поднявшего меч для парирования удара Фаолэна будто обвило магическими щупальцами. Комната исчезла, нутро выворачивало наружу, а все попытки удержать равновесие проваливались с треском. Под ложечкой засосало, и аэп Эогану отчаянно захотелось выплюнуть все свои внутренности наружу.
К счастью, этого он не сделал. Вместо создания натюрморта из своего желудка и легких он всего лишь упал в лужу. Которая при ближайшем рассмотрении, когда чувства вернулись к рыцарю, оказалась полна зловонной канализационной воды. К счастью, солдатская жизнь научила отпрыска благородной семьи не морщить нос от ужасных запахов.
Никогда ранее не путешествовавший порталами виковарец попытался подняться с земли, опираясь на найденный рядом меч. Получилось у него примерно с четвертой попытки - в доспехах не каждый сумеет встать без посторонней помощи.
Наконец у него получилось выпрямиться и осмотреться как следует. В темноте каналов, скорее всего новиградских, не было видно ни зги. Кроме изредка баламутящих воду крыс, жаб и блестящего панциря сидящего на стене омерзительного насекомого с чертовой тучей ножек. Тишину нарушал плеск воды, эхо от чьих-то шлепающих конечностей впереди, и отзвук крика. Человеческого.
Рыча и кряхтя, аэп Эоган тяжелыми шагами двинул вперед, в надежде найти если не выход, то источник звука. Если портал охватил всю комнату, значит, что император, чародейка, виконтесса и все нападавшие с их предводителем-магом могут быть где-то неподалеку.
Попытаться отыскать императора стоит хотя бы потому, что это долг имперского солдата - защищать свою родину и своего правителя. А ему, если уж он оказался в подобном месте, грозит опасность.
Как и самому Фаолэну, вскинувшему меч, когда из-за угла на него выскочила фигура, похожая на человека, слишком долго провалявшегося в воде и отрастившего гребень.
Утопец.
Вонючее, уродливое, смертельно опасное создание.
Но даже эти качества не заставят меч разбиться о кожу чудища. Нормальные люди зовут ведьмака, едва завидев мутные жидкие глаза и красный гребень. Солдаты научились защищать себя хотя бы от таких существ, что, впрочем, не означало, что их не боятся.
Фаолэн не хотел загнуться в этом зловонном месте, находящемся так далеко от родного солнечного Виковаро.
Именно поэтому голова утопца, а не нильфгаарда, покатилась по залитому водой полу. Отвратительная кровь осталась и на клинке, и на доспехах рыцаря.
Он услышал эхо, снова. Будто кто-то что-то шепчет.
Аэп Эоган продолжил идти на звук. Его глаза постепенно привыкали к темноте, и вот он увидел погнутую решетку, чуть поодаль от которой лежал уже поедаемый насекомыми труп. И не только он - рядом с едва выдержавшей сильный удар дверью кто-то стоял, у самой стены. В тени, где человека почти не видно.
- Эй! - негромко окликнул силуэт нильфгаардец, подходя ближе.
Женщина. В недешевой одежде. Черные волосы... черные ли? в темноте не разобрать.
- Инген?
[AVA]http://sd.uploads.ru/v5NPU.jpg[/AVA]

+2

27

«И почему, спрашивается, я не удивлен?», — запоздало подумал Ляшарель, когда персонал госпиталя, не дожидаясь приказов мэтрессы фон Шаттен, с удивительной прытью бросился исполнять приказы рыжеволосой медички, по заверениям все той же мэтрессы фон Шаттен, на редкость талантливой личности.
Предложение переместить больных в подвал было принято со скупым, деловитым энтузиазмом. Свои обязанности медики знали. Пациенты, впрочем, тоже. Ходячие помогали с транспортировкой лежачих; мэтресса фон Шаттен, очевидно, слегка шокированная довольно-таки дерзким попранием субординации со стороны все той же расхваленной рыжеволосой личности, неожиданно опомнилась, круто развернулась на каблуках и бросилась на помощь тем, кто в помощи нуждался. Всем без разбору и никому именно.
Высокая делегация в лице наместника по делам безопасности иерарха города осталась в одиночестве. Потому что охрана высокой делегации свои обязанности тоже знала. На данный момент обязанность была всего одна, вполне очевидная — минимизировать риски этой самой делегации гибели.
Начали с простого — забаррикадировали двери. В ход шло все — койки, стулья, какие-то непонятные шкафы, шкафчики и тумбочки.
Ляшарель молчал. Молча обдумывал происходящее.
«И почему, спрашивается, я не удивлен? — запоздало думал наместник по делам безопасности иерарха города. — Почему я не удивлен, что мои бравые агенты-таки профукали очередную провокацию? Потому, что мои бравые агенты не такие уж бравые или…».
Второе предположение было хуже, гораздо хуже первого.
«Потому что мои бравые агенты не такие уж и мои?».
— Ваше Сиятельство! — мэтресса фон Шаттен вернулась. Бледная, запыхавшаяся. — Мы вас ждем. Или желаете принять бой?
— Что?
— Я, разумеется, всегда верую в лучшее, — напыщенно продолжила глава госпиталя. — Однако профессионализм велит мне рассматривать все варианты. Включая худшие. Если двери не выдержат…
— Да-да, — кивнул Ляшарель. — Иду.
Он не был бойцом, как всякий допплер, терпеть не мог насилия, но. Но. У него тоже был профессиональный долг и этот долг не позволял отсиживаться в подвале, когда на кону судьба, честь и репутация… в общем-то, всего Новиграда. А, быть может, и всего Севера.
Ляшарель тяжело выдохнул.
— Хм, мэтресса, скажите, пожалуйста, ваш подвал, он имеет какие-нибудь, хм, дополнительные входы и выходы?
— Не поняла вас.
— Думаю, поняли.
— В целом, да, — нахмурила брови глава госпиталя. Потому что при всей напыщенности умом обладала куда живее среднестатистического. — Два. Оба ведут… вам не понравится.
— Так куда же?
— Сanalisation.
— Понятно. Мне понадобится проводник, — Ляшарель усмехнулся. Зачем-то обернулся к мальчишке-эльфу.
Зачем именно, впрочем, догадывался. Выглядел тот, прямо сказать, именно так, как будто… Заканчивать мысль смысла не было, уж больно эта мысль получалась обидная.
Что не меняло главного. Напарник Ляшарелю действительно требовался. Причем такой, который не станет на каждом углу кричать об удивительно нетрадиционных талантах наместника по делам безопасности иерарха самого прекрасного, самого охраняемого Вечным Огнем города. Города, который впервые задолго действительно нуждался в талантах Его Сиятельства, и впервые за всю историю не просто Его Сиятельства, но допплера.

+3

28

«Будет ужасненько обидно, — размышлял Его Величество, то и дело тревожа языком рассеченную губу, — если я подохну в клоаке. Нет, не «ужасненько»… что это вообще за слово такое «ужасненько»? Будет УЖАСНО обидно, если я подохну в клоаке, а мой щедро омытый говнами труп обнаружится где-нибудь позади лавки кожевника. Любопытно, как поступят историки? Вот уж кому не завидую, так это им. Потому что завраться придется фантастически. С другой стороны», — Его Величество замер, прислушался. Ленивый плеск канализации, крысиный писк, мерзкий шорох, с каким, мелко-мелко семеня многочисленными лапками, разбегались во все стороны бесконечные сколопендры и прочие пауки.
«С другой стороны, мое сочувствие может оказаться совершенно, разужасненько напрасным. Кого я обманываю? Кого? Сколопендр, крыс? Стоит мне погибнуть сегодня — Великое Солнце в свидетели! — мое имя попросту вычеркнут. Ну как вычеркнут? Кое-что все-таки останется. Пасквиль на полторы строки: «Эмгыр I — император династии Эмрейсов. Не выиграл ни одной войны. Родился, помер, труп так и не нашли». Впрочем, какой же это пасквиль?
Нет, я не имею права погибнуть.
Не имею никакого права погибнуть.
Будем жить, — ухмыльнулся про себя Его Величество. Продолжение было тошнотворно пафосным: — За честь семьи».
Канализация плескалась, пищали крысы, в остальном тишина стояла могильная. Пока ее не разрезал звенящий, полный отчаяния женский крик.
Если это Инген, голос у нее воистину был непревзойденно сильным.

— Шелохнешься, прирежу.
Инген кричала или не Инген, разобрать Эмгыр не успел. Не успел разобрать, был ли кем-то из его гвардейцев человек в черном, фигуру которого он заметил невдалеке, со спины.
— Слышишь? Прирежу, — повторил все тот же недружелюбный голос.
Его поймали врасплох, напали сзади. Напали, конечно, сильно сказано — как раз для хронистов; потому что человек был только один.
Зато с ножом. И не каким-нибудь декоративным кинжальчиком, с настоящим ножом — огромным, тяжелым, пожалуй, даже мясницким.
Ножом, которым со знанием дела тыкал под августейший кадык.
— Если понял — кивни.
— Шутишь? — прохрипел Эмгыр.
Канализация плескалась, затаились, шевеля усиками, сколопендры и прочие пауки, одна из крыс, очевидно, самая наглая, тыкнулась мордочкой в сапог Императора. Император отреагировал незамедлительно — легонько пнул крысу в бок и, пока не сбежала, не сильно, но ощутимо придавил.
— Пи-пи-пи! — истошно завопила крыса. — Пи-пи-пи!

+4

29

Она старалась дышать спокойно и размеренно, не вдыхая глубоко морозный воздух, но вряд ли ей это удавалось - от колотившей ее дрожи и страха дыхание постоянно сбивалось. Женщина ссутулилась, пытаясь сохранить тепло, обхватила себя руками, но мертвенный холод, проникающий сквозь бархат платья от стены, поддерживающей ее на ногах,  постепенно лишал конечности чувствительности. Умом она понимала, что необходимо двигаться, разгоняя кровь, может, попытаться еще раз сломать замок, найти в кладке расшатавшийся камень… занять себя хоть чем-то, дабы согреться и отвлечься от упаднических мыслей, но руки и веки налились свинцом, а разумом овладела апатия. 
- Фаолэн! - Инга не сразу поверила в появление спасителя, боялась принять за реальность мираж, призрак надежды, которая тут же исчезнет вместе с потревоженной голосом тень. - Слава Солнцу, вы живы. Прошу вас, не оставляйте меня! Я не могу выбраться.
Тонкие руки с мольбой тянулись к рыцарю сквозь ячеи решетки, еще сильнее пачкая жирной ржавчиной длиные рукава платья. Она вдруг вспомнила про странный звук, который так ее напугал недавно, и замерла, всматриваясь лихорадочно блестящими глазами в полутьму за плечом мужчины.
- Там… там что-то было, - по спине пробежала нервная дрожь - людей виконтесса не боялась, нет, но так то - люди. О тварях, появившихся благодаря конъюкции и магическим экспериментам, ходило слишком много слухов и рассказов, чтобы все оказалось выдумкой. Глаза ее, по-кошачьи раскосые, с вздернутыми уголками, в ужасе распахнулись. - Раз я и вы… Великое Солнце, император тоже где-то здесь!
[AVA]http://s6.uploads.ru/YRCSe.jpg[/AVA]

Отредактировано Инген де Тиертрэ (2017-05-24 23:33:13)

+4

30

«Выблядок», — подумала в очередной раз за день Кейра и с настойчивостью того осла, попыталась обойти заклятие, золотистой вязью сплетённое для одной лишь цели — удержать её магию.
Зачем так настойчиво?
Любезный выблядок, схвативший любезным руками её за волосы и любезно притащивший её, советницу короля Темерии и просто замечательную во всех отношениях чародейку, в канализацию, не менее любезно оставил в ней небольшого размера дыру, путём столь пошлым, что аж зубы сводит, — нож, как масло за завтраком, вошёл и вышел из её плоти, подарив тем самым действительную мотивацию в разрушении заклятия, единственного, что, собственно, удерживало Кейру от немедленной расправы с любезным выблядком, скрывшимся в хитросплетённых канализационных проходах.
Запахи вместе со своими носителями въедались Кейре под кожу.
Кровь вытекала из дыры медленно, однако времени всё равно было в обрез.
Заклятие должно было быть разрушено немедленно.
«Выблядок», — повторила Кейра и — о, чудо! — наткнулась всё-таки на истонченный участок, порушить который особого труда не требовало.
Сбросив «золотистые» оковы, чародейка возблагодарила портал, приведший их в канализацию, а не какую-нибудь пустыню.
Пусть и грязная, но — вода! Вода, её окружала вода. Целительная сила которой помогла дыре в её животе затянуться.
Несколько ослабленная потерей крови, Кейра с трудом поднялась на ноги. Тяжёлое прежде платье, в эту секунду превратилось в непосильную ношу. Искать иной выход было некогда — любезный выблядок с ножом остановился. Вода (или лучше называть содержимое канализации «жидкостью») показывала Кейре путь, а зелёное бархатное платье осталось лежать в злополучном канализационном проходе.
Кейра и в шемизе чувствовала себя прекрасно, подгоняемая жаждой расправы с любезным выблядком.
Он стоял к ней спиной, угрожая кому-то вспоротой глоткой, тем самым удерживая этого кого-то от каких-то активных действий во своё спасение. Кейра не стала разбираться в ситуации и выяснять, кого и с какой целью любезный выблядок нашёл в канализации. Всё её нутро требовало мести. Она не смела отказать себе в столь сладком действии.
Тоненькие струйки грязной канализационной воды потекли вверх, по выблядку с мясницким ножом с остатками её, Кейры, крови. Он не сразу понял, в чём дело, а когда понял — было уже поздно что-либо предпринять. Вода заливалась ему в глаза, уши, ноздри и рот.
Нож выпал из его ослабленных пальцев, а тело осело, явив наконец Кейре второе действующее лицо, она на мгновение пожалела, что помешала выблядку предпринять деяние насильственного характера в отношении Императора Нильфгаарда, но лишь на мгновение — длительно предаваться сожалению было неподходящим моменту.
— Прошу прощения за неуместное одеяние, Ваше Величество, — Кейра хотела было даже зайтись в реверансе, но, на счастье, сей искренний акт прервали до того, как он успел начаться.

+5

31

— Пи-пи-пи, — истошно вопила крыса.
— Еще одно движение, подохнешь, — шепнул на ухо тошнотворно недружелюбный голос. — Кивни.
«Проклятье, — подумал Эмгыр, — проклятие».
Вопреки ожиданиям, на крысиный писк никто не обернулся. Никто не откликнулся. То ли акустика в канализации была не очень, то ли план изначально был, мягко выражаясь, недоработан.
— Кивни. Иначе подохнешь, — чуть настойчивее повторил голос.
Кивнул. Мясницкое лезвие тотчас же окрасилось багрово-красным, ужалило сероватую от щетины кожу под кадыком.
— А сейчас, ваше величество, мы прогуляемся. Удивительная эта штука, Предназначение, не так ли? Вы ведь не думали, правда? Встретить его в канализации.
Не думал.
Вообще не думал.
Потому что не мог.
«Не сейчас. Только не сейчас. Проклятие…».

«Va faill, luned».
«Va faill».
Их последнюю встречу, его, Императора Величайшей Империи, и ее, Львенка из Цинтры, Цириллы Фионы Элен Рианон, Эмгыр старался не вспоминать.
Не мог, не хотел, не имел права хранить в памяти образ невероятный, образ запретный — образ дрожащего, испуганного ребенка. С мокрым носом, заплаканными глазами, со шрамом через щеку и беленькими прядками в пепельных, мышиного оттенка волосах.
Такие же, только без беленьких прядок, серые, мышиного оттенка волосы были у матери.
Паветта. Удручающе неприятное создание.
Жалкое.
На этом сходство заканчивалось.
Она его не любила.
Цири.
Она его даже не знала.
Но прикоснуться позволила.
Позволила обнять себя.
Для своего возраста она была высокой. А казалась маленькой. Мокрый, дрожащий воробушек. С деревянными от страха руками, неподвижно прижатыми к бокам, с горячим, липким от слез шрамом — пальцы все еще помнили жесткую линию рубца — и волосами, очень и очень мягкими, тогда растрепанными, торчащими, как пакля.
«Ласточка. Моя ласточка».
«Va faill, luned», — он сказал.
А она шмыгнула носом. Сопливым носом. И ничего не сказала.

Ушел.
Не оборачиваясь.

Разве он мог поступить иначе? Разве он мог поступить иначе?
О, мог. Мог, безусловно. И каждый день поступал.
Приказал себе ни в коем случае не вспоминать маленького, заплаканного воробушка. Сохранил в памяти совершенно иной образ. Тоже настоящий.
Ласточка. Зеленоглазая ведьмачка. Дерзкая, решительная, без страха в глазах.
Пусть только попробует к ней притронуться! Глотку перегрызет. Во сне. Собственными зубами.
Подлинная Императрица.

Там, в замке Стигга, это, разумеется, было не прощание. Во всяком случае, не навсегда.

Что-то мерзкое, липкое, страшно вонючее чохнуло за шиворот. Император вздрогнул. И наконец-то пришел в себя.
Ублюдок сдох. Валялся тут же, под ногами. Сине-зеленый — от удушья, может, от слизи, может, от водорослей, и слегка коричневый — от дерьма.
Первое, что сделал Его Величество, отплевавшись, — опустился на корточки и чуть брезгливо зажал в кулаке рукоять мясницкого ножа.
— Не стоит извиняться, — слегка улыбнулся Эмгыр вар Эмрейс, разглядывая чародейку. Ту самую блондинку из кабинета летней резиденции Кируса Энгелькинда Хеммельфарта.
Ту самую, которая его спасла.
Получается, дважды.
— Вы ранены? Нет. Прекрасно. И раз уж вы меня не убили, мэтресса, будем считать друг друга союзника, — протянул руку чародейке Белое Пламя. — Разумеется, на время. Пока не выберемся.
На шее убитого, некогда лазурного мага, что-то темнело. Родимое пятно? Нет. Татуировка. Ящерица какая-то. Может быть — саламандра.

Правы были отожравшие ряхи на контрабанде власть держатели, помогать Северу не стоило.
Не стоило ехать в Новиград.
Но разве ж он, Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов, когда-нибудь кого-нибудь слушал?
Разумеется, нет. Никого и никогда.

+4

32

Ренвейн обрадовался, что на него обратили внимание и даже признали, а то всякое бывало, на людях, да на таких людях не принято выказывать признаки малейшего знакомства с представителями Старших народов. Чревато ибо. Но сегодня, толи публика была хорошая, толи обстоятельства слишком универсальный и критичны одновременно, толи его дорогой медичке просто, как и полагалось человеку ее профессии, не ведомы были ни границы, ни титулы.
И все же дело было не до любезностей. За крепкой дверью нарастал рев толпы. Понимая, что своим тщедушным телом никак вход не защитит, Рен поспешил ретироваться вглубь залы, где свою собранность и лидерские навыки уже демонстрировала Шани. Не послушать глас трезвого рассудка стало б верхом глупости, поэтому даже хромой эльф быстро нашел себе занятие, а именно тех самых мать и сына, что помогли ему и теперь старался подсобить их временному (хотелось верить) переселению в подвал, где можно было надежно законсервироваться и ожидать пока неведомая буря пройдет. Да и что вообще случилось? Мир не без добрых людей и хромому помогли с переносом пациентов, осталось лишь перетаскать вещи, что у него уже таких проблем не вызывало. В целом Ренвейн мог и хотел быть полезным, пусть и не в той мере, что хотелось бы.
- Да просто недоразумение какое-то, вечно этим людишкам покоя не хочется, - отмахивался паренек от вялых, хоть и встревоженных расспросов истощенной эльфки, - Вы главное не волнуйтесь шибко, вон какие-то высокие чины ходют, думаю подсобят с лекарствами, обязательно, иначе же, кто им налог платить будет, не голота же, что на улицах вон кавардак разводит.
Мальчишка изволили изображать из себя шутника, хотя сам прям цеплялся за руку своей благодетельницы. Нет-нет, лекарство точно найдется и у него будет дом и будут люди из его же народа рядом, не останется нужды постоянно пресмыкаться пред каждым вшивым кметом. Конечно, с ним была добра госпожа медичка, но она так относиться ко всем, но не может же всех приютить, не ее в том вина, но на фоне всех этих беспорядков шансы на долгое и счастливое проживание в сем городе без покровительства и защиты сводились к нулю.
Наконец, вес нужное было перенесено, больные перемещены и устроены в сыром и неудобном, тесном помещении, а в массивную дверь уже пробовали легонько «стучать». Молодого эльфа такое пугало, хорошо он знал, что бывает с его собратьями в таких потасовках. Так что заинтересованный взгляд намесника или кто это там был он поймал со странным подозрением и все подумывал не послышалось ли на этом взгляде ему слово «канализация». Понимая, что его явно подзывают и взывают ко вниманию да сотрудничеству, Ренвейн осторожно проковылял к человеку, неуклюже поклонился и тихо промямлил:
- Чего господин изволите?

+2

33

— А это правда, что Вы, Ваше Величество, собственнолично прервали жизни некоторой процентной доли подосланных к Вам убийц?
Вопрос сорвался с губ замечательной во всех отношениях чародейки сразу, как она увидела взявшего мясницкий нож — с её, между прочим, кровью, — Императора. Никакой язвительной провокации. Простой степени любознательность. Призванная, к слову, на благо общего для чародейки и Императора дела.
— Временный союз меж нами обязывает меня поинтересоваться степенью Вашей готовности к выходу из сего прелестного местечка. Не будет ли более разумным использование портала?..
«Не зная ни истинных целей, ни истинного количественного преимущества противника, ни степень магической подготовки — не будет».
Если поначалу в мыслях Кейры Мец из Каррераса сохранялось ощущение диалоговой направленности, то к концу — она сама себе подбрасывала идеи и сама же их отвергала по чётко аргументированным причинам. Долго подобного рода штурмы Кейра выдерживать не умела, поэтому, словно бы случайно бросив взгляд на раздувшееся в канализационных водах тело, а после — на величественно возвышающегося рядом с чародейкой Императора Величайшей Империи, расплылась в улыбке, широкой и открытой. Улыбка озарила несколько далёкое от привычной чистоты чародейское лицо.
После рукопожатия с Императорским Величеством, наверняка, иного рода улыбок на лицах куда менее значимых особ не бывало.
«Запомнить сей миг — запомню, но вот руку-то помою при первом удобном».
Улыбка, широкая и открытая, была, разумеется, не рукопожатием вызвана, а тем, что принято называть «хорошая идея».
— А давайте… давайте немного повеселимся, Ваше Величество! На благо нашего общего дела. Никак иначе. Отойдите немного, пожалуйста. Не хочу, чтобы срикошетило в Вас случайно.
Заклятие было непростым. Как любая иллюзия, призванная задержаться в мире чуть более, чем на парочку часов. Заклятие требовало значительной доли сосредоточенности на самой магической формуле и на реакции подвергающегося заклятию объекта. На лбу Кейры проступили капельки пота.
Канализационные воды запузырились, поднялись, окутали тело убиенного лазурного мага коконом.
Пас руками, слова заклинания и — вуаля! — вода схлынула.
Лазурный маг теперь мало напоминал себя во время императорской внеплановой аудиенции.
Лежал сейчас в канализации Эмгыр вар Эмрейс, Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов.
Лежал глубоко и некрасиво мертвый.
— Будет лучше, если они будут уверены в удачном покушении, не так ли?
Полным риторического тона вопросом задалась королевская советница и чудесная во всех отношениях чародейка.
«Кто ж угадает, как Императорское Величество на такие магические шалости реагирует?»

Отредактировано Кейра Мец (2017-06-03 14:17:36)

+4

34

Не теряя времени, нильфгаардец принялся искать слабые места в изогнутой, проржавевшей решетке. Это оказалось не так уж сложно - трещина в металле предательски скрипнула, показывая, что кто бы ни устроил сражения с этой преградой ранее, не дожал ее совсем немного. Еще один сильный толчок - и железо бы сдалось, скапитулировало под натиском существа, которое это сделало. Или магии.
- Да. Я почти уверен, что он здесь. Как и утопцы. Их много. Нам нужно торопиться.
По силе Фаолэн, конечно, сравниться не мог ни с чудищами, ни с чародейскими заклятиями и их последствиями, поэтому прокладывать путь на свободу для виконтессы было несоизмеримо сложнее. Отогнуть решетку достаточно для того, чтоб можно было протиснуться, он не смог, так что пришлось пытаться выбить ее часть.
Плечо болело от повторяющихся ударов, но результат был хотя бы виден. Наконец, после очередного болезненного тарана с душераздирающим треском часть проржавевшей решетки прогнулась, отламываясь и повисая над отвратительно пахнущей канализационной жижей.
- Идем! - рыцарь протянул руку Инген, помогая ей выбраться из тупика.
Плечо саднило. Сознание немного мутилось от смеси запахов крови убитого им ранее чудища и миазмов, царивших в этих подземных могилах.
Звуки творимой неподалеку магии заставили виковарца насторожиться, выпуская руку виконтессы и хватаясь за меч. Неизвестно, кого еще могло занести сюда вместе с нильфгаардцами. Насчет мага из кабинета у аэп Эогана сомнений не было.
Ни малейших.
Где-то в боковом коридоре заворчал очередной утопец, распушивший свой отвратительный гребень. Мерцающие мутные глаза было видно даже в полумраке канализаций. Видимо, чудище тоже боялось чародейства, поэтому оно не спешило выбегать в другую ветку каналов и нападать на грязных, побитых подданных Империи.
Фаолэн против не был.
А когда расступившийся мрак явил перед ним троих людей, один из которых был мертвым, рука лишь крепче сжала рукоять меча. И лишь знакомые одежды, принадлежавшие их правителю, заставили рыцаря расслабиться. Ненамного.
- Ваше Величество! - хрипло воскликнул виковарец. - Слава Солнцу, вы живы!.. Мы с виконтессой де Тиертрэ...
Солдат скосил глаза на лежавший в канализационных водах труп. Повторявший внешность Пламени, Пляшущего на Курганах Врагов. А после он вперил твердый, тяжелый взгляд в стоявшую рядом с Эмгыром женщину. Это, кажется, была чародейка, вмешавшаяся в происходившее в кабинете Его Величества.
- Что здесь происходит?
В голосе рыцаря можно было уловить как нотки обвинительные, так и опасливые.
Может, император этот вовсе не настоящий, а творение иллюзий нордлингских чароплетов?
И приехав обратно на родину, он станет марионеткой северных королей?
Латная перчатка снова крепко сомкнулась вокруг рукояти меча, который Фаолэн, сын Эогана, не спешил опускать.
[AVA]http://sd.uploads.ru/v5NPU.jpg[/AVA]

+3

35

— Правда, — коротко подтвердил Император Величайшей Империи.
Госпожа блондинка была права: жизни некоторой процентной доли подосланных к нему убийц Его Величество действительно прервал собственнолично. И информация эта тайны из себя не представляла. Да и с чего бы, когда слухи о собственной гневливости, слухи о собственной жестокости, о скорости на расправу «эт цéтера» и, быть может, «эт цетера́» Его Величество всячески приветствовал, всячески культивировал и всячески распространял. Сам же. А как, спрашивается, не приветствовать, не культивировать и не распространять, когда император, ни ужаса, ни страха, ни хотя бы интуитивно понятного желания пред очи Его Величества прешибко обоссаться не внушающий, был не столько императором, сколько, быть может, символом — чем-то вроде грустно обвисшего над замком флага — то есть даже не столько символ, сколько без часу половая тряпка. И это, в общем-то, тоже тайной не являлось.
А вот, что тайной являться было обязано: некоторый процент от доли подосланных к нему убийц Его Величество знал поименно. Потому что сам и подсылал же. А как, спрашивается, не подсылать, когда для долгого, продуктивного, согретого лучами Великого Солнца правления страха и ужаса пред, безусловно, титанической, безусловно, тиранической фигурой Его Величества было недостаточно. И недостаточно было явно. Требовалось нечто большее — интерес народа. Его, народа, неравнодушие. В конце концов, император неуязвимый, император, не познавший на собственной шкуре ни стали, ни яда, рано или поздно превращался в балласт. От балласта же принято избавляться. Таким образом, едва свергнув Узурпатора, Эмгыр понял — хлеб хлебом, нужны еще и зрелища. Не частые, не регулярные, но памятные. Интриги, заговоры, изначально мертворожденные попытки переворота.
На худой конец — ядовитая пастила.
Эмгыр усмехнулся. Главное — не перестараться. Иначе грешным делом народ решит, будто тебя и впрямь пора свергать. Обидно бы вышло. Чрезвычайно.
Протянутую руку чародейка пожала. Эмыгр выгнул брови. Ибо не ожидал.
«Странная какая-то», — подумал Его Величество.
— Никаких порталов. Это не обсуждается.
Чародейка, по всей видимости, была согласна.
Никаких порталов. Вместо портала странноватая чародейка продемонстрировала довольно-таки изобретательное чувство юмора.
Его Величество отреагировал… никак. Всего-навсего уставился в лицо трупа. Бледное, слегка изгвазданное дерьмицом и водорослями лицо необратимо мертвого Императора Нильфгаарда.
«Так вот, как бы я выглядел, — думал Эмгыр, вглядываясь в лицо необратимо мертвого Императора Нильфгаарда. — Случись Паветте утянуть за борт и меня».
Поражало, впрочем, не это. Поражало другое — насколько дубликат оказался неотличим от оригинала.
«Неужели обманывать так просто? — почти в шутку подумал Белое Пламя. И уже без шуток добавил: — И насколько тогда просто обманываться?».
Очевидно, мысль вышла чересчур яркой, от того незамедлительно материализовалась.
— Аэп Эоган, — обернулся к рыцарю Его Величество, на всякий случай покрепче сжимая рукоять мясницкого ножа. — Здесь происходит покушение. На меня. Не очень удачное. Но… понимаю и одобряю. Покуда не выберемся, глаз с… меня не спускать. Заметишь с моей стороны что-то, пятнающее честь Империи, руби не думая. Рассчитываю на твою исполнительность. И наблюдательность.
«И все-таки. Как трудно отличить оригинал от дубликата?».
«И я… я ведь настоящий?».
У кого бы Эмгыр не спрашивал, остался без ответа.

Возможно, в канализацию их выбросило не случайно. Возможно, у дружков лазурного чародея здесь, под Новиградом, была ставка, «летняя резиденция», на худой конец — банальнейшая из банальнейших база.
И нельзя было сказать точно: успел ли маг, умирая, подать сигнал, либо дружки лазурного выследили их самостоятельно. Не так уж-то оно, если задуматься, и важно. Из примыкающих к центральному тоннелю рукавов выскочили — подсчитать Эмгыр не успел — пятеро или шестеро. С взведенными арбалетами, с мечами наголо.
На шеях двух ближайших Его Величество против воли заметил пятна, очень похожие на то, какое было у лазурного — татуировка. То ли ящерица, то ли саламандра.
Ленивый плеск канализации сменился плеском предприимчивым и деятельным — спугнутые магией утопцы взбодрились и теперь следили за происходящим. Внимательно и жадно.

— Сомкнуть ряды, поднять щиты, — ухмыльнулся Эмгыр, вполне готовый сражаться до последнего.
Не мог он все-таки подохнуть в канализации. Уж больно оригинальная смерть даже для такого в высшей степени оригинального императора.

+5

36

Оценивающий взгляд Кейры прошёлся по своевременно появившемуся нильфгаардскому воину и его спутнице. Среди всего примеченного важным чародейке показалось состояние дамы, совершеннейшим образом не характеризующееся привычными «чудесно» и «хорошо». Что до воина — Кейра разумно рта не раскрыла, здраво рассудив и чистосердечно поверив в то, что Его Величество и сам разобраться со своими подданными в силах. Однако выловила в диалоге меж ними имя мэтрессы, что не «чудесно» и «хорошо», коим тут же и воспользовалась.
— Госпожа де Тиертрэ, — надо же как-то привлечь внимание. — Могу предложить Вам согревающие чары, что совершенно не энергозатратно для меня, но весьма необходимо Вам. Кейра Мец к Вашим услугам, — улыбка у Кейры всё ещё сохраняла остатки того мгновения, когда озарение «хорошая идея» настигло её. Хотя по застывшему над своей копией Императору сразу сказать и нельзя было, что идея такая уж хорошая. Она могла бы оказаться такой! Могла. Если бы не смена численного превосходства в сторону агрессивно настроенных бандитов. Чародейка даже и не пыталась вникнуть в мотивы их действий. Ей, собственно, хотелось выбраться из канализации вот если не сейчас, то максимально близко к этому «сейчас».
— Госпожа де Тиертрэ, Вам было бы лучше держаться ближе ко мне, потому что защитный барьер обезопасит Вашу жизнь и не заставит господина Аэп Эогана разрываться меж Вами, его Величеством и боем.
«Хотя было бы неплохо и поразрываться. А там и до «выслужился» — рукой подать. Ведь не всем своим воинам Его Величество выказывает… доверие такого масштаба?»
Кейра создала защитный барьер практически сразу, как заприметила выбежавших бандитов.
Могла бы рвануть и в активный бой, но…
Было две причины такой неактивности со стороны привычной к весьма активному участию в чём бы то ни было чародейки. И обе они были весьма прозаичны: причина первая, не первостепенная, но официальная, — барьер для их маленького, но гордого отряда забирал некоторую долю небезграничных сил; причина вторая, первостепенная, неофициальная, — любопытство подталкивало Кейру посмотреть на Императора в деле, так сказать. Уж больно у него многообещающей была ухмылка. А Кейра любила многообещающие ухмылки. Они либо что-то под собой имели, либо — нет. Судя по тому короткому «правда», вероятность первого варианта — высокая вероятность.
К сожалению, её заинтересованное наблюдение сбилось в первую же волну: защитный барьер спасал от арбалетных болтов, но не от вероломных бандитов с мечами наголо. Замечательная во всех отношениях чародейка ослепила ближайшего к ним с госпожой де Тиертрэ головореза и без зазрения совести повелела ему отдаться утопцу, жаднее прочих всматривающегося в их маленький живой отряд. Открыла рот, чтобы предложить госпоже де Тиертрэ подобрать упавший в воды меч, но, воскресив в памяти образ госпожи де Тиертрэ, даже не стала оборачиваться. Зачем унижать предложением, которое не может быть исполнено? А если может, то уж точно в нарушение той уличной заповеди, которая о «Сам себе не навреди».

+4

37

Пояснение нильфгаардца не удовлетворило, впрочем, лучшего сейчас он и не добьется. Не время выяснять отношения, когда в канализации их найти может кто угодно. И что угодно. Здравый смысл подсказывал, что здесь может водиться что-то хуже утопцев...
Именно поэтому выбираться следовало как можно быстрее. При этом не спуская глаз ни с магички, ни с императора, чья точная копия кормила пиявок. К сожалению, уйти далеко группа нильфгаардцев не успела - помимо не совавших свой нос к источнику магии утопцев появилась группа хорошо вооруженных бандитов, стеснявшаяся куда меньше.
Защитный барьер остановил первый залп арбалетных болтов, с искрами отскочивших от него. А в словах Эмгыра была горькая ирония - щиты бы им сейчас очень пригодились. Пусть даже обращаться с ними хорошо ни рыцарь, ни император не умели, в их ситуации любая защита может помочь спасти свои жизни.
Пока нордлингская колдунья будет держать барьер - арбалетчиков можно не бояться. По-настоящему решит исход этого маленького сражения то, насколько хорошо сможет удержать меч в руках аэп Эоган.
Рыкнув, он отразил удар первого вломившегося под барьер головореза, тут же ломая ему нос сильным ударом рукоятью меча в лицо. Противник рухнул на землю, смешивая бьющую ручейком кровь со зловонными водами, громко хлюпающими под ногами нильфгаардцев и бандитов. Следующий получил удар наотмашь в бок, распоровший кирасу и заставивший пошатнуться. Фаолэн бы тут же его и прикончил, если б враг чудом не успел блокировать второй удар.
Толчок корпусом.
Замах.
Удар, сопровождаемый звуком разрубаемой плоти и клекотом.

Броня едва выдержала удар цепом в грудь, заставляя рыцаря отступить на пару шагов назад, перевести дыхание и перехватить поудобнее меч. Каким-то чудом Фаолэн увернулся от нацеленного в голову шипастого шара на цепи, и тут же контратаковал резким выпадом, пронзая нападающего насквозь и используя его тело как еще живой щит на пару секунд.
Брошенный назад взгляд заставил нильфгаардца выругаться.
- D'yaebl! Нам нужно двигаться.
Утопцы смелили не по часам, а по минутам, и медленно, опасливо, но все же крались в их сторону.
Арбалетчики же и не думали прекратить стрельбу.
Оказаться вот так меж двух огней было смерти подобно.
[AVA]http://sd.uploads.ru/v5NPU.jpg[/AVA]

+3

38

Юная медичка смирилась с мыслью о том, что после того, как все уладится (а она очень на это надеялась) ее ждет штраф, наказание или хуже всего – снятие с должности. Что поделать, такая уж она была – истинный медик, готовый рисковать жизнью, карьерой и собой ради спасения других жизней. Нет, Шани не была слабохарактерной или глупой, просто она воспиталась такой, с такими принципами и правилами жизни.
Что больше всего удивило девушку в данной ситуации, так это то что остальные медики начали действовать по ее приказам, если их можно таковыми назвать. Даже Госпожа и та помчалась помогать с транспортировкой больных и покалеченных.
Удары в дверь становились все сильнее, пыль опускалась волнами на пол госпиталя, постепенно превращая помещение в туманную местность.  Дышать становилось затруднительно, но пока еще свободно.
Мы тут не протянем, надо уходить куда-то…А куда? В канализацию? Шани застыла на несколько мгновений, но резкий удар по дверям госпиталя, и трещины, образовавшиеся в месте удара, вернули девушку в реальность.
-Господин. – Шани аккуратно подошла к Ляшарелю, который о чем-то разговаривал с мэтрессой и кивал в сторону знакомого медичке мальчика эльфеныша,- я понимаю, что за мое поведение меня следует наказать, но я позволю себе опять выступить. Здесь находится нельзя, нам нужно отступать. Единственная возможность – в канализацию. Но для начала надо посмотреть безопасно ли там. Ага, в канализации…безопасно…как же. Хотела бы вызваться как доброволец в эту, скажем так, экспедицию. У меня есть хоть какие-то защитно-боевые навыки, да и канализацию я знаю довольно хорошо. – Шани поочередно взглянула на Господина и Госпожу, и потом низко склонила голову, - так же, хоть сейчас и не время, приношу извинения за свое поведение, но в Оксене меня учили действовать в экстренной ситуации самостоятельно, если уверена в своей правоте.

+2

39

Там, где спасовала женская настойчивость, прекрасно показала себя грубая мужская сила. Певчая птичка Инген обрела свободу, с которой, как и с жизнью, успела попрощаться, но очень скоро об этом пожалела. За решеткой хотя бы было безопасно. Мертвые глаза тех, кто когда-то были людьми, пусть, грешными, пусть убийцами и самоубийцами, следили за ними взглядом, в котором мешался страх и неукротимый, бессмысленный и от того еще более жуткий голод. Голод по насилию, крови и криками, приносящими подобие жизни в их столь же бессмысленное существование.
Виконтесса безропотно позволила Фаолэну взять себя за руку, словно ребенка, стараясь не отставать и ее задерживать торопящегося покинуть это место воина, что давалось ей с огромным трудом. В дыхании ее без труда различался свист, грудь все еще стискивало удушье, возбуха остро не хватало, и от того, что приходилось чуть ли не бежать на пределе сил, темнело в глазах.
Когда впереди замаячили человеческие силуэты, ей было уже все равно, свои это или враги, в голове билась одна мысль: “Минуту отдыха. Одну минуту, а потом хоть потоп”.
- Ваше Величество…
Она привалилась к стене, силясь перевести дух, и с возмутительным равнодушием смотрела на труп Императора - или иллюзию оного, - краем сознания понимая, что на самом деле происходит.

- Ты боишься войны?
- Что? О чем ты? - Рейнеке оторвался от созерцания батального панно и удивленно посмотрел на певицу.
- Провинции почти подчинились, но ведь это не конец. Он уже давно смотрит на север.
- Да. Ну и что?
- Эта война может изменить лик существующего мира. И кто знает, к лучшему ли.
Поэт смотрел на нее как-то странно, никогда раньше она не видела его таким. И оттого стало неуютно, если не сказать - страшно.
- Нет, я не боюсь войны. Но я боюсь того, как ты о ней думаешь. И того, как ты о ней говоришь. Ты понимаешь?
- Да, понимаю, - после паузы ответила она. - Ты прав, Рейнеке. Ты всегда прав…

Полуэльф был прав, бояться надо не войны. Бояться надо предательства. Кто-то предал их, и вероятный результат этого предательства лежит сейчас у ее ног в вонючей грязи. Верить, что это правда, что это на самом деле произошло, не хотелось. Слишком сильно это отразилось бы на… лике мира. А потому, подсознательно отвергнув подобную реальность, Инга приняла реальность наиболее приемлемую - Император жив, но все они по уши в дерьме. Отнюдь не фигурально. Но с этим еще можно было что-то делать.
- Благодарю… мэтресса, - виковарка удивленно посмотрела на странную чародейку, чувствуя, как по телу уже расползается живительное тепло.
Сложно сейчас было понять, почему северный маг помогает им, однако помощь ее пришлась как никогда кстати. Впрочем, буквально минуту спустя Ингу этот вопрос временно волновать перестал - задышав полной грудью, она была вынуждена заново примиряться с отравляющими воздух миазмами, и нестерпимая вонь заполнила ее сознание.
А потом опять завязался бой, в котором единственная помощь, которую она могла оказать сражающимся - это не мешаться. Держась позади чародейки, она думала о том, что не о таком мечтала, получив титул, но прошлое не желало ее отпускать.
Утопцы причмокивали.
- Мэтресса, - окликнула чародейку Инга, с трудом отрывая подол платья выше середины икр, догадываясь, что, возможно, снова придется бежать, - нужно отпугнуть нежить, пока они окончательно не осмелели.
[AVA]http://s6.uploads.ru/YRCSe.jpg[/AVA]

+2

40

— Доброволец, значит? — выгнул брови Ляшарель, поглядывая на рыжеволосую медичку. — Отчего бы и нет, веди.
Говоря начистоту, ничья посторонняя помощь ему не требовалась. При необходимости — а таковая скалилась в рожу самым что ни есть паскудным образом — выбраться из оккупированного решительно настроенным электоратом госпиталя он мог самостоятельно. И в то же время не мог. Не мог по той простой причине, что, прожив целую жизнь под личиной стервеца Ляшареля, так и не имел счастья окончательно, бесповоротно скурвиться, что по-прежнему чувствовал себя в ответе за тех, кто слабее, тех, кого мог защитить.
Например, стоит решительно настроенному электорату пробить защиту госпиталя, хромоного эльфенка разделают первым. Не потому, что виновен, даже не потому, что эльф — потому что медленно бегает. Потому что раздавить щенка с перебитыми лапами — удовольствие, потешить себя которым не возбраняется никому и доступно абсолютнейше всем.
«Становлюсь сентиментальным. Продолжу в том же духе — повесят, — совершенно отчетливо понимал Ляшарель. — Пожалуй, следует помолиться, чтобы повесели».
Могли ведь и сжечь.
— Возьмите факелы и какое-нибудь оружие, — распорядился наместник по делам безопасности иерарха города Его Сиятельство Ляшарель. — Держитесь меня и ничему не удивляйтесь.
Воняло в канализации, как и ожидалось, прескверно.

***
Завертелось. Закрутилось. Крики, лязг металла о металл, скрежет, кровь, смерть.
Проследив взгляд нордлингской чародейки, шалея от азарта, Эмгыр рванул в сторону, нисколько не думая о риске, окунул правую руку в воду по локоть, выхватил, не позволяя уйти на дно, справный такой одноручный меч. И замер. В конце концов, что он мог сделать?
Отбивать болты мечом он не умеет. Взять на себя хотя бы часть утопцев, позволяя тем самым Эогану сосредоточиться на арбалетчиках и мечниках? Ну так он не какой-нибудь там Геральт. Да, вероятно, пустить кишки паре-тройке успеет, а потом что? А потом обнаружит себя отрезанным. С клыками в холке и когтистой лапой в каком-нибудь жизненно важном месте. Утопцы пусть и были не самой разумной нечистью, все-таки откровенными тупицами, на подобии большинства налогоплательщиков что Юга, что Севера, не являлись по определению.
Помочь Эогану? Гениальный план. И, надо думать, в высшей степени героическая смерть. Сколько таких вот перспективных офицеров полегло исключительно потому, что очередному Его Превосходительству взбредало в голову спешиться в разгар сражения, напрочь забывая о том, что хороший генерал — не столько тот, кто знает, с какого конца хвататься за меч, но прежде всего тот, кто не мешает профессионалам качественно выполнять их дело.
Тихо Эмгыр выругался. Оставались еще женщины. И утопец, который подбирался к Инген.
Ни о чем не думая, бросился наперерез. Чудовище, встопорщив гребень, шипело.
Должно быть, следовало произнести что-то помпезное: «За Нильфгаард!», «Слава Империи!». Не произнес ничего — с силой резанул чудище через грудь, по ключицам и шее. Забулькало. Завоняло. Эмгыр обернулся, хотел было что-то сказать Инген, не успел, пошатнулся, из правого бедра, уйдя в мясо по оперение, торчал арбалетный болт или, как еще говорили, «бельт».
— Зарраза, — выругался Его Величество.

Утопцы на мгновение оторопели. С диким рычанием из-за угла вынырнуло нечто. То ли здоровенная собака, то ли здоровенный волк — сильный, быстрый, покрытый густым серым мехом зверь, который, на секунду, вполне по-человечески обведя взглядом рыцаря, императора, женщин, принялся рвать утопцев так, будто те были сшиты из гнилых тряпок и набиты сеном.

«Выживу и...», — Эмгыр не додумал, рану рвало, в глазах темнело.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Этот мир не ждет гостей (Новиград, январь, 1269)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC