Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)


Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)

Сообщений 61 страница 71 из 71

1

http://se.uploads.ru/t/dC5KH.jpg

Время: 27 — ... января 1269 г.
Место: Аэдирн, Каэдвен, локации меняются согласно логике повествования.

В связи с участившимися набегами разбойников, выдающих себя за рыцарей Ордена Пылающей Розы, на поселения в Аэдирне и Каэдвене, а также в связи с разоблачением одной такой разбойничьей шайки самим Орденом в селе Кислобор, властями княжеств принято решение дозволить истинным рыцарям Ордена патрулировать дороги и тракты на территориях обоих княжеств. Что в свой черед подразумевает не только охрану купеческих караванов и осуществление безопасности одиноких путников, но и скорую расправу над теми, кто был схвачен на месте преступления.
Помимо трактов, особый интерес рыцари питают к Синим Горам, куда с недавних пор осуществляют регулярные и даже вполне продуктивные вылазки. Охотятся адепты Ордена в основном на эльфов, заподозренных в связях со скоя’таэлями; впрочем, мелкой добычей навроде нечисти тоже, разумеется, не брезгуют.
Как итог: слухами о деяниях Ордена земля полнится. И не все из этих слухов приятные. От источника в аэдирнской армии (по совместительству агента Темерии) до чародейки Трисс Меригольд доходит прелюбопытная информация: во-первых, есть основания полагать, мол-де, по крайней мере, часть подразделений Ордена имеет связи с разведкой Нильфгаардской Империи; во-вторых, под селом Кислобор (едва не пополнившим собой список деревень, вырезанных псевдо-орденцами) видели некую пепельноволосую девушку, весьма похожую на некую пепельноволосую княжну — шутка ли! — тоже связанную с Нильфграардской Империей. В-третьих, по всей видимости в рядах самого Ордена единства нет, ибо некоторые из нападавших на село рыцарями действительно были. В любом случае расследование обстоятельств произошедшего далеко не окончено.
В-четвертых, пределы Кислобора рыцари Пылающей Розы на сегодняшний день покидать не собираются, мотивируя свое присутствие а) необходимостью завершения расследования; б) желанием избавить жителей села от совсем уж обнаглевшей нечисти; в) поговаривают, в ближайшие дни грядет полное солнечное затмение, а это время, когда на дороги выползает такое преогромное множество страховидл, гадов и гадостей, что неспокойно на душе становится даже самому закаленному боями рыцарю.

_______________
* Quo vadis? — Куда идешь, Иисус?

0

61

Орден Пылающей Розы. На окраине лагеря.

Суровая непогода не унималась. Ветер все еще мешал как следует рассмотреть странных девочек, игравших в ладушки на границе леса. Все дело было в них – решила Трисс, но не успела четко сформулировать мысль, как в направлении детей был брошен кинжал.
— Не надо, – силясь перекричать вьюгу, выкрикнула она, обернувшись к женщине-воительнице. – Не трогай их. Это может нам навредить. Их и так уже что-то разозлило.
Не было времени остановиться и спокойно обдумать происходящее, но выдыхая облачка пара, Трисс наскоро прикидывала, что могло так переполошить лесных – без сомнения! – созданий, что они решили ожить и атаковать деревню.
— Да-да, – отмахиваясь от заботы рыцаря, быстро откликнулась Трисс. Она ворошила ладонью каштановые волосы и перебирала в уме подозрительные совпадения с Новиградским происшествием. – Если это местные дети, то, возможно, и не они…
Трисс не договорила. Удивленно вскинула бровь и покосилась на увитый языками пламени топор. Это не было действием какого-то диковинного артефакта или магией заточенной в глифы Старшей речи. Рыцарь был чародеем. Трисс уловила как движется поток необузданной, контролируемой не по академическим нормам Силы. И это он-то? Рыцарь в рядах легендарного Йоханн-Крестителя, которым тут была напугана вся деревня?
Невольное любопытство отразилось в глазах Трисс интригующим блеском. Она оправила спутавшийся плащ и двинулась следом за мужчиной, который силой и магией прокладывал им путь. Сама Трисс лишь уворачивалась и сторонилась атакующих деревьев, приберегая магический резерв. Она не чувствовала поблизости водной жилы, а чтобы впитать Силу из земли нужно было сначала разгрести снег. И чтобы в решающей схватки не пришлось отдавать на заклинания силы собственного тела, нужно было с магическими пасами повременить.
— Послушай, – кричала вдогонку Трисс, глаз не спуская с одержимых девчонок. – Кто-то нарушил их спокойствие. Сделал что-то неправильное – нарушил баланс.
Говоря «Их», Трисс не имела в виду детей то ли пекаря, то ли бортника. «Они» – те силы, которые напали на Новиград, разбуженные человеческим невежеством. Ложе не составила труда по горячим следами разобраться в причинах Новиградской трагедии, но с лешим связываться никто не стал. Эх, ведьмака бы сюда! Но мысль о ведьмаках отозвалась тупой, саднящей болью глубоко в груди.
Новая вспышка Силы была такой ослепительной и яркой, что казалось будто даже не чародей – каждый Кислоборец – мог почувствовать в каком конце деревни случился выброс. Взорвался и тут же погас.
Со скрежетом, с треском словно бы ломающихся ветвей, древолюди вдруг застыли на месте. Они останавливаясь в нелепых позах – кто пытался ухватить противника, кто отступал назад, пятясь от огня, а кто и вовсе заваливался назад, сраженный копьями и мечами – становясь больше похожими на деревья обычные, но оставаясь все такими же пугающими.
Среди этого хруста, и словно на миг стихшей вьюги, страшнее всего казались произносимые пусть быстро, но четко и понятно загадочные слова детей. Трисс готова была поклясться, что финалом этой считалочки станет скрежещущий хохот, но вместо этого звуки голосов резко оборвались и дочери то ли пекаря, то ли бортника упали на рыхлый снег мертвыми.

— Это не они, – переводя взгляд на рыцаря, подтвердила очевидное Трисс.
Лешаки остановились, терзавший уши гул стих, даже потусторонние голоса одержимых детей больше не тревожили слух.
— Нужно проверить там – в другом месте, – Трисс была уверена, что рыцарь-чародей тоже понял где именно. Лицо ее было хмурым и по нему было видно, что она не ждет чудесного и внезапного спасение. – Чтобы быть уверенными, что все закончилось. Но мы не сможем перенести достаточно людей порталом. Твой командир может быстро собрать отряд? У вас ведь есть лошади?
Только сейчас Трисс присмотрелась к своему невольному напарнику и заметила его необычную, не самую располагающую внешность.
— Меня зовут Трисс Меригольд, – взгляд ее был все еще хмурым и колким.

+6

62

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Лазарет.

Все в этом мире связано незримыми нитями, каждый - с каждым, знает ли он об этом или нет, верит в это или нет. И в тот момент, когда два светила - дневное и ночное сошлись в небе, пусть и скрытые от людей пеленой облаков и снегопада, когда где-то за окраиной деревни вспыхнуло тело Хозяйки, когда незримая никому, кроме чародеев, волна Силы разлилась по лагерю Ордена и топор в руке Йоханна из Кариотты заискрился... В этот момент лекарь, поднявшись с земли, неспешным шагом приближался к светловолосому новичку, и лицо его было странно неподвижным, а глаза - словно у рыбы, вытащенной из воды.
- Манфред? - переспросил он, приближаясь к парнишке, ибо тот несколько минут назад назвался этим именем. Во взгляде лекаря, неподвижно вперенном в лицо Себастьяна сквозило странное сочетания хищной цепкости древнего существа и в то же время - откровенного любопытства годовалого ребенка.
- Даааа!!! Мы сделали!! - торжествующе вопили над тушей обезглавленного лешего Янек и Феликс, хлопая друг друга по плечам, но рыцарь, казалось, этого не слышал. Пока возле лазарета не появились двое, тащившие на плаще тело третьего.
- Брат-лекарь! Брат-лекарь!! Ланц, мать твою!!!
Наваждение мгновенно сползло с лица лекаря, сделав его совершенно обычным, если не считать избороздивших левую половину лица шрамов. Незримые нити рвались одна за другой, поскольку ничто в этом мире не остается неподвижным навечно: Хозяйка горела, планеты продолжали свое неспешное движение по небосклону, где-то на краю лагеря командор шел в атаку. Лешие один за другим начали застывать на месте, и воодушевленные таким преимуществом рыцари с богатырским ревом кинулись валить их. Судя по звукам, доносящимся сквозь метель, рядом уже не кипела битва, а работала артель дровосеков.
- Феликс, Янек! - взгляд брата-лекаря был хмурым и сосредоточенным, - И ты, Манфред - за работу!
Ланц прихватил Манфреда-Себастьяна за плечо и буквально потащил в лазарет, куда уже внесли раненого. Обстановка внутри была отнюдь не радужная - походные печки, прогревающие его, потухли, холод царил такой же, как и снаружи, потолок и стены поблескивали от покрывавшего их инея.
- Манфред, растопишь все печи, нагреешь воды, и ко мне. Вы, - кивнул Ланц обоим пажам, - принимаете раненых.
И раненых понесли, валом, - видимо, оборона подходила к концу и образовалось много свободных рук. Тройме, в считанные минуты подготовивший лекарства и инструменты и надевший кожаный фартук, ходил между койками и оценивал масштаб предстоящей работы.
"Брат Харальд - перевязать, брат Арвед - перевязать, брат Йорн - оперировать, брат Гюнтер - безнадежен, брат Карстен - оперировать, брат Юстус - мертв, брат Дамиан - перевязать..."
Лазарет отогревался и стремительно наполнялся суетой, стонами и матом. Раненых прибавлялось, появилось еще несколько пажей, которые под руководством Янека сновали туда-сюда, оказывая первую помощь, лекарь оперировал на грубо сколоченном деревянном столе, освещенным несколькими толстыми свечами.
- Манфред, управился? Иди сюда.
И снова долгий и внимательный взгляд в лицо, но уже не такой, как вначале. Обычный взгляд, обычного человека. Недоверчивый, оценивающий... и с каким-то странным, почти мучительным беспокойством, от которого чуть правее переносицы пролегла короткая вертикальная складка.
"Неужели это он? Но... нет, он должен быть младше. Или ошибаюсь?"
Раны, в основном, были нехорошие, рваные, и что хуже всего, с изрядным количеством засевшей в них мелкой щепы, которую приходилось кропотливо вытаскивать. Обезболивающее принималось не сразу, у некоторых принималось слабее, чем должно, но действовать надо было быстро. Дурная лазаретская реальность.
- Манфред, придержи ему ноги. Да навались сильнее, ты не с девицей на балу! Вот так. Свечу не повали.
Рана. Рваные края, фонтаном бьющая кровь, щепки. Мучительное мычание раненного с зажатым в зубах бязевым жгутом. Щепки, одна, вторая, третья... И наконец-то совсем остекленевшие от наркоза глаза.
- Подай мне те щипцы, - и снова внимательный взгляд, пока руки работают, казалось бы, сами собой.
"Могла она уехать в Каэдвен? Возможно... почему бы нет?"
- Так. Теперь иглу... угу... Повязки...
Теперь можно пару минут передохнуть, пока со стола стащат одного пациента и положат следующего.
- Так ты говоришь, из Каэдвена, Манфред? А из какого города родом? И не сочти за бестактность... как имя твоей матери?

+5

63

Орден Пылающей Розы. На окраине лагеря.

Кинжал, подаренный Крестителем, цели не достиг. По неведомой причине тот накренился и врезался в древесную рожу молодой берёзки, которая как и её сородичи, обрела телесный вид и с не менее кровожадной яростью неслась навстречу злополучной троице. Хелль недовольно выдохнула. В своей меткости она не сомневалась, видимо здесь была замешана не просто местная кислоборская нечисть, а Сила. Сила, которую она едва уловимо чувствовала между лопаток, как старая ноющая боль от чёрной татуировки змея.
- За спрос денег не берут. Зато, знаем, что девчонки обычному железу не поддадутся, - спокойно ответила молодая женщина, вглядываясь в полуэльфок. Тут Креститель заговорил о магии. В последние месяцы он прибегал к неё всё чаще и чаще. Она сглотнула, бросив обеспокоенный взгляд на Йоханна. Этот экзальтированный блеск в глазах напоминал ей что-то до боли знакомое. Но вот что? Ощущение дежавю не отпускало, но стоило Крестителю отдать своё командорское распоряжение Хелль отмахнулась от надоедливого чувства и без всяких возражений обеспечила обещанное прикрытие.
Топор в руках Йоханна загорелся. Подступило трое древолюдей, но стоило мужчине только замахнуться как лесные твари разлетелись в щепки, раздавленные Силой и чужой чёрной волей. Хелль в лице не изменилась, только взглядом поймала улыбку командора, дикую и на удивление приятную. Чародейка тем временем геройствовать не спешила, позволив новоиспечённым знакомым проложить путь к девочкам, стоявшим на лесной опушке.
Троица подобралась совсем рядом, как неожиданно по поляне разнёсся дикий волчий вой. Вой печали и какого-то бесноватого облегчения. Хелль что-то почувствовала, но сформировать свои ощущения не смогла. Ледяной ветер, который до этой самой минуты нещадно бил в лицо, приутих. Неожиданно опушка из страшного месива тел и разбитых щепок превратилась в самую обычную лесистую местность – древолюди замерли, принимая самые диковинные позы. Кто превращался обратно в деревья, кто просто затих. Девчонки, позабыв об играх, нечеловеческим голосом произнесли жуткие на слух слова. А потом замолкли. Навечно. Хрупкие фигурки качнулись и канем рухнули на землю. Неживые.
Недолго думая, Хелль двинулась вперёд, к той самой берёзке, что замерла и девчачьих тел. Выдернув кинжал из ствола, глянула на детей. Совсем бледные. На лице Марты мгновенно расплылись трупные пятна, а водянистые светлые глаза пусто смотрели в неизбежность. Потянув рукав полушубка, да так чтобы не коснуться лица девчонки, Хелль прикрыла ей глаза. В этом жесте не было ни жалости, ни милосердия. Только немая солидарность.
- Госпожа Меригольд, - неожиданно отозвалась Сверре, не дав Крестителю ответить, - для людей не посвящённых, пожалуйста, разъясните в какое это именно место, вы собрались вести наших людей? Благодарю за помощь и фейерверки, но по опыту общения с вашим людом знаю – бесплатный сыр бывает только в мышеловке, - без особого выражения в голосе сообщила Хелль, опёршись о злосчастную берёзку.
- Вы бы лучше рассказали какими это ветрами вас, чародейку, занесло на территорию нашего лагеря в самый разгар нападения нечисти.

+6

64

Орден Пылающей Розы. На окраине лагеря.

Произносимая девчоночьим писклявым голосом, от того вдвойне противная считалочка стихла. Два тела рухнули в снег.
«Сами померли или чародейка убила?», — мельком подумал Крес, поражаясь тому, какое, оказывается, холодное, даже ледяное древко секиры, по-прежнему испускающей тусклый изжелта-красный свет.
В остальном было тихо. Древолюди застыли, рыцари, как и полагается рыцарям, суетились, впрочем, слаженно, целеустремленно, не слишком бодро, но вполне деловито, разбирая, по кому из братьев готовить тризну, кого — волочь в лазарет.
Крес молчал. Долго. Уже без улыбки.
О том, скольких он сегодня лишился, подумает потом. Куда важнее было другое — выяснить, курва, что здесь случилось.
И наказать виновных.
— А? Не они? — обернулся к чародейке Йоханн, перехватывая ее изучающий взгляд и отвечая аналогичным.
Что ж, она была молода, стройна, изящна, разумеется, красива — даже сейчас, в сумерках, великих трудов стоило не залюбоваться, как соблазнительно искрят золотые нити в ее густых, каштановых локонах. А вот глаза, глаза, как у всякой чародейки, были холодными, умными, пожалуй, даже с избытком  — рассудительными. То ли голубые, то ли синие.
— Да, вероятно, это не они, — подтвердил Крес, напрочь теряя интерес к мертвым девочкам. Если он вообще, этот интерес, когда-либо был. — На помощь моего командира я бы не рассчитывал. Гнуснейший человек, к тому же жадный. Но выдающийся руководитель. Если позволите, госпожа Меригольд, предложу альтернативный план: сейчас мы отправимся в мой шатер, выпьем, перекусим, немного поболтаем. Потому что, — скривился Креститель. — Хелль права. Бесплатный сыр — в мышеловке. В совпадения я не верю, а для более-менее продуктивного колдунства, душа моя, тебе явно не достает сил.
Снег падал. Рыцари суетились. Не долго думая, Йоханн отыскал ладонь чародейки — прохладную, и крепко сжал. Ладони у него были не слишком узкие, не слишком широкие, очень горячие и невозможно сухие.
— Будем знакомы — меня зовут Йоханн. Йоханн из Кариотты. И это мой лагерь, это мой отряд. И... ты ведь понимаешь, Трисс Меригольд, я не в том настроении, чтобы принимать отказ.

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Лазарет.

— Ланц! Ланц! — вламываясь в лазарет, рычал Альбрехт, рыцарь из пришлых, прижимая к груди левую руку. Рукав стеганки был распорот, истерзанное предплечье опухло и сильно кровоточило.
— Тяпнула! Тяпнула! Сука! Гребаная скотина!
Гребаная скотина, что удивительно, плелась следом за Альбрехтом. Самая обыкновенная серая, длинномордая дворняга. С опущенным хвостом и почти человеческим раскаянием в умных, изжелта-карих глазах.

***
— Ты же вернешься, Керби, правда?
— Конечно вернусь. Ну? Ну? Чего разнюнилась? Моя ты дурочка, — улыбнулся Керби. Улыбнувшись, поцеловал.
Люсьен плакала. А говорили, мол, девочки в «Gwyn Diomed'ea», самом экстравагантном борделе Новиграда, сплошь жемчужины. И никогда не плачут.
— Улыбнись, Лю, ну улыбнись. Пожалуйста. Ради меня.
— Хорошо, — кивнула Люсьен. — Вот только я уже скучаю.
— Хватит, дурочка. Хольк пробудет в порту еще две недели. Рановато ты заскучала.
— А что скажет капитан?
— Да какая разница? Без штурмана ему все равно никуда. Ну! Ну! Улыбайся, Лю. Улыбайся! Ты мне нужна красивая.
И Люсьен улыбнулась. Всего на мгновение. Потому что через миг громко, испуганно ойкнула.
Ее укусила блоха.
Хольк назывался «Катриона». И он действительно пробыл в порту Новиграда две недели. Семь месяцев назад.

— Думаете, это начало эпидемии, мэтр Кавалли?
— Не могу сказать, мэтр Карво, — оторвался от реторты мэтр Кавалли. В реторте что-то булькало. Что-то красное. — Но очень похоже. Впрочем…
— Впрочем? — выгнул брови мэтр Карво.
— Впрочем! — улыбнулся мэтр Кавалли. — Думаю, мне удалось отыскать лекарство. Не такая уж эта pestis и страшная. Верно говорю, Лили?
Лили, крупная борзая сука, не ответила. Лили заворожено следила за клетками. И заточенными в них крысами.
— Ты ж моя умница, — похвалил собаку мэтр Кавалли. — Коллега, обратите внимание на крыс. Выглядят вполне здоровыми, правда?
— Да, — скептически нахмурился мэтр Карво. — Пожалуй, да.
— К вашему сведению, коллега, еще вчера они подыхали.
— Ох! Ну надо же! Кстати, давно собирался спросить, вы не опасаетесь держать в лаборатории собаку? Мало ли, что взбредет ей в голову. А у вас тут, — с придыханием добавил мэтр Карво: — Исследования.
— Ах, не выдумывайте, коллега! Моя Лили — умничка. К тому же нет на свете создания, более миролюбивого.
— Ну, как скажете, коллега. Тогда я спокоен.
— И Новиграду, замечу, беспокоиться не о чем. Никакой эпидемии, коллега! Никакой эпидемии!
Лили гавкнула. Крысы замерли. Будто по команде. Все как одна. Это было четыре месяца назад.

— Нет, Лили! Нет! Лили, фу! НЕЕЕЕТ! ААААА!
Умничка Лили, самое миролюбивое создание на свете, рычала, вгрызаясь в тонкую шею мэтра Кавалли, беспрестанно чавкала. Впервые за всю жизнь она была свободна.
Кровь кипела. Охота пьянила. Охота дурманила. Удачная охота.
Мэтр Кавалли дергался. Умирал мучительно. И очень, очень долго.
Из разбитой реторты что-то вытекало.
Падая, мэтр Кавалли обернул несколько клеток. Некоторые открылись. По лаборатории сновали крысы, жирные, вездесущие, ничуть не менее опасные, чем крупная борзая сука.
И их было много.
С Ночи Когтей и Клыков, чудовищного новиградского побоища, прошло около месяца.

Дружок выл. Он не ел уже сутки, а потому, заметив юркнувшую из-под крыльца крысу, бросился вдогонку, догнав — глухо урча, разорвал.
Крыса оказалась жесткой. И не слишком приятно пахло.
Съел, не раздумывая.

Дружка, серую, длинномордую дворнягу из Новиграда, спасенную от верной гибели поразительным дуэтом шулера и вампира, без малого три недели назад обнаружила в лесах Аэдирна Хозяйка.
И тоже спасла. Потому что увидела в нем Нечто. Нечто неживое, но и не мертвое. Нечто, способное убивать.
Нечто дремало.
Тогда.
Не сейчас.
***
— Сука! Сука! Гребаная ско… — прохрипел Альбрехт. Осекся, упал.
Лицо было бледным, влажным от пота; кожа — лихорадочно горячей.
Дружок топтался на месте. Самая обыкновенная серая, длинномордая дворняга. С опущенным хвостом и почти человеческим раскаянием в умных, изжелта-карих глазах.

+6

65

Орден Пылающей Розы. Лагерь.

Молчание рыцаря несколько затягивалось. Трисс успела рассмотреть его лучше, приметить тяжелое, нужное не чародею, а именно солдату обмундирование. Мужчина был в высшей степени необычен как поведением, так и внешностью. Склонив голову набок – каштановые пряди выбились из наспех сооруженной еще утром прически и легли на плечо крупными завитками, – Трисс поймала его устремленный к хрупким, бездыханным телам детей взгляд. О чем он задумался?
— Мы ничего не сделали, чтобы остановить феномен, – Трисс деловито вскинула голову, обращаясь к женщине, которая вместо рыцаря подала голос и вступила в переговоры. – А значит, его или временно, или насовсем остановили в другом месте. В наших интересах проверить и убедиться, что причина феномена устранена полностью.
Теперь, когда не нужно было отбиваться от деревьев и следить чтобы хлесткими ветвями с плеч не снесло голову, Трисс чувствовала себя увереннее. Она оставила без внимания рыцаря и всем корпусом развернулась к его подопечной – почему-то не оставалось сомнений, что мужчина старше по званию.
— Я чувствую магический фон на другом конце деревни, – продолжила она, отвечая на вопросы. – И в вашем лагере оказалась потому, что почувствовала несколько очагов. Переместилась к ближайшему, но теперь понимаю, что причина феномена была не здесь. Так или иначе, я – чародейка. Моя обязанность противостоять враждебной человеку магии и защищать простых обывателей от магических угроз, – она выдержала паузу. – Даже если ко мне за помощью никто не обращался.
Голос подал рыцарь, и Трисс отчего-то вздрогнула, оборачиваясь. Его манера речи и повадки, коих она не замечала в пылу сражения, теперь настораживали все сильнее. Что тут не так? Правдивые или нет, но самые невероятные слухи окутывали Орден пылающей розы. Теперь Трисс начинала понимать, что поводы для странных сплетен рыцари давали хотя бы из-за таких вот личностей.
— Каков бы ни был, я буду говорить… – потоком мыслей, всем телом... душой противясь заключенной в его словах энергии начала Трисс, но осеклась. Поджала губы, уже подсознательно понимая, что услышит в следующую секунду. Ну конечно… Конечно.
Она молча одернула руку, но не смогла высвободить ладонь. Коротко покосилась на застывшую рядом женщину – Хелль, а затем снова посмотрела в темные, черные глаза. Расслабилась.
«Так вот ты какой, Йоханн?»
С этой мыслью Трисс свободной рукой подобрала полы плаща и последовала туда, куда ее повел орденский главарь.
— Не откажусь от еды, – со скованной, поддельной улыбкой произнесла она по пути. – С самого утра ни крошки хлеба не было во рту.
А взгляд так и скользил, подмечая все, что встречалось на пути – рыцари, шатры палаточного городка, состояние дел, входы и выходы из лагеря. Ох, не была уверена Трисс, что получится миром сладить с орденским командиром, каждое прикосновение которого казалось вторжением в самую суть ее естества.

Продолжение
----»» Коллективный интерес (Кислобор, январь 1269)

Отредактировано Трисс Меригольд (2017-06-13 11:54:46)

+4

66

Цири не успели ничего ответить — ведьмак поспешно приняв решение за обоих, ринулся воплощать его в жизнь. Укол разочарования был столь же острым, сколь и несвоевременным — и неизбежным. Геральт бы...
Ламберт бежал к Хозяйке. Цири оставалось надеяться, что она успеет его опередить. Она была быстрой — очень — звери, бросившиеся наперерез ведьмаку, не успевали понять откуда прилетало стальное лезвие, лишавшее их лап, вспарывающее брюхо, перерубавшее хребет и лишавшее головы. Картина мельтешила перед глазами, меняясь слишком быстро, чтобы успевать ее осознавать — она и не осознавала, работая на инстинктах, перемещаясь в пространстве рваным, бешеным ритмом. И несмотря на вой — волков и вьюги — вслушивалась, ждала. Ее план требовал слаженной работы — слаженной в высшей степени, не той которой можно достигнуть словами, но требующей сонастроенности, чувства напарника — такое, как тогда, на бесконечно длинной, сколькой от крови лестнице.
По которой они спускались с Геральтом.
Сперва почувствовалась подземный толчок, затем — оглушительный хруст ломаемых веток. Ведьмак — тоже Волк, но другой — совсем другой — ее не дождался. Нет — никогда и не собирался ждать. Он действовал в одиночестве, как привык, напролом, не обращая внимания на ее предупреждения. Не слушая ее голоса — для него он ничего не значил.
Она действовала быстро. Настолько, насколько могла, не жалея сил. Могла бы поклясться, что нигде не замешкалась.
Но все же — опоздала.
Ведьмак уже отрывал древесное исполинское тело от земли, отрывал собственными руками — и Цири замерла, в ужасе наблюдая за этим. В голове билось предупреждение Региса — именно поэтому она собиралась открыть портал под чудовищем, который должен был выбросить ее в воздух — но теперь было слишком поздно и ей оставалось только наблюдать. Оглушительному треску, сопровождаемому запахом горелого дерева и кожи — перчатки! Хватит ли их защиты от неизвестного воздействия Хозяйки? — вторил волчий хор. Сама земля заходилась от боли, сгорая в пламени — из огненного-красного вдруг ставшего зеленым и прогремевшим страшным голосом, предупреждавшим — нет, обещавшим.
А затем все стихло. Ненадолго.
Те из волков, кто мог еще бежать — спешили прочь от проклятого места, словно сама смерть гналась за ними по пятам. Кому не так повезло ковыляли, ползли, скуля, зализывая раны, но тоже не желая помирать на обреченной земле. На белом снегу были отчетливо заметны черные выжженные борозды и темные пятна, словно дыры, от крови. Но с неба все также падали вниз хлопья — не то снега, не то пепла — укрывавшие страшные раны погребальным саваном.
Однажды, ты заберешь нас всех. Мы не бессмертны, нам не избежать твоих объятий. Но на смену — будут приходить другие, кто также удобрит владения твои кровью. Однажды — в свой срок. Не теперь и не так.

Ламберт сдавленно ругался сквозь зубы, едва не шипя от боли — значит, был жив. Значит, был Ламберт. Пока этого было достаточно, но ему требовалась помощь — и, возможно, не только с жуткими ожогами рук. Цири обхватила ведьмака за плечи и вместе с ним переместилась в знакомую ей комнату таверны с двумя кроватями, где последнюю неделю обитал творческий дуэт Региса и Феликса. Сейчас ее уже не заботила сколь либо правдоподобная история попадания внутрь.
— Не уходи никуда, я сейчас приведу помощь, — бросила девушка и не дожидаясь ни ответа, ни возражений вышла за дверь и поспешила вниз, от души надеясь, что друзья, в особенности Регис, не покинули пределов корчмы.

+5

67

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Лазарет.

Кажется, обошлось. Обошлось! Страшный зверюга был повержен, люди спасены, а Кислобор мог спать спокойно. Как-то так однажды и напишут. Правда, упустив тот момент, что зверюга была далеко не одна. Себастьян всё ещё сжимал рогатину и пустыми глазами смотрел на поверженное чудовищное дерево. Было страшно, чертовски страшно. Почти до той степени, чтобы всё побросать и с визгами убежать искать юбку Меригольд. Себастьян фыркнул, чтобы отогнать позорные мысли — и сам справится! Но всё же несколько забавно было ощущать подступающий ужас уже сейчас, когда всё закончилось.
   Тяжело поднявшись, адепт Бан Арда огляделся: кажется, остальных никакие страхи не волновали. Напротив, всюду раздавались победные возгласы и люди Ордена мелькали то тут, то там, наполненные решимостью отбить свой лагерь. Но если впереди и сияли новые битвы, то явно не для фон Эймара: всё, судари, я подарил вам первую победу, а дальше как-нибудь сами. В конце концов, присоединяться к Ордену надолго — как и присоединяться вообще! — в планы барчонка не входило. Но какие бы они ни были, пришлось задержаться: к нему подошёл сваленный лешаком на землю “брат”, да и окликнул по имени.
   “Вот сейчас, ей-ей, точно не времечко срывать маски. Себастьяну тут явно по плечу никто не хлопнет, да спасибо не скажет. Придется ещё немного поизображать тут”, — не найдясь что ответить, Себастьян робко улыбнулся брату Ордена, которого, как в итоге оказалось, звали Ланц. И Себастьяну-Манфреду оставалось лишь облегченно вздохнуть: он был лекарем, а не полководцем. И пускай Ланц принялся раздавать указания, означали они то, что ждёт его помощь в лазарете, а не очередные ратные подвиги.
   — Сделаю, брат Ланц! Несусь вихрем, — выкрикнул фон Эймар и рванул к печам. Вот за что стоит похвалить Орден Пылающей Розы — так это за порядок. Всё на своём месте: у печек Себастьян нашёл и ведра, и дрова, и даже любезно завернутое в тряпочку огниво. схватив пару ведер, Себастьян рванул в сторону деревни, где на окраине со стороны лагеря видел колодец. Оставалось лишь надеяться, что действующий. В лагере бой если и кипел, то уже затухал: то тут, то там “наши” разбивали на щепки застывшие древа. И на парня накатила небольшая волна беспокойства: как там Трисс? Цела ли, всё ли завершилось благополучно? И, что важнее, как теперь к ней прорваться. Но сначала — вода.
   Колодец оказался, к счастью, действующим. Набрав воды, Себастьян понял, что переоценил свои силы и пришлось слить вёдра до половины:
   — Да уж, господа пажи, хреново ваше бытие, — проворчал юноша и, скоро как сумел, потащил ведра к лазарету. Стараясь не отвлекаться, он водрузил ведра на печи. Запахи его не сильно беспокоили, в алхимической лаборатории он и не с такими сталкивался. Вот только помимо медикаментов и различных субстанций в лазарете пахло потом, кровью и … Менее интеллигентными субстанциями. Каким бы ни было хреновым бытие пажей, у лекаря оно вряд ли представлялось сильно счастливее. А раненые всё прибывали …
   — Вода ещё не … Бегу, брат Ланц, — главное почаще “Ланцать”, рассудил про себя Себастьян. Отведет подозрения. Следуя командам лекаря, фон Эймар навалился на ноги очередного несчастного. Последний пребывал в состоянии ужасном: одежды изорваны, всюду торчат крупные щепки, а сам он орал, брыкался, да изредка, кажется, молился. Ланц же, в кожаном фартуке, придающем ему подозрительное сходство с мясником, работал спокойно и профессионально, отвлекаясь лишь затем, чтобы послать Манфреда за очередным хирургическим инструментом. И, наконец, всё закончено. Стол уже готовили для нового пациента и Ланц обратился к нему с совершенно внезапными вопросами.
   Себастьян взглянул на лекаря и похлопал глазами, будто не понял вопроса. Серьёзно, посреди всего этого безумия его волнует семейное древо Манфреда?..
   — Как же, брат Ланц, из Каэдвена, да. Из Бан Арда - там ещё академия магиков всяких стоит. А вот маменька …, — пошутить очень хотелось. Благо в том же Бан Арде Манфред, пока ещё всю жизнь звавшийся Себастьяном, обзавелся огромным арсеналом шуток про мамаш самого разного уровня обидности. Но и тон, и взгляд Ланца всем своим видом показывали, что к таким хохмам он не готов, — Знать её не знаю. Приютский я! А как в положенный возраст вошёл, так вот и отправился служить Вечному Огню.
   Внезапно в лазарет ворвался другой брат Ордена, окликнувший Ланца. Прижимая к груди руку, он то и дело кричал о некой суке, которая его тяпнула. Себастьян уж было собрался возмутиться, мол, тут случаи и посерьезнее есть, но осёкся — пришелец буквально обливался потом и, с какого угла не взгляни, здорового напоминал мало.

Отредактировано Себастьян фон Эймар (2017-06-06 15:28:16)

+6

68

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Лазарет.
- Приютский? – доктор посмотрел на своего ассистента с выражением рассеянной озадаченности.
Услышанное как-то не укладывалось в рамки давно пережитого прошлого. Чтобы Элейн отдала своего ребенка в приют? Тот самый выбор, который она сделала, когда пришлось выбирать между своим ненадежным любовником и своим нерожденным еще младенцем? Тот самый выбор, который сломал их общую жизнь, разведя ее на две отдельных. Как получилось, что она отреклась и от этого выбора тоже? Или же… откуда-то возникшая свинцовая тяжесть наваливается на плечи, спину, медленно стекает в живот и ноги. Тяжесть одного предположения, которое Ланц почему-то никогда себе не позволял. Поскольку много раз после их разлуки, думая о возможной судьбе Элейн, он мог представить все что угодно: она могла выйти замуж за другого и нарожать ему кучу детей, могла покрыть голову платком и навсегда уйти в обитель, уехать хоть в Каэдвен, хоть в Темерию, да хоть уплыть на Скеллиге или отправиться к магичкам на Аретузу, убедив себя в наличии соответствующих способностей, не приходило в голову только одного варианта, весьма простого и очевидного для доктора – она могла просто умереть.  Нет. Нет, конечно, нет, он ошибся. Манфред  не имеет к ней никакого отношения. Никакого. Это ошибка. Ошибка. Путаница. Просто оказался немного похож.

- Альбрехт, черт бы тебя… - Ланц едва успел подхватить оседающего на землю рыцаря, и придержав его ладонью под шею, понял, что у того сильный жар. Уже сейчас, хотя укус был совсем свежим. Ох, и не нравилась доктору картина происходящего…
- Собаку держи! – крикнул он ближайшему оказавшемуся рядом пажу. – Не убивать! Завяжи ей пасть и вон ее из лазарета, привяжи снаружи. Манфред, дай-ка сюда больше света.
Краем глаза он успел заметить, как псина метнулась к выходу, паж побежал за ней и прыжком навалился на нее и придавил к земле.
«А дела-то наши не особо веселые,» - мысленно комментировал доктор, бинтуя предплечье брата Альбрехта. – «Нечем мне тебя утешить, Альбрехт – это не водобоязнь, скажу сразу, но что-то мне не нравится, как быстро свалила тебя лихорадка. Что это может быть? Антракс? Чума?»
- Его надо в отдельную палатку. Янек, беги к  брату Норберту, пусть обеспечит. Вернешься – будешь здесь за старшего. Феликс, доставай чумные робы – мне и Манфреду. И мою сумку, да, ту самую. Манфред, - Ланц обвел взглядом лица пажей, побледневшие  и явно растерянные, и остановился взглядом на новичке, - ты идешь со мной.

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Отдельная палатка на краю лагеря.
Альбрехта вырвало, едва они с Манфредом донесли его до палатки. Теперь он лежал на боку, скрючившись и подведя руку к животу и тяжело дышал.
- Что за херня со мной, брат Ланц? – хрипло спросил он, прикрыв глаза.
- Лихорадка у тебя, Альбрехт, - отозвался Ланц, набирая шприц крови из другой руки рыцаря. – Случается такое иной раз, когда тянешь руки к подозрительному бродячему зверью. Сейчас сделаю тебе отвар, должно полегчать.
- Лихорадка, говоришь… Всего-то лихорадка… - Альбрехт криво и как-то устало оскалился. – А чего клюв свой надел?
Где-то через полчаса после отвара больной заснул беспокойным сном, жар у него унялся лишь слегка. Палатка наполнилась запахом горящих можжевеловых веточек и курения из смолы офирского кедра – это должно было пригасить распространяющуюся в воздухе инфекцию. Ланц что-то быстро записывал в свою тетрадь, периодически поглядывая на больного.
- Послушай-ка меня, Манфред, - наконец-то обратился он к пажу. – То, что у Альбрехта неизвестная пока что, но весьма заразная болезнь, думаю, ты и так уже понял. Поэтому то, что я сейчас скажу, ты будешь исполнять неукоснительно, если хочешь жить. Пока ты с ним в одной палатке, не снимай с себя ни робу, ни маску, ни перчатки. Не прикасайся здесь ни к чему голыми руками, особенно, к нему, - доктор кивнул на больного. – В лазарет не ходи, пока я тебе этого не позволю. Палатку покидай только по нужде или если срочно понадобится разыскать меня. На то время, пока я буду здесь отсутствовать, на тебе будет уход за больным и наблюдение. Если я не ошибся в своих предположениях, вырвет его еще не раз, да и портки он будет пачкать с завидным постоянством. Твоя задача в том, чтобы он тут лежал в чистоте. Какими отварами его поить, я укажу. Любую подозрительную вещь, которая появится – сыпь, бубоны, усиление или снижение жара – все записывай. Понял меня?
«Понял ли он меня вообще?» - сомневался доктор, глядя на ассистента, который теперь, также как и он, напоминал страшную длинноносую птицу. – «Надо было взять вместо него Янека или Феликса. Ребята ходят за больными не хуже тебя самого. Но признайся хотя бы себе, ты выбрал Манфреда только по одной причине – у Феликса с Янеком есть матери, а Манфред – приютский. Такая вот простая арифметика, о нем никто не будет сожалеть. Кроме тебя, разве что.»
- Ладно, Манфред. Присядь пока, отдохни, наработаться еще успеешь, - Ланц кивнул пажу на складное сиденье, а сам присел на край постели в ногах у спящего больного. Тихо потрескивала горящая печка, потрескивали тлеющие веточки можжевельника. – Расскажи о себе еще. С чего это ты решил податься в Орден. В Бан Арде, я полагаю, таких как мы не очень жалуют.

Отредактировано Ланц Тройме (2017-06-08 18:47:43)

+6

69

Таверна

— А будешь себя плохо вести, — душевно улыбнулся Вернон Роше, похлопывая по макушке одного из горе-рыцарей. — Ноги из жопы выдерну, гнида ты безобразная.
В сущности, все закончилось гораздо быстрее, чем предполагала завязка. В первую, а, пожалуй, и единственную очередь вознаградить бурными аплодисментами стоило Фенна, этого нелицензированного волшебника. Нет, серьезно, никогда прежде Роше не видел столь филигранного обращения с арбалетом — за один, черт бы его драл, единственный удар сердца долбанный волшебник Фенн умудрился пробить три — три, блять! — седалищных нерва. И два колена.
Все, что оставалось Роше — восхититься, выругаться, стянуть с рыцарей сапоги, заткнуть рыла портянками, связать и, к сожалению, в интересах следствия воспользоваться услугами лекаря.
Трое из жертв долбанного волшебника Фенна, истекая говном и кровью, валялись без очевидных признаков к сопротивлению, двое — в общем-то тоже, но были в сознании и препротивно, тоненько так гундели.
— Жить будут? — опуская за широкий пояс большие пальцы, полюбопытствовал Роше.
— Будут-будут, куда они денутся, — не разжимая губ, улыбался лекарь. Седой, худой, с дворянским профилем и, судя по ужимкам, с замашками всесторонне развитого эстета.
— Славно, — хмыкнул Роше, отворачиваясь от лекаря, по очереди одаривая полным загадочности взглядом то Бьянку, то Фенна. — Ну что? Это у нас уже не сраное мародерство, даже не сраная попытка сраного ограбления с перспективой средней или тяжелой степени увечий, это у нас натуральное преступление на почве религиозной ненависти. А, возможно, и государственная измена. И плевать я хотел, что тут не Темерия. Ох и пиздец же тебе, гнида, — улыбался Роше, мельком поглядывая на рыцаря, вздрагивающего под руками лекаря. — Одной раздолбанной жопой — прости, коленом! — ты, сука, не отделаешься.

Лагерь Ордена Пылающей Розы

— Голодать вредно, — сентенциозно изрек Креститель, ни на секунду не выпуская из поля зрения, сдается, уже не такую самоуверенную чародейку. — Пышного стола не гарантирую, хлеб-соль, сыр, колбаса найдутся. Любите колбасу, госпожа Меригольд? Я слышал, в вопросах яств чародейки весьма, хм-хм, привередливы.
Лагерь приходил в себя. Но приходил, как полагается, медленно.
По счастью, палатка командора — совершенно не отличимая от десятка таких же, разве что чуть превосходящая размерами — уцелела. Даже постовой у входа остался прежний.
— Командор!
— Да осветит Вечный Огонь путь твой, брат! — невозможно неискренне улыбнулся Йоханн. — И вот еще, Берг, меня не беспокоить. Разве что сделаем исключение для вопросов жизни и смерти. Понятно, Берг? Архиважная аудиенция.
— Как прикажете, командор!
— Все-все, вольно. А вас, госпожа Меригольд, прошу проследовать…

Таверна

Регис молчал. Молчал, почти без интереса наблюдая за тем, как трактирщик, звали его Фенн, в компании светловолосой девушки и прямо-таки эталонного солдата, каковым тот наверняка никогда не был, по имени Роше перемещают пять вяло трепыхающихся тел куда-то в подсобное помещение. Молчал, наблюдая за Каролис — «Прошу, не трогайте ее. Девушке необходим воздух. Говорю как медик. Да-да, за дальним столиком, пожалуй, будет великолепно», — задумавшись, почти забыл о Феликсе.
И ни на секунду не забывал о Цири. Цири, в который раз вынужденной схлестнуться с очередной — с каждым разом все страшнее и паскуднее — мерзостью.
А поэтому, заслышав шаги, оборачиваясь на звук, выдохнул.
— Цири, ты не ранена?
«Надо было бежать, — в бессчетный раз подумал Регис. — Надо было бежать».
Увы, по старой, недоброй традиции победило упрямство. Ослиное упрямство и по сути никому не нужное менторство.

+4

70

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Лазарет.
— Приютский, господин, — Себастьян виновато развел руками. А потом спохватился — надо, наверное, было назвать Ланца братом. Бес его знает какие у них тут порядки и обращеньица по иерархии! Ну ничего, так может хоть подлижется. Да и доктор, судя по всему, был не последним человеком в лагере, так что пусть уж погосподствует немного. И всё же, до чего странно Ланц смотрел на Манфреда-Себастьяна … Будто пытался увидеть в нём что-то неуловимое, скрытое от других. Соответствуя собственным представлением о приютских пажах, фон Эймар по всем канонам актёрского мастерства принялся живописно ковыряться в носу. Но Ланца его представление не впечатлило — для него нашлась работёнка.
   — Уже бегу, брат Ланц! Развеем светом любую тьму!, — схватив факел, Себастьян подбежал к рыцарю и лекарю, стараясь не устроить пожар и не добавить Ланцу новых отметин на лице. Сам же, между делом, недоумевал — собака покусала, эка невидаль! Хотя чисто по-человечески он рыцаря понимал. Барчонок-то псин не любил ещё с Корво. Во-первых, они напоминали о ней. А во-вторых, тогда он впервые увидел оборотня. А это вам, ей-ей, не собачьи укусы!
   Лекарь молча изучал раненого и его молчание в хоре стонов, криков и разного рода оханий вызывало разумное опасение. Уж после леших ещё и с какой-то ужасной сворой столкнуться только не хватало! Наконец, Ланц поднялся и отдал распоряжения. Да такие, что Себастьян ажно побелел:
   — Брат Ланц, это что же получается? Чума?! Вот прямо туточки?, — Себастьян справедливо рассудил, что кричать об этом на весь лазарет — дело последнее, а потом пошептал это на ухо лекарю. Сам он на правах тронутого магией был к болезням неуязвим, в том числе и к чуме. Но, тем не менее, полноценным чародеем он так и не стал, а в последнее время и вовсе колдовал редко. Опасения оставались, а потому он с ловкостью залез в халат, который подал ему Феликс. Он видел их раньше всего раз, но нежелание оставаться перед заразой с иммунитетом, которого может быть и нет, наградило Себастьяна буквально сверхестественной ловкостью и вскоре он облачился полностью.

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Отдельная палатка на краю лагеря.
Себастьян громко фыркнул, когда струя рвоты ударила ему в ботинки. Больному становилось только хуже. Они оттащили его до отдельной палаты, где лекарь принялся творить свои лекарские дела, а Себастьян замер в углу, ожидая следующих распоряжений, да периодически резко вскидывая голову — маска жуткой птицы была до разного рода крайностей неудобной.
   “Да уж, братец Альбрехт, плохонько дело. ты так и до утра не протянешь! Что же это за зараза такая? Дворняга куснула его … Ну не знаю, ну не с неделю же назад. И если он сейчас уже такой, то всё село в страшной опасности”, — Себастьян внимательно следил за лекарем Ордена. Пускай магики к докторам относились с заметным пренебрежением, фон Эймар на свой дилетанский вкус мог оценить мастерство Ланца. И ведь, что удивительно, его даже чума не напугала! Достал халат, да и пошёл делать то, что должно. Удивительные же люди в этом ваше Ордене Пыла …
   — От больного ни шажочка не делать, я понял. А всякое вот на его шкуре записывать, — нет нужды давать Ланцу думать, что доставшийся ему Манфред учёнее, чем пенёк, — Мы же спасем его, брат Ланц? А что если он не один заболел?
   Манфред сел на указанное ему сидение. Но только лишь для того, чтобы снова столкнуться с распросами лекаря. Когда Ланц упомянул Бан Ард, Себастьян едва не воскликнул: как же так! Узнал, разгадал! Но благо барчонку хватило сообразительности, что речь идет о городе, который он сам же и указал. Глубоко вздохнув, он начал свой рассказ, выстраивая историю прямо на ходу:
   — Ну, начало понятное — подкидыш я. Ни папеньки, ни маменьки не знал. Обходились с нами совсем плохонько, кормили так, лишь бы с голоду раньше времени не подохли. А как вошли в возраст, так и отдавали на работы, — Себастьян снова поправил маску. Кажется, в его собственном сознании история Манфреда наконец начинала складываться и даже не выглядела слишком дырявой, — Остальные ребятки меня задирали, но я-то не злобный! Пообижаюсь, да забуду. А вот как себя помню, отдали меня с годами на лесопилку. Жестокая и тяжёлая работенка, ей-ей! Но мне ещё повезло, даже на пилу ни разу не упал. Но вот что самое плохонькое было — обращались со слугами как со скотиной! И кормили плохо, и работать до хруста костей заставляли.
   Себастьян на мгновение умолк, подтягивая в памяти какие-то отдельные детали, без которых продолжить рассказ было невозможно. Культ Вечного Огня, да? Как же там с ними обстояли дела в Бан Арде … Вот как знал же, что надо не только юбками интересоваться!
   — Ну так вот, о чем я … А, ну верно! Я как-то, значит, совсем понял, что погибну так. И как-то еду я в повозке с досками до рынка, а там проповедник! И горячо так рассказывает, ей-ей. А это вот правду говорите — не любят у нас в Каэдвене Культ Вечного Огня. Но я туточки и проникся сразу. Вот, говорю, люди делом заняты, о вечном думают. Это не доски резать! А ночью да и сбежал к церквушке. Там меня и направили к Ордену — говорят, не дело такому юноше при церкви работать. А мне вот кажется с хозяином моим ссориться не хотели! Ну, неважно, дошёл я до отделеньица ордена, а оно страсть какое малое. Да и решил взять свою жизнь в свои руки, да и записался. А теперь тут вот, в Кислобор с подкреплением попал. А вы-то брат Ланц тут как очутились?
[AVA]http://sg.uploads.ru/2UeIN.jpg[/AVA]

+3

71

Лагерь Ордена Пылающей Розы. Отдельная палатка на краю лагеря.
- Мы сделаем все возможное, чтобы его спасти. Если окажется, что заболел не он один, мы организуем отдельный лазарет, куда будем собирать заболевших, - голос из-под маски звучал спокойно, даже монотонно, как на лекции. - Но пока что это единичный случай. Не бойся. - Чтож, будучи в маске, вполне легко было успокаивать других, особенно тех, кто вряд ли понимал, что такая скорость течения для чумы не характерна, что они сейчас имеют дело с чем-то вроде мифического чудовища, у которого на месте одной отрубленной головы отрастают три. - Мне надо разобраться, откуда эта собака, где источник заразы. Тогда мы сможем остановить вспышку болезни и не дать ей перейти в эпидемию. Нам еще повезло, что это случилось в Пламенем забытой деревне, среди лесов, а не в городе размером с Марибор или Новиград.
Медик внимательно посмотрел на пробирку с кровью Альбрехта, встряхнул ее, снова посмотрел, поднеся близко к круглому стеклянному глазу птичьей маски, спрятал в сумку. "Надо все же испробовать на нем вакцину. Не известно, что для Альбрехта будет хуже - сама чума или побочное действие этого средства, но терять ему уже нечего, а у меня есть шанс провести испытание."
Историю Манфреда Ланц слушал, набирая из пробирки заветную вакцину и делая Альбрехту укол. Периодически он поглядывал на пажа, по-птичьи склонив голову. "И все-таки это не он. Он должен быть младше, обознался. Чертова усталость и напряжение." В некоторой степени это вызывало облегчение и надежду, что его сын все-таки не мыкается по приютам и лесопилкам. Впрочем... кто теперь знает.
- Я-то как... Я попал сюда в конце войны, после того, как побывал в плену у скоя'таэлей. Чудом выжил и не тронулся рассудком.
"Черт, зачем я ему это рассказываю?!" - вовремя спохватился Ланц. Рано или поздно, будучи рыцарем, Манфред столкнется с белками, и у него не должны трястись поджилки от подобных историй.
- Возвращаться мне было некуда, а здесь... не самое плохое место для человека, умеющего воевать или штопать раненых. Во всяком случае, не хуже, чем в армии.
Когда-то Манфред и сам увидит, что Орден, по сути, и состоит из тех, кто не смог вернуться с войны. Точнее, вернулся лишь внешне, оставив там, на полях, такой хороший кусок души, что в миру прижиться уже не смог. К тому моменту он и сам станет таким же, если ему повезет пережить надвигающуюся вспышку чумы. Однако, надо сделать все возможное, что у него получилось ее пережить.
- Ладно, поговорить еще успеется, а сейчас мне надо заняться этой собакой и проверить, нет ли зараженных в Кислоборе, - Ланц встал, накидывая на плечо ремень сумки. - Альбрехта оставляю на тебя. И вот что, Манфред, - медик повернулся к парнишке и стиснул ладонью его плечо. - Скоро ты станешь одним из нас. Равным любому из наших братьев, кроме командора. Поэтому прекращай заискивать. В том числе и передо мной.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC