Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)


Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)

Сообщений 41 страница 60 из 71

1

http://se.uploads.ru/t/dC5KH.jpg

Время: 27 — ... января 1269 г.
Место: Аэдирн, Каэдвен, локации меняются согласно логике повествования.

В связи с участившимися набегами разбойников, выдающих себя за рыцарей Ордена Пылающей Розы, на поселения в Аэдирне и Каэдвене, а также в связи с разоблачением одной такой разбойничьей шайки самим Орденом в селе Кислобор, властями княжеств принято решение дозволить истинным рыцарям Ордена патрулировать дороги и тракты на территориях обоих княжеств. Что в свой черед подразумевает не только охрану купеческих караванов и осуществление безопасности одиноких путников, но и скорую расправу над теми, кто был схвачен на месте преступления.
Помимо трактов, особый интерес рыцари питают к Синим Горам, куда с недавних пор осуществляют регулярные и даже вполне продуктивные вылазки. Охотятся адепты Ордена в основном на эльфов, заподозренных в связях со скоя’таэлями; впрочем, мелкой добычей навроде нечисти тоже, разумеется, не брезгуют.
Как итог: слухами о деяниях Ордена земля полнится. И не все из этих слухов приятные. От источника в аэдирнской армии (по совместительству агента Темерии) до чародейки Трисс Меригольд доходит прелюбопытная информация: во-первых, есть основания полагать, мол-де, по крайней мере, часть подразделений Ордена имеет связи с разведкой Нильфгаардской Империи; во-вторых, под селом Кислобор (едва не пополнившим собой список деревень, вырезанных псевдо-орденцами) видели некую пепельноволосую девушку, весьма похожую на некую пепельноволосую княжну — шутка ли! — тоже связанную с Нильфграардской Империей. В-третьих, по всей видимости в рядах самого Ордена единства нет, ибо некоторые из нападавших на село рыцарями действительно были. В любом случае расследование обстоятельств произошедшего далеко не окончено.
В-четвертых, пределы Кислобора рыцари Пылающей Розы на сегодняшний день покидать не собираются, мотивируя свое присутствие а) необходимостью завершения расследования; б) желанием избавить жителей села от совсем уж обнаглевшей нечисти; в) поговаривают, в ближайшие дни грядет полное солнечное затмение, а это время, когда на дороги выползает такое преогромное множество страховидл, гадов и гадостей, что неспокойно на душе становится даже самому закаленному боями рыцарю.

_______________
* Quo vadis? — Куда идешь, Иисус?

0

41

— Фил, не знаю, что сейчас в тебе говорит: вера в чудо, вера в человечество или — еще хуже — вера в граничащую с кретинизмом некомпетентность рыцарей, а правда такова, что собственный смертный приговор сельчане подписали в тот самый момент — нет, господа, — никого не обвиняю, равно как никого не оправдываю, — сцепил пальцы в замок Эмиель Регис, философ, гуманист и монстр, — когда первая капля рыцарской крови упала на доски пола этого не очень счастливого заведения. Ибо не сомневайся, Фил, вздумай господа рыцари проредить местное население, они его проредят. Просто потому, что могут. Просто потому, что уязвленное самолюбие требует компенсации. Единственное, что в наших силах, дорогой мой друг, покинуть пределы Кислобора прежде, чем следы свершенного преступления начнут вонять... К слову, рекомендую заполнить бочки рассолом, самогон, впрочем, тоже сойдет.
Людей было много, по счастью, редкому, следует отметить, счастью, действовали они слажено.
—  Ах да, забыл представиться, — слегка поклонился вампир. — Зовут меня Эмиель Регис и я, сообщу не без гордости, доктор. То есть, как всякий представитель моей общественно полезной профессии, умею привлекать внимание не более, чем предмет интерьера — стул, скажем, или стол... Так вот, исключительно в виду моего глубочайшего уважения к вам, госпожа Меригольд, доведу до вашего сведения нечто, полагаю, безусловно важное. Последние несколько дней милсдарь Йоханн был весьма озабочен вопросами чистки — вы только представьте, госпожа Меригольд! — собственных рядов. И с весьма интригующими результатами, к слову, поскольку, ходят слухи, умудрился выискать пару шпионов. Нильфгаардских, кажется. За достоверность сведений ручаться не берусь. Говорю, что слышал, как.... скромный, но очень внимательный доктор. Посему, дорогая моя Трисс Меригольд, — куда мягче улыбнулся Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, — если ты сейчас действительно действуешь от лица Его Высочества короля Фольтеста, что можешь подтвердить не только устно, но и официальной грамотой, думаю, шансы на спасение у кислоборцев все-таки есть. В конце концов, доверенное лицо Его Высочества короля Фольтеста в случае насильственных действий в его сторону имеет право защищаться... А что трупы по бочкам разволокли, так то из благих побуждений — не пожелали травмировать бедных кислоборцев превращением добропорядочного заведения в морг.
На мгновение Регис задумался. Он не был чувствителен к переменам погоды, однако не отметить, до чего за время беседы в таверне сделалось холодно, безусловно, не мог.
— Командор разбил лагерь на окраине села. Думаю, найти его трудности не составит. Я в свою очередь... прошу прощения, госпожа Меригольд, от визита к рыцарям отказался бы. Доктора обыкновенно приходят по вызову, являться без приглашения — дурной тон.

— Хорошая девочка! Добрая девочка! Умная девочка! Не то что твой дружок, — скрипела старуха, сжимая в ладони красивое и вместе с тем чудовищное яблоко.
— Что меня сюда привело? — глаза старухи, слепые, казалось бы, смотрели, не мигая, в живые, зеленые глаза пепельноволосой девушки. — А ты как думаешь? Кровь, хорошая, добрая девочка! Меня привела кровь! Сотни лет никто не имел права проливать кровь без моего дозволения... здесь, в этом славном местечке, добрая, хорошая, умная девочка. Но вы ее пролили. И продолжаете проливать. Разве ж я могу оставаться в стороне? Не могу, моя хорошая. Не имею права. Вы пролили кровь! И проливаете... Во славу ложных богов...
Костистая, когтистая рука разжала пальцы, яблоко упало в снег. И покатилось — красивое, наливное, туда, к селу; катилось само по себе, без посторонней помощи, оставляя за собой широкую полосу черной земли. Земли, из-под которой сотнями, тысячами фонтанчиков забила она — теплая, даже горячая, живая без сомнения кровь.
— Вы отвергли меня, вы отвергли мои дары... значит... значит наступил мой черед.
Старуха расправила плечи. Это была уже не женщина. Это было высокое, человекоподобное, похожее на размытую тускло-зеленую тень существо. Существо, которое еще не закончило трансформацию, когда Кислобор сотряс жуткий, пронзительный, многоголосый волчий вой.
Ударила метель. Солнце — и без того едва видимое — скрылось за тучами. Опустились сумерки. А где-то за ними без сомнения пряталась Ночь.

+8

42

Должно быть, несколько снежинок сцепились в воздухе и теперь, высоко запрокинув голову, Креститель, не моргая, следил, как с неба, кружась, падает увесистый по виду, на деле — невесомый, разумеется, бело-серебряный ком.
Вниз. Вниз. Еще немного.
Сморгнул — не выдержал. Сморгнув — с силой растер лицо. Утро выдалось тяжелым. Неделя, впрочем, тоже.
Среди отщепенцев, напавших на Кислобор, рыцари действительно были, причем такие, которым милее всех благ Севера оказался блестящий нильфгаардский флорен. Совместными усилиями с капитаном Райлой удалось выявить четырех.
Выдохнул. Шумно. С чувством. Принюхался. Пахло принятым накануне дешевым, крепким — пожалуй, слишком крепким — вином.
Это не конец, понимал Креститель. Вдобавок к четверым выявленным, наверняка были еще.
Хотелось верить, не в его отряде, но. Но: вера есть шутка эфемерная, а золото есть золото.
От холода жгло скулы, щипало лицо. Под ногтями чернела грязь — вычистить что ли?
Ну, может быть, потом.
Братья, выставленные в дозор, проходя мимо, приветствовали командора кивком. Большинство из них Креститель не знал. Подкрепление из Каэдвена прибыло два дня назад. В сумме пятнадцать человек. Опьяненные мечтами о благородных подвигах юнцы. В основном. Были и другие — этих наверняка никогда бы не принял ныне почивший Орден Белой Розы. Головорезы. Но одухотворенные. Вероятно, для непосвященного глаза весьма и даже очень похожие на него.
Для утра, в сущности не такого и раннего, было как-то чересчур, подозрительно темно.
— А это еще что, — краем глаза Йоханн уловил движение.
Две девочки. Худые, угловатые, как всякий подросток, двигались прямиком к лагерю. Ни дать ни взять на огонек.
— Чт... — видение ударило наотмашь.

— Ленна! Ленна! Ты куда? — кричала первая девочка, светловолосая, растрепанная.
— Собирать хворост! — отвечала вторая. Тоже светловолосая, правда, постарше, повыше ростом.
— Знаю я твой хворост! — насупилась первая. — Опять дриад своих ищешь!
— Ну и что?
— Что-что? А если найдешь?
— Ох! Ох! Ох! — скрипел тягучий старушечий голос. Крошечная, согбенная, похожая на подгнивший сморчок, старуха вышла на опушку леса. К лаптям не по размеру ластился серый длинномордый пес.
— Не дайте пропасть бабушке! — хрипела старуха. В протянутой руке розовело яблочко. Наливное, гладкое, как воск.
— А это подарочек...

Креститель вздрогнул. Мышцы шеи свела судорога. Носом пошла кровь.

— Ленна! Ленна! Не трожь!
Поздно.
Он чувствовал.
Чувствовал.
Чувствовал, как сквозь пальцы утекает жизнь. Как яблоко краснеет, темнеет — багровеет. Не яблоко вовсе — струп, запекшаяся кровь.
Видел, как глаза девочки белеют. Не глаза — прокисшее молоко.
— Твой черед...

«Вы пили от крови моей, ибо реки есть кровь моя, — скрипел древний, нечеловеческий голос. — Вы ели от плоти моей, ибо земля есть плоть моя. Вы предали меня, попрали меня, так слышите? — слушайте! — я заберу у вас все!».

Креститель забыл выдохнуть. Оскальзываясь, едва удержал равновесие. Именно в это мгновение село сотряс полный первобытной ненависти, призывающий к атаке, гулкий звериный вой.
— ПОДЪЕМ! — кричал Креститель. — ПОДЪЕМ!
Марта и Ленна, сестры-полуэльфки, замерли шагах в пятнадцати от лагеря. Лес ожил.
Их были десятки. Странных, невиданных прежде существ — скелет, впрочем, казался вполне человеческим, а вот жилы — ветки лозы, ольхи, орешника; кожа — опавшие листья и густой, желто-зеленый мох.

Мороз крепчал. Стены палаток затягивало инеем. От холода трещали крыши и стены домов.
Ледяной воздух обжигал легкие. И почему-то верилось: еще немного — действительно сожжет.

+8

43

Как же Ламберту не нравилась эта ситуация. Он услышал движение за спиной — это Цири сделала один шаг навстречу старухе, и ведьмак вскинул левую руку, предупреждая Ласточку. Когда существо, что скрывалось за личиной старухи, начало отвечать на вопрос девушки, Ламберт ощутил, как по спине пробежал холодок. Ведьмак начал понимать, к чему всё идет.
- Мы проливали кровь не во славу «ложных богов», - попытался объяснить мужчина. - Мы защищались.
- Ложные боги? Должно быть, она по душу рыцарей Ордена явилась. Только разбирать не станет кто из нас кто, - мрачно заметила Цири, выхватывая меч, и тут же с криком отскочила в сторону с фонтанирующего кровью пути страшного яблока. - Вот холера! - в несколько прыжков догнала и разрубила "подарок".
Ласточка была права и существо не слушало их. Оно наконец решило показать свой истинный облик, скинув личину. Яблоко, которым соблазняли Цири, выпало из руки (или лучше сказать лапы) и покатилось по склону к деревне. Ламберт буквально на секунду глянул на него, опасаясь выпускать противника из поля зрения, и увидел, что за яблоком тянется полоска словно выжженной земли. А в это время перед ведьмаком и ведьмачкой во всей красоте появился Леший.
- Стрыгу тебе в обнимашки, - выругался про себя Ламберт, смотря на реликт. Лешие не зря считались опасными противниками даже для опытных ведьмаков, и это не считая волков, которые обычно сопровождали этих тварей.
- Цири, слушай меня. Беги в деревню и предупреди всех, поняла меня? Беги, а не... «прыгай» или как ты там это называешь? - Крикнул Ламберт, чуть отходя от Лешего, чтобы видеть и монстра, и волков, которые теперь с диким воем неслись на них.
- И оставить тебя одного? Ни за что, - возмутившаяся было девушка осеклась и замолчала. Затем кивнула. - Я быстро. Держись тут.
И исчезла.
- Твою мать, - кратко прокомментировал ситуацию Ламберт. – Ох и влетит девчонке за то, что не слушается старших. – Как-то отстраненно подумал ведьмак, позволяя телу двигаться самому. Пока Леший не вступил в бой, Ламберт решил разобраться с волками, которые как раз достигли ведьмака. Он первого, который прыгнул на него, мужчина просто увернулся, рубанув по лапам. Меч практически не встретил сопротивления, но судя по громкому скулежу, цели достиг. Второго волка Ламберт пропустил над собой, пригнувшись, и с колена рубанул третьего прямо по морде. Уже собирался кувыркнуться, чтобы уйти с лини атаки остальных, но очередной волк оказался быстрее. Квен, который держался еще с разговора, лопнул, откинув мужчину в одну сторону, волка – в другую. Из-за крутого склона Ламберт кувыркнулся еще два раза, прежде чем смог остановиться, но это позволило разорвать дистанцию. Ведьмак быстро окинул взглядом поле боя. Один волк лежал мертвым, еще один не мог подняться из-за перерубленных передних лап. Ближе всего к Ламберту оказался зверь, от которого ведьмак увернулся, и волк уже собирался вновь атаковать, но получил Игни в морду и, скуля, отпрыгнул назад. Леший пока держался позади и казалось, что выжидал. Еще как минимум полдесятка волков осторожно подступали к Ламберт, который чувствовал себя слишком изможденным для еще одного знака.
- Надо будет потом расспросить местных про тотемы в лесу. – Подумал ведьмак, опуская меч в стойку Naev`de Feaine Glaeddyv. Левое плечо опять болело, но пока Ламберт мог игнорировать это. В другой ситуации он бы медленно отступал, сдерживая врагов, но Цири наверняка «вернется» в то же место, с какого и «прыгнула» Плохо, если она окажется прям в центре стаи, или что хуже, возле Лешего.

+7

44

Переговоры со всей очевидностью закончились. Разгневанный дух пришел в Кислобор не разговаривать, но карать — всех, кто посмел проливать кровь на ее земле едва ли заботясь причинами. Хозяева, Лешие — реликты Сопряжения Сфер, очень древние и могущественные. Она могла осесть в этих местах еще с тех далеких времен — по рассказам низушков Кислобор основали относительно недавно, а раньше здесь было совсем иное поселение, возможно, и откормившее духа до нынешней силы. Ирма упоминала о неком хранителе здешних мест, говорила, что девчонки пропали не иначе как из-за его гнева. Они тогда не придали этому значения, приняв за обычное суеверие. Выходит — зря.
— Ваш черед — проливать кровь? Надо думать — в свою славу. Чтобы уравнять счет. Ясное дело, — хорошая, добрая и умная девочка вынула меч, смотря прямо в белесые глаза старухи. Внутри закипала злость.
Яблоко выпало из старушечьей руки и покатилось прямо на нее, разбрызгивая, невесть откуда взявшуюся кровь — от промелькнувшей мысли, что это та самая — с ночной резни — заботливо собранная из земли вот этим существом стало не по себе. Цири успела отскочить, но часть брызг попала ей на одежду и лицо — и еще больше, когда она догнала и разрубила яблоко, не желая, чтобы то докатилось до села. От удара мечом оно развалилось на части, будто обычный фрукт.
А когда обернулась, старухи уже не было. Хозяйка принимала свой истинный облик — под аккомпанемент пронзительного вольчего воя. Стало еще темнее и намного холоднее, поднялась метель — сердце тревожно ёкнуло и, будто скатилось в пятки. Цири очень быстро обернулась по сторонам — но нет, вокруг не появилось открывающихся порталов из которых бы выскакивали черные всадники. Не только Дикая Охота тяготела к лютому холоду и снежным бурям. Не то, чтобы от этого знания становилось легче, ситуация все равно была на редкость дрянной. Волки перешли в наступление. Часть из них бежала к Цири и Ламберту, остальные — в село.
Старший ведьмак увидел и осознал это быстрее, криком опередив ее собственные мысли. Их нужно было предупредить и немедленно. Но — оставить Ламберта одного
..снова?
Мучительное дежавю. Ей до сих пор неизвестно, как ему удалось выжить после столкновения с Эредином — из осторожных расспросов было понятно, что Ламберт ничего не помнит о той их встрече. Она с тревогой смотрит на друга, еще не до конца отошедшего от ранений, грозное существо и приближавшихся к ним волков. Не меньше десятка. Не больше минуты. Успеет ли? Надо было решаться, драгоценные секунды утекали сквозь пальцы.

Восемь.. девять.. десять..
— Ирма! — маленькая женщина была занята обеденной стряпней, когда Цири появилась сзади нее и здорово перепугалась, услышав внезапный оклик. На ее лице поочередно сменились облегчение, когда она увидела знакомую пепельноволосую девушку, и снова испуг — от выражения лица Цири и крови на ее лице и одежде. Цири выпалила прежде, чем она успела что-то спросить.
— Я здесь, чтобы предупредить. На Кислобор напали волки. Много матерых волков, жаждуших крови. Найди Ланзо и забаррикадируйтесь в подвале. Предупреди, если кого успеешь, но не медлите.
Пулей вылетает за дверь и перемещается дальше.

Тридцать пять.. Тридцать шесть.. Тридцать семь..
Она появляется на заднем дворе трактира — там, откуда наблюдала за полетом стрел неделю назад — проклиная себя за осторожность, на которую уходило лишнее время, когда могла бы переместиться прямо в трактир или комнату Региса. Но все это уже на бегу.
В трактире тепло — по сравнению с лютым морозом снаружи. В ноздри сразу бьет резким смешанным запахом самогона и крови. Или кровью пахнет она сама? Нет — на полу отчетливо видны кровавые следы тянущиеся к подвалу, которые оттирает незнакомый ей парень. Не местный. И он здесь такой далеко не один. Но Цири уже замечает Каролис, Феликса и Региса, выглядящих вполне спокойно и уверенно — а главное, целых — и вопрос о том, что здесь творится отодвигается далеко на задний план.
— Регис! — вампир занят беседой с какой-то женщиной, очевидно тоже приезжей, поэтому Цири окликает его громко, почти криком. — Мы наткнулись на Лешачиху на подступах к Кислобору, решившую отоистить всем и каждому за пролитую кровь на ее территории во имя не тех богов, — она не знает наверняка есть ли у Региса представление о существах такого рода, но надеется на это — в конце концов он и сам является своего рода реликтом Сопряжения. — Она натравила огромную стаю волков на Кислобор, они прямо сейчас мчатся в село — в пяти-семи минутах. Ламберт остался на поле, наедине с этой тварью. Я должна быть там.
Она готова шагнуть обратно за дверь и тут же переместиться на поле боя, но ее взгляд невольно соскакивает на «какую-то» рыжую женщину, выглядящую уж слишком знакомо и Цири сбивается со счета, задерживаясь на несколько секунд дольше, чем собиралась.
Трисс? Она произносит имя беззвучно, одними губами. Как она здесь... Сжимает зубы, прерывая себя. Потом. Все — потом.
Очень хотелось верить, что это «потом» наступит.

— Что? — Цири? Цири. Цири взволнована. Новости, конечно, ужасные.
«Боги, — думает Регис. — Неужели это так трудно? Неужели это так сложно? Подарить хотя бы один-единственный день, за который ничего бы не произошло».
Не вмешивайся, думает Регис.
В кои-то веки побереги себя, думает Регис.
Пройди мимо, останься здесь, рядом, думает Регис.
Бесполезно, разумеется. Все равно уйдет.
— Ни в коем случае не позволяй ей до себя дотрагиваться, — тихо, спокойно отвечает Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой. — Ни в коем случае! И будь осторожна. Очень осторожна. Очень.

Она услышала. Перехватила его взгляд — на прощальное мгновение тепла, которого не смогла себе не позволить перед тем, как окрепчавший мороз снова вопьется в легкие.
— Спасибо. И вы — берегите себя.

Минута давно истекла, вторая была на исходе.
Она переместилась несколько поотдаль на возвышенность, чтобы успеть сориентироваться и скорректировать следующий рывок. Увы, из-за разошедшейся метели и темноты это мало, что дало. Разве что вытянутый силуэт Хозяйки, казалось, так и оставался неподвижен все это время. Цири бежала почти вслепую, держа меч наготове, ориентируясь на звуки битвы — рычание, скулеж и скрип снега. Дышать морозом было тяжело и больно, она как могла экономила  дыхание. Разумеется — ее тоже услышали. Пара волков отвлеклись от Ламберта и кинулись на нее,  видно сочтя более легкой добычей. Первый сразу же прыгнул целясь ей в горло — Цири ушла от него пригнувшись вбок и вниз, вспоров брюхо сильным ударом наискосок — и тут же завертелась в пируэте, отгоняя взмахом меча второго.
— Предупредила. Ты как? — Цири попыталась перекричать пургу. Отсюда ей все еще плохо было видно, что именно там с Ламбертом, но, с немалым облегчением заметила, что, кажется, успела вовремя. Она бы могла сразу переместиться к нему за спину, чтобы прикрыть сзади, но в этом случае боевые рефлексы ведьмака находящегося в пылу боя могли сработать против нее же.

+8

45

Трисс стояла посреди корчмы важно скрестив на груди затянутые в полуперчатки руки и внимательно прислушивалась к словам Региса. Судя по всему, он пробыл в Кислоборе достаточно, чтобы разжиться куда более полезной информацией, чем сама она успела почерпнуть из разговора с милейшей Бирной Вальц – низушкой, воспитывающей двух дочерей и имеющий некоторые проблемы с деньгами.
— Чистки? – Трисс удивленно дернула бровью.
Сапоги тех рыцарей, что ныне разлагались в бочках – Фенн нехотя, но выделил на упокой убиенных самогон, – были полны нильфгаардских флоренов. И это теперь приобретало иной оборот. Чеканные монеты говорили ныне не в пользу конкретно этих рыцарей, а не всего Ордена в целом.
«Возможно, действовали по собственной инициативе – хотели спровоцировать меня, поймать и, представив в определенном свете или определенным господам, выручить еще денег, – не отводя взгляда от непривычно бледного, посеревшего лица, размышляла Трисс. К слову, Регис с их последней встречи сильно сдал. Годы не щадили его, хотя со стороны казалось, что подступала к нему не старость, а какая-то болезнь. – Нет причин не доверять его словам. Наверняка Региса приглашали в лагерь как лекаря. Армии всегда требуется лечение или профилактика».
— Да, я действую по поручению Фольтеста, – бойко заявила Трисс, но в конце немного осеклась.
Бумаг у нее не было. Никаких.
И хоть действовала она сейчас в интересах Темерии тоже, изначальный ее визит к границам самого Севера носил такой личный характер, что в притороченных к поясу подсумках могла заваляться лишь пара попавшихся под руку амулетов. И совершенно никаких бумаг. Даже ни одной подорожной грамоты – Трисс планировала задержаться в Каэр Морхене до весны и покинуть его вместе с Геральтом.
— Однако так вышло… – начала Трисс, но по спине побежал неприятный, колкий холодок и она обернулась.
В корчме разом потемнело – словно вместо долгожданного полудня на Кислобор спустились мрачные, зимние сумерки, – за окном заметались крупные, снежные хлопья, застя обзор. С тяжестью хлынувшей откуда-то Силы, Трисс ощутила, что мир задрожал от буйства творящихся чар.
— Что за....
Дверь распахнулась и глаза Трисс расширились от удивления.
Она узнала ее сразу, хотя давно не видела. Узнала не по пепельным волосам, зеленым глазам и бледному личику. Узнала просто потому, что знала ее. Дочь Геральта и Йеннифэр. Сестренку Цириллу. Все такую же бойкую, дерзкую и отчаянную.
— Цири? – негромко прошептала Трисс, за секунду забыл и о Регисе, и о внезапно сгустившейся на улице тьме.
Взволнованная и торопливая, Цири пробыла в корчме не долго – быстро выпалив предупреждение, которое Трисс пропустила мимо ушей, выскочила обратно на улицу и ее хрупкий силуэт скрыла пурга, озарившаяся короткой зеленой вспышкой.
— Цири!
Трисс бросилась за ней, едва не слетев с мигом заледеневших ступеней. Холод буквально жег, отдавая чем-то неестественным – магическим. Все вокруг было пропитано зловещим духом. И нигде… нигде в этой снежной вьюге Трисс не могла разглядеть Цириллу.
— Цири! – громко, чтобы ее было хорошо слышно, прокричала она. Горло обожгло холодом и Трисс спешно произнесла укрепляющее заклинание.
В неистовый вой вьюги ворвался нечеловеческий, звериный рев. Как раскат грома пронесшийся по Кислобору. Ветер стегал по лицу, срывая с головы капюшон и трепля волосы.
Трисс взмахнула руками и раскрыла портал. Кажется, позади ей что-то кричал Себастьян. Или, может, это вернулся из подвала Роше? Она не могла разобрать. Ей нужно было отыскать Цириллу, без сомнения бросившуюся на защиту деревни от… как она сказала? Лешачихи? Очагов всплеска магии было много, но наиболее крупные ощущались на окраинах Кислобора. Нужно было проверить их всех.

То, что она отправляется на поиски не одна, Трисс поняла еще когда только шагнула в светящийся, золотой овал – кто-то пытался ухватить и последовал за ней, – но определить нахала смогла уже на месте.
— Зачем ты пошел за мной? – отталкивая от себя мальчишку, крикнула Трисс и тут же свалилась на рыхлый снег.
Между ней и Себастьяном упало что-то корявое и уродливое. Упало и тут же поднялось, своим видом ошарашив Трисс так, что она машинально вскочила на ноги и метнулась в сторону.
То, что происходило в этом конце села, казалось чем-то невероятным. Сквозь крики людей, звериный рев и свист ветра, сквозь мечущуюся повсюду снежную пыль, продирались почти, что живые деревья. Они были немилосердны – сбивали с ног зазевавшихся солдат в покрывшихся инеем латах, рвали сооруженные в лагере палатки, тянули ко всему свои уродливые, корявые лапы.
— Себастьян, берегись! – выкрикнула Трисс, когда над головой мальчишки просвистели толстые ветви лесного духа. Благо, молодой барон был на диво ловок, чтобы не оказаться раздавленным ветвистой лапой в первые секунды, как они вывалились из портала. Сама Трисс едва успевала оглядываться по сторонам и, продираясь сквозь пургу и мистических врагом, высматривать Цири.
Но Цири не было видно. Зато взгляд выхватил силуэт рыцаря, отражавшего настик человекоподобного дерева.
— Назад! – перекрикивая свист ветра, отчаянно выкрикнула Трисс и вскинула вверх руку.  – Назад!
Призванный словами Старшей речи, словно бы с самого неба рухнул вниз ослепительно яркий ком огня. Похожий на горящий соломенный тюк, он нес в себе силу сброшенного камня, за одну секунду вдавив почти уже добравшееся до рыцаря дерево в землю и рассыпавшись снопом огненных брызг.

Отредактировано Трисс Меригольд (2017-03-22 20:03:49)

+7

46

Очередность согласовываем здесь: Запись в квесты/обсуждение сюжета

Большая просьба: в начале поста указывать локацию, например:

Лагерь орденцев

Смеркалось. Текст. Текст. Текст.

0

47

Лагерь Ордена Пылающей Розы возле Кислобора

- Почему так темно еще, брат Ланц? - Янек, временно оторвав взгляд от отрядного котла, который он старательно натирал снегом, тревожно посмотрел в хмурое небо. На его совести, вместе с еще одним пажом, Феликсом была не только помощь лекарю в лазарете, но и черная работа на кухне.
- Просто облачность, - ответил остановившийся рядом Тройме, крайне скептично относившийся всегда к разговорам о затмениях и прочих недобрых приметах. Однако, парнишка был прав. Ланц доверял своей привычке вставать всегда в одно и то же время, и по его ощущениям, сейчас должно было быть гораздо светлее. В лагере уже миновало время утренней молитвы и почти истекло время завтрака, а предутренняя мгла все не рассеивалась, и это было странно.
- Как закончишь - найдешь меня в лазарете.
Ланц неспеша направился в сторону стоявшего рядом лазарета - длинной палатки, в которой вполне могло уместиться человек двадцать, а сейчас практически пустой. Делать там было решительным образом нечего, разве что выписать двух маявшихся бездельем братьев, которые попали туда с легкими ранениями после того памятного случая со лже-рыцарями. Они уже в достаточной степени поправились, и тренировка на утреннем морозце принесет им куда больше пользы, чем очередная партеечка в гвинт.
И в этот момент воздух наполнился многоголосым воем, раздавшимся неожиданно близко. Так, будто казалось, что волчья стая где-то поблизости от расположенного рядом села, а то уже и в нем самом, что было просто немыслимо. Одновременно с воем и почти перекрывая его по лагерю пронеслось отчаянное "Подъем!" - в котором Тройме узнал голос Крестителя и уже со всех ног рванул в лазарет. Размеренное и относительно мирное существование лагеря стремительно сменялось состоянием боевой готовности: тут и там бряцало железо и раздавалось зычное: "К оружию!" Надеть шлем, подхватить колчан и натянуть тетиву заняло совсем немного времени, благо большинство братьев даже в спокойные дни не расставались с кольчугами и оружием.

- Едрить-колотить! Видал когда-нибудь такую нечисть, брат-лекарь? - озадаченно выругался брат Йорген, озирая опушку леса, от которой сквозь поднявшуюся метель в их сторону неспешно двигались странные существа, более похожие на отжившие свой век древние деревья.  Йорген возглавлял десяток рыцарей, стоявших ближе всего к лазарету, их строй щетинился мечами, наблюдая за неспешным перемещением этих странных тварей. Позади на своих позициях строились лучники и арбалетчики.
- Залп! - болты и стрелы засвистели в воздухе, выбивая щепу из незванных гостей, которых это, впрочем, ничуть не останавливало. Судя по всему, они вовсе не состояли из плоти и крови. Если что и могло остановить ходячее дерево, так только огонь.
Ланц метнулся к полевой кухне.
- Янек, прибавь огня, живо! - кострище, на котором недавно кипел котел, еще не затушили, да и напуганный паж оказался рядом. Как раз сейчас он пытался затянуть непослушный ремешок шлема дрожащими пальцами и у него, естественно, ничего не выходило. - И беги найди паклю или что-нибудь еще горючее, - прикрикнул Ланц, подбрасывая в костер поленья и хворост.
- Я вот... это только нашел, - виновато пробормотал Янек, оказавшись рядом через пару минут с тюком мешковины. Да, выбор был, прямо скажем, не велик, но и время поджимало. - Рви на полосы и обматывай стрелы.
Пока паж с сутулившейся от страха спиной обматывал стрелы, Ланцу удалось изловить еще трех полубратьев и отправить по лагерю с подобным поручением. Нужно было еще несколько костров. Нужно было еще больше горящих стрел.
Существа приближались. Ланц поджег первую стрелу, взял поправку на ветер и выстрелил. Вместе с его стрелой в сторону леса полетел огненный залп ближайшего десятка стрелков. Потом еще один. А твари были уже совсем близко. Со стороны ветер принес крики и глухие удары железа по дереву - похоже там лешаки уже достигли края лагеря и пошли на прорыв. Самым тревожным было то, что это случилось совсем рядом с тем местом, где откуда раздался крик Йоханна.  Однако, отлучиться от лазарета без соответствующего приказа Ланц был не вправе. Именно здесь он должен работать и именно это место защищать, потому что именно сюда сейчас понесут раненных.

Собственно, заявка

Пока лешаки приближаются, лучники будут стрелять по ним горящими стрелами. Мечники (копейщики или кто у нас там еще) вступят, когда те уже совсем приблизятся. Ланц пока что будет поблизости от лазарета. Пока есть возможность - будет продолжать стрелять.

Отредактировано Ланц Тройме (2017-03-22 23:14:33)

+9

48

Лагерь Ордена Пылающей Розы возле Кислобора

Хелль проснулась рано. Считай, что не спала. Последние месяца два её мучил один и тот же кошмар – видела она во сне старика, старика ей до боли знакомого, того самого жреца культа Львиноголового Паука. Он что-то нашёптывал себе под нос, отбивая босой ногой ритм неизвестной ей мелодии. Стоит ей только подойти поближе, как тот сверкнув гнилыми зубами, улыбнётся и исчезнет. Через секунду она на поле боя, с боевым кличем несётся на врага, угрожающе размахивая секирой. Только вот бежать не легко, не так как прежде. Не удивительно, широкая рубаха тянется на пузе – Хелль несёт под сердцем ребёнка, и глядишь месяц седьмой, если не позже. Ошарашенная, она останавливается, но тут на неё бросается кмет и с диким визгом вонзает кинжал в подреберье… Дальше Хелль не помнила. Она просыпается в холодном поту, хватаясь за несуществующий живот. Сегодня не было исключением – тот же сон и отчаянные попытки спасти не родившееся дитя. Оставим диковинные сны толкователям, в это холодное январское утро у Хелль Сверре было дел невпроворот.
Выйдя из палатки, которую за глаза прозвали «пыточной», женщина бросила неудовлетворённый взгляд на привязанного к столбу рыцаря. Выглядел он едва ли хорошо – распухший нос, разбитые губы и скулы. Мужчина был в состоянии бессознательном. Он безвольно висел, а с рассечённых губ падали жирные капли. Крови и соплей. Вперемежку. Рыдающих мужиков Хелль не любила. И трусов, ко всему же. Сплюнув в снег, она поманила пальцем мальчишку-пажа, который застенчиво переминался подле входа.
- Кувшин подай. – отрезала Сверре. Мальчик поднял в земли глиняный сосуд. С виду тому было лет десять-одиннадцать. Худой. Низкорослый. То ли от роду такой, то ли с голоду. Хотя в Ордене малолетних пажей кормили хорошо. Вымыв руки от крови и чужих слюней, Хелль потёрла разбитые костяшки. Они слегка зудели, но боль дискомфорта не причиняла.
- А ну вали отсюда! – рявкнула Хелль и отвесила тому подзатыльник. Он испуганно охнул и моментально скрылся из виду. Женщина устало выдохнула, и подхватив меховую накидку, что до этого заботливо повесила на соседний сук, двинулась обратно к себе в палатку. На Хелль особо не озирались – женщина-наёмница дело привычное, особенно если учесть, что Белая Райла была личностью известной, а для кого даже - легендарной. На славу знаменитой воительницы Хелль не претендовала, поэтому озирались только желторотые юнцы, которые по слухам знали, что в Орден она не вступала, Вечному Огню на верность не присягала, но командует тут без всякого зазрения.
До палатки шла медленно, задумчиво разглядывая темнеющее небо. Густеющие тучи напоминали родной Фаро, в ту самую минуту перед бурей, когда ещё не грянул гром. Мёрзлое утро. Снежное. Противный ветер леденил лицо, но Хелль, привыкшая к любой непогоде, его словно не замечала. Холодные серые глаза были прикованы к горизонту. Вдруг откуда-то раздался дикий нечеловеческий вой, а солнце, которое едва было видно на небосводе, скрылось за тяжёлым тёмным облаком. На землю опустились холодные сумерки. Утро обещало быть неспокойным.
Через секунду раздался крик – уже не дикий звериный вой, а вполне человеческий, и к тому же очень знакомый. Кричал Креститель. Кричал и призывал к оружию.
- Чего расселись? ПОДЬЁМ! – крикнула Хелль. Послушники и братья ордена засеменили. Кто хватался за оружие, кто быстро натягивал кольчугу. Она уже могла разглядеть тёмные фигуры, что неровным строем двигались в сторону лагеря. Десятки странных неказистых существ, чьей плотью был сухой хворост, а кровью – мороженная листва.
Тот самый мальчишка-паж, что подал кувшин с водой, на этот раз протянул ей меч с щитом. Её меч с щитом. Хелль усмехнулась и схватив того за ухо, больно ущипнула.
- Иди к лазарету. И не смей оттуда свой нос высовывать. – скомандовала наёмница.
Лагерь пришёл в боевую готовность. Лучники выстроились в ряд и уже выпустили первый рой стрел навстречу разбушевавшейся нечисти. Мороз только крепчал. Палатки и здания покрыло синим инеем, древесина трещала, словно стеная от ужаса. Лёгкие предательски сжало от боли, но Хелль привыкшая к суровым холодам Скелигге, лишь махнула собравшимся рыцарям, показывая в сторону окраины лагеря. Мечники бегом кинулись навстречу неизведанному врагу, только снег под ногами хрустел.
Очередной залп стрел, но на сей раз горящих и с криком «пли» во всю глотку. Голос знакомый. Хелль улыбнулась, ибо по венам уже бежал будоражащий кровь восторг. До конца лагеря добрались за секунды. И как раз вовремя – первая группа рыцарей стала свидетелем тому, как раскалённый небесный метеор впечатал в землю чудо-дерево и опалило огненными брызгами зазевавшихся соседей. Хелль только удивлённо присвистнула, не ожидая такого рода подмоги.
Лесные чудища с диким воем ринулись вперёд (или то был неистовый свист набирающей силы вьюги?).
- Чего стоишь как красная девица? Неужто подпалило жопу? – хохоча спросила Хелль, поравнявшись с Крестителем. С боевым кличем женщина бросилась вперёд, рассекая острым мечом сухие ветви-руки, что так и норовили выбить глаз. Замах. Ещё один замах. В снег полетела пустая голова ясеня. Только ясень оказался строптивым, лишённый головы он выдвинул свои руки-лозы и те молниеносно ринулись в сторону Хелль, становясь всё длиннее с каждой секундой. Женщина круто увернулась, но вот молодцу позади неё не повезло – острые как стрелы плети-руки пробили тому живот. Брат Ордена Пылающий Розы завопил от накатившей боли, махая в воздухе мечом, пытаясь срубить проклятую ветвь. 

Внешний вид

Внешний вид: толстая зимняя рубаха чёрного цвета, рыжеватая меховая накидка, чёрные зимние штаны, сапоги.
На себе имеется: меч и щит

+8

49

Таверна в Кислоборе. Эпицентр рассадника неудач.

Много.
Слишком много.
Людей, событий.
- Цири!... - кричали там. Кричала рыжая чародейка, которую затем поглотила пурга, тьма и сияние портала. Каролис не знала, кто такая Цири. Вернее, не знала её лично, однако прекрасно была осведомлена, сколько людей заблаговременно записались в её защитники, родители, братья-сёстры - и тому прочее. Будто весь мир вращался вокруг одного-единственного человека. Тяжкая, непосильная ноша.
А может быть и знала, только упорно не желала вспоминать. Или не могла вспомнить.
В голове начинали звонить проклятущие колокола. Даже нет, не так.
Ощущение, словно вместо ты сам висишь заместо колокольного язычка и именно тобой бьют по его крепким звучным стенкам.
Стемнело. И, кажется, не столько в глазах, сколько в общем окружении. Внезапно сделалось холодно. Жутко холодно.
И страшно. Безусловно - страшно.
- Не кажется... - пробубнела она себе едва слышно под нос. Лишнего внимания к своей персоне привлекать не хотелось. Чересчур много вокруг внезапно образовалось людей, которым нет особого желания доверять проблемы самочувствия.
Она присела. Потому что стоять на дрожащих ногах оказалось слишком трудно и достаточно ненадёжно.
И почувствовала, как с упоением, достойным редких мазохистов, сжимает крышку стола и с треском ломает собственные ногти.

- Мне не нужно твоё прощение.
- А я и не прощу. Никогда тебя не прощу! Слышишь?!
Женщина уходит. Её пышная вычурная фиолетовая юбка развевается на ходу. Громкий хлопок дверью.

Каролис морщится. На лбу выступает холодный липкий пот. Воспоминания?
Видения?

- Ну и куда же ты пойдёшь, маленькая? Давай, давай к нам. У нас есть еда. Вода. Огонь. Укрытие...
Седой, весь покрытый морщинами мужчина тянет руки к маленькой перепуганной девочке. За его спиной прячется монстр, не отличимый от худого бледного черновласого ребёнка. Выдают только клыки. И глаза. Никто из людей не умеет искренне улыбаться глазами.

Она вздыхает. Натужно, протяжно. Будто что-то мешает вздыхать. Будто камень привязан к шее. Будто заткнут тугим кляпом рот.
Она даже не замечает, как кровь, пошедшая из носа, удачно заливает рукав рубашки. А вскоре - капает на стол.
Кап.
Кап...

Яблоко. Яблоко на ладони. Спелое, сочное, красивое. Но какое-то не такое. Какое-то... Странное. Страшное. Грозное. Будто предназначенное сожрать, а не быть съеденным.
Яблоко падает в снег.
Белый.
Белоснежный.
А следом за яблоком падает град темно-алых, вишнёвых капель.
И крик, переходящий в визг.

Пять лет. Пять долгих спокойных лет, свободных от видений. И теперь - одно за одним. Одно за одним они сваливались, припечатывая чародейку как огромные валуны. Не давай передохнуть, перевести дух или попытаться спокойно открыть глаза.

Серая шерсть. Жёсткая, холодная. Серый бок. Торчит печень и обрубок кишки. Торчат, разумеется, наружу. А рядом - человек с мечом. Покусанный, злой, но живой человек с окровавленным мечом. Он говорит что-то, но некому его слушать. Потому что все мертвы.
Поголовно.
Все.

Ей казалось, что запах свежей крови забился в ноздри. Ей казалось, что стоит хотя бы попытаться - хотя бы попытаться отыскать кого-нибудь взглядом в этой тьме - и она не увидит никого. Помимо крови, волчьих кишок. Помимо трупов, возможно.
Она застыла каменным изваянием с поднесённой к носу ладонью, сгорбившись над столом, будто столетняя бабка.
Она что-то бубнела, но сама не понимала, что.
И боялась. Очень боялась открывать глаза.
А последнее, что увидела - это руки. Её собственные руки.
По самые локти в крови.

+7

50

Таверна и позднее Лагерь Ордена Пылающей Розы возле Кислобора

Однако, Себастьян со всей отчетливостью начинал понимать необходимость любому честному дворянину иметь в своём услужении людей, чья кровь была чуть менее благородной. Потому как если же каждому барону самолично мыть свои тарелки, штопать портки или вот, например, оттирать грязный пол в кровяных разводах — это это же никакого времени на дворянские дела не напасешься! О том что из себя эти самые дворянские дела представляют, ясное дело, Себастьян имел представление весьма смутное, а вот в вопросах оттирания деревянного пола …
   “Бьянка … Буянка, ять! Ну хоть помогла бы. Я к ней со всей душой, с таким, значит, широким жестом, а она … Ну, бабы. И дурацкий пол” - , привстав и критичным взглядом осмотрев пол, Себастьян глубоко вздохнул. За все время в Кислоборе он уже, повторюсь, трижды получил по морде, поучаствовал в резне рыцарей, что вполне себе тянуло на тот самый дипломатический инцидент и, вишенкой на торте из дерьма, сейчас сидит и драит пол. Ох, увидь его сейчас батенька, что бы он сказал! Впрочем, тут уж сомневаться не приходится. Задержал бы взгляд ненадолго, да сплюнув усмехнулся бы: “Пиздюк”. О, законный носитель титула барона фон Эймара в выражениях не стеснялся! Темерская знать - это вам не расфуфыренные нильгаардские морды. Но, конечно, о тех самых нильфгаардских мордах Себастьян имел представление ещё меньшее, чем о … Словом, много о чем.
   — Да что же такое-то … А, угу. Спасибо, - Себастьян принял из рук Бьянки требуемую ему бутылку и ещё раз с сожалением оглядел пол. Он явно был не готов — толку убивать запах, если разводы все также отчетливо видны? Поставив аккуратно бутылку на пол, он вернулся к своей задаче, которую хоть и считал мелкой в тактическом смысле, стратегическое её назначение понимал со всей ответственностью. В конце концов, печально на повешенье или сожжении осознавать, что где-то там ты оставил недомытый пол.
   А меж тем, мытьё пола никак не мешало ему заниматься тем, что он почитал в немалой степени занятием недостойным: подслушивать. Интересно ведь что за почтенная публика тут собралась! А коль скоро на фоне всех этих Полосок и советницы короля он, мягко говоря, выглядел неприглядно, иллюзий в отношении себя Себастьян не питал — едва ли кто-то по собственной инициативе решит представиться ему лично. Но, помним: в случае, если чёртов пол не будет отмыт, его уязвленная гордость станет наименьшей проблемой. А видя себя молодым человеком невероятно сообразительным для своих лет, фон Эймар решил даже не обижаться. А то объявит ещё кому-нибудь кровную месть, найдёт в какой-нибудь Кислороще, а там и морды бьют чаще, и крови на полу больше.
   Решив, что лишним спирт всяко не будет, Себастьян налил небольшую лужицу пойла на пол. И чуть было не окосел — вот уж запашок! И внезапно барчонок отбросил тряпку и вскочил. Где-то выли волки, резко стемнело, но волновало его не это. Где-то творилась волшба! Он, конечно, совсем недолго обучался в Бан Арде и магию мог почувствовать разве что если оную сунут ему под нос. Но в данном случае ему её не просто сунули под нос, а буквально утолкали вовнутрь с одним единственным посылом: “Так-то, приятель,тут где-то носится ещё один маг”.
   — Трисс … - , не успел Себастьян подтвердить свои загадки у чародейки, как вдруг в таверну ворвалась девушка с пепельно-светлыми волосами. Хорошенькая! А вот сказанное ею …

   — Мэтр Бурах, мэтр Бурах! А я вот не совсем понял …
   — Себастьян, прошу последний раз и уже невежливо — закрой, пожалуйста, свой рот и не мешай вести мне лекцию. Монстров мы изучаем исключительно на ознакомительном уровне и если они так будоражат твоё юное сознание, то изволь отправиться в библиотеку. А встретишь их за пределом книг — найми ведьмака. Итак, на чём мы остановились …

   А дальше всё развивалось живенько, да на события жирненько. Пришелица оказалась очередной знакомицей Меригольд, прокричала про грозящую всему живущему в этом проклятом Кислоборе опасности и … Исчезла. Буквально исчезла, растворилась в зеленой дымке! А Трисс только и успела вслед проорать её имя: Цири. Но Себастьяна больше волновал её вот этот вот … Телепорт? Таких он никогда не видел, а ведь Бан Ард богат на талантливых чародеев. Это что же получается, девчушка и есть неожиданная чародейка? Такая молоденькая. Впрочем, если вспомнить о её внезапном заклинании и магических декотах, она наверняка по меньшей мере старше государственности Темерии. А советница этой самой Темерии рванула прочь из таверны как ужаленная. И Себастьян, на свою беду, рванул следом за ней.
   — Да постой ты, рыжую твою матушку, а! - , прокричал фон Эймар вслед чародейке, но она, не замечая его, рванула в созданный ею же портал.

   — А чтобы тебя потом по всяким Кислоб … - , Себастьян не успел ответить на справедливую претензию Трисс — между ними рухнуло что-то деревянное и когтистое. Право слово, вот прям скелетик! Только здоровенный и из дерева. Фон Эймар хотел бы подавить своё изумление, да не смог, уж больно неожиданным была эта тварюга. И, что куда важнее, была она не одна. Машинально уворачиваясь от неповоротливых чудовищ, Себастьян краем глаза следил за Трисс. Ей, кажется, его помощь совершенно не требовалась. А вот остальным … Всюду бегали люди, кричали и дрались по мере своих сил с этой чудью. Где-то воздух рассекали горящие стрелы.
   — Трисс, оставляю этих тварюг на тебя! - , проорав самое героическое, что пришло ему в голову, он прыгнул вниз и покатился по заснеженному склону. И только оказавшись внизу он понял где их магический дуэт оказался. В лагере Ордена, чьих братьев совсем недавно при его непосредственном участии со вкусом и удалью вырезали.
   — Блять … - , только и смог из себя выдавить Себастьян. Бегло оглядевшись, он рванул в сердце лагеря, искренне надеясь, что там-то он найдёт как помочь справиться с чудовищами и, если повезет, не самоубиться.

Отредактировано Себастьян фон Эймар (2017-03-28 23:39:05)

+9

51

Мастерское

Господа из таверны, вас/нас пока не трогаю. Устроим собственное веселье с самогоном и бочками. Ну или нет) Жду отпись всех

Лагерь Ордена Пылающей Розы

Креститель так и не понял, что же было первым — ворвавшаяся в гущу сражения Хелль с ее демоническим хохотом берсерка, либо ударивший в древолюда огненный небесный ком.
— Херня какая-то, — сплюнул в грязный, закопченный снег Йоханн, часто моргая.
Горящие стрелы косили чудищ направо и налево, красочно, но не слишком эффективно — объятые пламенем монстры темпа не сбавляли, с той же целеустремленностью надвигаясь на лагерь, истребляя — или, по крайней мере, старательно пытаясь истребить — все на своем пути. Порождение магии, боли они не чувствовали. Впрочем, ярости, злобы, ненависти — тоже. Подумать логически, сплетенные из человеческих костей, мха, листьев и древесной коры в привычном смысле древолюди не были живыми, но, к сожалению, и не были мертвы.
— Хелль, прикрой меня! — распорядился Креститель, тратя драгоценные минуты на то, чтобы подобрать с земли топор задушенного чудищем рыцаря. Ан нет, не рыцаря, оруженосца. Хотя какая теперь разница. Да и оружие пареньку отныне было без нужды. Зато могло послужить Йоханну: рубить древолюдов кинжалами — то еще удовольствие.
Голова была ясной, ни страха, ни свойственного Хелль боевого азарта он не испытывал, напротив — был полон спокойствия и такой же спокойной решительности.
Все-таки огонь с неба был первым. Первым, потому что, обернувшись на миг, в толпе он заметил ее — незнакомку. Не то чтобы очень высокую, светлоглазую, с волосами цвета поздней осенней листвы. И чародейку, по всей видимости.
— Прикрывай меня, — повторил Креститель, без всякого смущения расталкивая локтями своих же, не забывая между дело рубить под колени чудовищ, вставших на пути.
— Эй! Эй! Рыжая! — окликнул чародейку Креститель, когда между ними осталось метра три. — Ты ведь магичка, верно? Для начала должен сказать спасибо; во-вторых...
В отличие от обыкновенного, магический огонь для древолюдей был убийственен, а значит самое время начхать на все вероятные «межконфессиональные» обиды.
— Можешь помочь лучникам? Нам нужно работать вместе. Конечно, если хотим жить. Хелль, осторожнее! — крикнул Креститель, потому что воительницу со Скеллиге медленно обступали чудовища. Сразу три.
А там, у самой кромки леса, две девочки-полуэльфки, Марта и Ленна, играли в ладушки. Бледные, худые то ли люди, то ли призраки.

Окраина деревни

Яблоко разрубили. По началу не происходило ничего, а потом каждая из четвертинок начала как-то странно вибрировать, будто бы пытаясь зарыться в снег — впрочем, приглядеться, так оно и было.
Теперь, вместо одной широкой черно-кровавой полосы, в деревню устремились несколько — куда более узкие, но и куда более стремительные. Похоже, каждый из кусочков яблока решил продолжить путь в недрах земли.
Обескураженные негаданным отпором волки отступили. Глаза у них были белые, вроде как ничего не видящие. Огромный, иссиня-черный вожак начал протяжно выть.
Первой отреагировала Хозяйка: вскинула сплетенную из веток орешника руку — волк припал к земле и заскулил.
Она была древней. Очень древней. Должно быть, она была здесь всегда и видела то, что люди называют Конъюнкцией, катастрофу, которая привела в мир подобных ей, но жалких, слабых, других.
— Вы все одинаковы! — хрипел голос, не мужской и не женский. Это был голос самого леса — ломаемых веток, срубленных деревьев. — Все! Неблагодарные! НЕБЛАГОДАРНЫЕ!
Два болотных огонька на лице, скорее похожем на звериный череп, вспыхнули. От тела чудовища — теперь уже ее родного, «плотского» — отделилось несколько жгутоподобных ветвей. Ветвей, которые с невероятной скоростью устремились к ведьмаку и ведьмачке.
Она действительно жаждала, она действительно должна была убить их всех. Так ей велела музыка.
Музыка, пришедшая из иного мира. Музыка, которая вплелась в песнь Короля Зимы, и пробудила... пробудила ее, Хозяйки, братьев, сестер, детей.
Тогда, в Мидинваэрн.

+8

52

Окраина деревни

Магически возникшая пурга не мешала ведьмаку, случалось сражаться с врагами в условиях и похуже. От резкого перепада температуры плечо заныло еще сильнее, но Ламберт сфокусировался на другом. Пока что ему относительно везло. Сражаться сразу с полудесятком противников сложно даже ведьмаку, даже опытному, а таковым Ламберт себя не считал. За тот короткий перерыв, что ему дали, он сумел восстановить дыхание и ощущал, что готов к еще одному знаку. Волки мягко вышагивали, словно не замечая перемены погоды, и ведьмаку не нравилось построение тварей. Они шли в шахматном порядке, достаточно близко друг к другу, но не прижимаясь к соседу. Так что теперь даже если Ламберт сумеет уклониться от первой атаки или контратаковать, второй в строю опрокинет ведьмака.
Слишком разумно вели себя обычные волки. Следовало думать, что Леший всё же как-то контролирует своих зверюшек. Это так же объясняло, почему реликт не спешил атаковать. Ламберт не следил за временем, но надеялся, что Цири скоро подойдет. Ему не хотелось подвергать девочку опасности, но без неё ведьмаку будет туго. Стоило только об это подумать, как с легкой вспышкой недалеко появилась девушка. Пару волков сразу отвлеклись на неё, но тренировки не прошли даром, и с легким удовольствием Ламберт увидел, как Цири вскрыла одного волка. Ведьмак тут же легким скользящим шагом направился к ученице, так же широкими взмахами  отгоняя самых ретивых хищников. Цири тоже направилась ему навстречу, и они встали рядом, почти плечом к плечу.
- Молодец, девочка, успела. - Улыбнулся Ламберт, позволив себе на секунду оторвать взгляд от врагов и взглянуть на Цири. Вблизи ему показалось, что в её зеленых глазах плясали золотые искорки. - Интересно, может это последствие её забав с пространством? - Как-то отстранено подумал ведьмак, опять поворачиваясь к Лешему. Один из волков как раз противно взвыл, и Ламберт нехотя вздрогнул. Не от неожиданности. Было что-то неумолимое в этом вое... Роковое.
Весемир всегда учил, что настоящий ведьмак должен следить за всем полем боя, вне зависимости от того, где находится враг... А Ламберт всегда был никудышным учеником, поэтому абсолютно не заметил, что происходит с яблоком. Возможно в будущем ведьмак будет жалеть о этой не наблюдательности, но только если это самое будущее для него наступит. А теперь голос подал и Леший. Прежде Ламберту не приходилось общаться с реликтами, и теперь вряд ли захочет еще раз услышать этот голос. Тварь подняла руку, словно в обвиняющем жесте указывая на две фигуры. Ламберт это увидел сквозь пургу и метель, и сразу понял, что за этим последует.
- В сторону! - Крикнул ведьмак, отталкивая Цири в одну сторону, а сам перекатываясь в другую. Корни вырастали словно из-под земли, и не хотел бы Ламберт оказаться у них на пути. Только потом он заметил, что корни эти словно отделяются от тела реликта, но это только потом. Надо приступать к активным действиям, потому что долго сдерживать Лешего им не удастся. План, наброски которого появились когда только ведьмак услышал вой волка, созрел окончательно. Он опять посмотрел на Цири, и опять улыбнулся. Улыбку эту девушка знала еще с детства. Так Ламберт всегда улыбался, когда предстояло сделать что-то, что не понравится другим. И наверняка Цири поняла, что хочет сделать ведьмак. То, для чего у остальных его собратьев по цеху слишком много мозгов.
Он рванул прямо на Лешего. Перехватив серебряный меч покрепче, левой рукой готовился применить знак. Сейчас Ламберт разрывался, какой именно ему применить. А пока он воспользовался, что волки, успокоенные своей Хозяйкой, не ожидали такого, и не были готовы к атаке. Первого волка он рубанул наотмашь, намереваясь скорее отогнать тварь, чем сильно ранить её. Второго вообще пнул в морду коленом. Самое главное, чтобы все отвлеклись именно на ведьмака, забыв о Цири, поэтому Ламберт старался шуметь как можно больше. Не смотря на то, что основной удар должна была нанести девушка, ведьмак тоже не хотел играть простую роль приманки. Решив наплевать на безопасность, он приготовился использовать Игни. Хозяйка уже поднимала лапу для очередной атаки, и ведьмак ощутил, как под ним дрожит земля. Сзади слышалось рычание, а стало быть, волки уже пришли в себя. Дело оставалось за немногим, лишь бы Цири успела.
- Она не может не успеть, - подумалось Ламберту. - Её ведь тренировали лучшие. - Он бросил меч куда-то за спину Лешего, а сам, вспомнив, тренировки на Мучильне, напряг мышцы и прыгнул как никогда прежде. Вовремя, ибо буквально на том месте, где стоял ведьмак, появились знакомые корни-копья. Вытянуть второй меч Ламберт не успевал, поэтому сложил Игни и направил его прямо в две горящие точки на черепе. Это была не совсем обычная форма знака, модифицированная на продолжительную струю огня. А потом рухнул на корни, которые всё еще торчали из земли. Ему повезло, потому что корни оказались не такими острыми, а может потому что влекомые магией реликта, те вырывались из земли значительно с большей силой, нежели та, с которой Ламберт упал. Ощутил с десяток болезненных уколов, он ценой еще стольких вывернулся и совсем не по-ведьмачьи плюхнулся на смесь грязи и снега. Рефлексы сработали быстрее сознания, прежде, чем подняться, он выхватил стальной меч.

Отредактировано Ламберт (2017-04-03 17:58:41)

+8

53

Валил снег.
Из всех строений Кислобора таверна была, пожалуй, самым надежным и самым многообещающим. Крепкий дубовый сруб, рассчитанный с легкостью превозмогать все тяготы здешнего, скромно говоря, недружелюбного климата, к тяготам осадной жизни был приспособлен не менее. И приспособленность свою регулярно доказывал, каждый вечер выходя победителем из схватки кислоборцев и пола, кислоборцев и стула, чуть реже — кислоборцев и потолка. Пили в тавернах, как полагается, часто; дрались — а что дрались? Дрались, дерутся и будут драться всегда.
— Стоять, курва! Стоять! — надрывался краснолюд Эдурадо, по пояс проваливаясь в белые курганы мягкого, пушистого снежка.
— Стоять! Блядожопы! Выродки! Pidarasto! — поддерживал товарища краснолюд Шмуль, до того, как осесть в Кислоборе, жизни не видевший без продуктивно познавательного турне по блудильням далеких и ближних стран.
— Стоять!
Валил снег.
Видимость была такая, что стоило протянуть руку, задуматься на секундочку и все, почувствуй себя ампутантом. То есть, академически выражаясь, видно не было ни зги, а если решишь поссать — то и ни хера.
Преследуемая краснолюдами пятерка тяжело груженых мужиков неопределенного вида и неопределенного возраста останавливаться даже не думала, наоборот — завидев таверну, пришпорились и, будь дверь хоть чуточку менее тяжелой, чем совесть сводного батальона реданских путан, непременно бы ее снесла.
Но дверь выдержала. Скрипнув, распахнулась настежь. Повисла тишина.

— Каролис… Каролис, ты в порядке? — обхватывая за плечи чародейку и женщину, тихо проговорил вампир. Все-таки он был прав: из Кислобора нужно бежать. Бежать, бежать, бежать. Без оглядки. Увы, поздно.
— А это что у нас? — вытирая руки шелковым платочком, со скучающим видом произнес Вернон Роше, возникший в главном зале не иначе чудом господним, сиречь неизвестно, как и неизвестно, когда.
Преследуемая краснолюдами пятерка при детальном рассмотрении пятеркой оказалась не совсем обыкновенной, но вооруженной, а что всего интереснее —  в характерных для Ордена Пылающей Розы орденских же плащах.
Судя по тупым, вытянутым рожам рыцарями рыцари могли и не быть, потому как, судя все по тем же рожам, были уж больно молоды. Диверсанты? Шпионы? Сильно борзые полубратья?
— Тсссс, — облизнулся один из рыцарей, молодой и наглый, единственный из всех с пустыми руками. — Хочешь жить, старый выблядок, заклей пасть.
— А то сами заклеим, — поддержал второй, аккуратно опуская на пол глубокий медный таз, вероятно, предназначенный для купания новорожденных, нынче — доверху набитый шкурами: белок, лис, возможно, кошек и собак. — Твоими кишками, кста!
Роше не ответил. Роше был спокоен. Спокойно расправил платок, несколько испачканный кровью со сбитых костяшек; спокойно высморкался, скомкал тряпку и бросил назад себя. Закатил глаза, обернулся к Бьянке:
— Бьянка, ты не видела мой платок? Шелковый, дорог мне, как фамильная реликвия. Не видела? — все тем же скучающим тоном продолжил Роше. — Выходит, меня ограбили? Вот блять. Ты ведь меня не грабила? Тогда, кто? Думаешь, эти, да? Поразительное единогласие, потому что я тоже так думаю. А я не люблю грабителей. Даже очень. А ты, Бьянка?
— Чё? — скривил рожу молодой и наглый орденец, возводя арбалет, маленький, симпатичный, таким удобно шить из-под плаща.
Что ж, за выбор оружия засранцам стоило воздать должное.
Может, он и воздаст. Но уже посмертно.
[NIC]Вернон Роше[/NIC][STA]Человек и Патриот[/STA][SGN]Темерия в каждый дом![/SGN][AVA]http://forumfiles.ru/files/0017/28/9b/57999.png[/AVA]

+8

54

Орден Пылающей Розы. На окраине лагеря.

— Что? – все еще удерживая вскинутые для магического паса руки, удивленно выкрикнула Трисс.
Раздавленное огненным комом, древесное чудо горело в ярком, видном даже сквозь пургу пламени, но больше не шевелилось. Добрый знак. И только убедившись, что поверженное дерево не решит ожить и нанести подлый удар в самый неподходящий момент, Трисс опустила раскрытые ладони и обернулась на голос мальчишки. Но того и след простыл.
— Постой! Куда ты? Себастьян, остановись! – беспомощные, бессмысленные крики заглушал свист ледяного ветра. Трисс осталась наедине с разъяренными чудищами, смутными силуэтами ощетинившихся мечами рыцарей и волнением в сердце.
Свиста россыпи взмывших в небо стрел она не слышала, но маленькие огоньки на острых наконечниках украсили мрачное, темное от бури и магического безумия небо. Стрелы летели со стороны лагеря, врезались в рассохшиеся, но живые ветки, поджигали бурую листву, покрывающую толстые стволы. Но все равно не могли сравниться с огнем магическим, который Трисс редко и дозированно швыряла в чудовищ, стараясь больше уклоняться и ближе подступить в группке рыцарей, выдвинувшихся дальше остальных и теперь кружащихся в гуще драматических событий.
— Проклятие! – смахнув липший к лицу снег, прошипела Трисс.
Она подошла уже достаточно близко, чтобы в одном из рыцарей угадать женщину, храбро сражавшуюся и ни коим образом не уступавшую остальным, но рыхлый снег мешал двигаться не меньше, чем древесные скелеты, машущие корявыми лапами. Шаг. Еще шаг. Трисс снова вскинула руку, но прежде, чем огненный шар ударил в плечо безголового чудища, то успело пронзить тело одного из бойцов.
Брызнула на снег яркая, алая кровь, а затем на мерзлую землю осело вздрагивающее в конвульсиях тело. Трисс на секунду стало еще холоднее, чем прежде. Все смешалось. Ветви-плети древолюдей, брызги снега, разлетающиеся кругом из-за хлестких ударов, кровь, крики  рыцарей, завывания вьюги. И странный, звенящий звук. Тяжесть бушующей силы? Против воли Трисс припомнила происшествие в Новиграде. Да, сама не застала, но магический фон драматичных событий висел над городом еще долго.
— Это ж…
«Нет, не время для страха», – одернула она себя. Словно ударом хлесткой пощечины стали воспоминания о былых промахах и провалах.
— Что… что здесь происходит? – без расшаркиваний и приветствий начала Трисс, когда к ней обратился один из рыцарей. Но расспросы пришлось на секунду прервать. – Сейчас…
Вновь взмыли в воздух стрелы; выдыхая на морозный воздух облачко пара, Трисс прочла заклинание и сделала сложное движение рукой, спуская с кончиков пальцев невидимый, но магически ощутимый поток Силы. Как хвостатые кометы, стрелы расчертили небо яркими полосками. Они врезались в ревущие деревянные скелеты, но против обычного не втыкались в твердую древесину, а разлетались брызгами пламени, точно созданные из потока горящего масла. Огня вокруг становилось все больше. Казалось, он даже разгонял метель. Или может совсем по другим причинам Трисс увидела на лесной опушке детей.
— Чьи это дети? – задыхаясь от волнения и холодного воздуха, выпалила Трисс. На ее лбу выступили капельки пота – магия никому не давалась даром. – Это важно! Кто они? Нам нужно к ним! Нужно это остановить.
С настойчивостью и жаром она пыталась привлечь внимание рыцаря и едва ли не хватала того за локоть, чтобы уволочь с собой, но древесные скелеты, обступившие женщину-воительницу, мешали ей. Неприятная взгляду, жестокая, злобная гримаса исказила хорошенькое личико Трисс. Она свела вместе пальцы, словно силясь раздавать в ладони какой-то ком, и после короткой фразы по стволу одного из деревьев побежали огненные прожилки. Они ширились, росли, становились ярче, пока наконец-то не выжгли все внутри и не вырвались наружу сгустком пламени, разрушив древесный скелет. Дыхание Трисс стало еще тяжелее.

Отредактировано Трисс Меригольд (2017-04-10 10:27:06)

+8

55

Лагерь Ордена Пылающей Розы возле Кислобора

Для жителей Скеллиге поле боя не просто резня, не необходимое зло, что проносит наживу с рейдов. Нет, то было поприще, где смелые воины и воительницы доказывали Великой Фрейе и многочисленному пантеону старых богов свою годность. Своё право занять место в светлых чертогах Великой Матери и пить эль из высоких резных кубков с самыми храбрыми ярлами, что знала история этого небольшого и холодного архипелага. Хелль исключением не была. Она с детства воспитывалась на понимании, что славная битва – это не просто азартная игра, а способ отдать дань первоматере Фрейе. Пускай Эрмируд ни во что не верила, и богиня для неё лишь была далёким отголоском из детства, но истории отца и деда о том, как светлые духи мечниц подбирали с поля боя павших воинов, глубоко засели в её голове. Поэтому древесного народа она не боялась, наоборот, приветствовала их с радостным смехом и боевым азартом, парируя удары ветвистых плетей и отчаянно рубя своим мечом.
Креститель скомандовал служить прикрытием – женщина безоговорочно последовала указанию. Он двинулся в сторону рыжеволосой чародейки, что по необычному стечению обстоятельств решила им помочь. Правда, продвижение едва ли можно было назвать лёгким – рубить мечом лесных монстров было нелегко. Тут мимо них пронёсся мальчишка, на вид лет семнадцать не больше. Сверре проводила его удивлённым взглядом – на юного крестоносца едва ли похож. Тут над ухом просвистела плеть – воительница рефлексивно отпрянула и как раз вовремя. Ибо та наверняка бы выбила глаз.
В самый неудачный на взгляд Хелль момент, Креститель решил обменяться любезностями с новоиспечённой знакомой.
- Нашёл подходящее время в реверансы приседать. – усмехаясь крикнула женщина из-за спины Крестителя. Чародейка последнего, кстати, послушала. Новый залп горящих стрел, что озарил тёмный небосвод вспыхнул с силой магического огня, который над лесными чудищами поработал славно! Те горели не хуже костров Ордена, на которых сжигали мятежных эльфов и инакомыслящих. Правда братьям по отсутствующей вере тоже не повезло, один из рыцарей, которому не посчастливилось оказаться в непосредственной близости с магичкой, волшебное пламя угодило в грудь, расползаясь по телу яркой паутиной. Мужчина закричал, через секунду рухнул на грязный снег. Подмога оказалась не самой простой и явно не самой доброй. 
Йоханн предупредил вовремя – Хелль едва ли заметила, как с двух сторон на неё надвигаются три лесных духа. Отбиваться было сложно, парировать удары с одной стороны, прикрываясь щитом – с другой. Древесный враг рубанул со всей силой по руке, от чего она, неожиданно, выронила меч. Благо на ремне висела ею горячо любимая секира, недавно приобретённый сувенир из Каэдвена. Хелль попятилась назад по рыхлому снегу, щит трещал под натиском ожившего дерева. Со всего размаха женщина рубанула секирой по сухой голове орешника, рассекая тому нечеловеческое лицо. Но победе было радоваться рано, неожиданно второй сбил с ног – Сверре рухнула на спину, а неприятель не теряя времени кинулся вперёд. Краем глаза, Эрмируд заметила, что чародейка, прибегнув к силе, магически сожгла третьего нападавшего. Отблагодарить времени не было – надо было отбиваться от рук-плетей, который так и норовили пробить какой-нибудь важный человеческий орган. Пнув в паховую область, что естественно той областью не являлась (у творца сиих созданий чувство юмора, однако, не убавить), Хелль нанесла удар секирой, затем ещё один и ещё – рубя по деревянному позвоночнику, пока тот не потерял способность двигаться. Оттолкнув от себя еле шевелящееся тело, женщина поднялась, на щеке краснел порез из которого сочилась кровь.
Только тогда Эрмируд заметила двух девчонок, как ни в чём не бывало стоящих на лесной опушке. Тоненькие, слабенькие, они играли в ладушки, шевеля губами и что-то напевая, но голоса их глушил стужённый ветер и гул разгоревшейся битвы. Без дрожи в руке или тени сомнения, Эрмируд схватила тот самый кинжал, когда-то подаренный Крестителем и купленный у небезызвестного жреца Львиноголового Паука, Фенриса Ёрмунга. Метала ножи Хелль получше многих, зная наверняка, что с такого расстояния пробьёт плечо или ключицу. Убивать девчонок не хотелось, но коли чародейка была права – славные девчушки были эпицентром разбушевавшейся бури.

+7

56

Лагерь Ордена Пылающей Розы возле Кислобора

- Эй! Ты кто?! - Янек, едва не наткнувшийся на светловолосого парня, внезапно вынырнувшего из снежной круговерти, удивленно воззрился на него.
- Ты откуда? - тут же среагировал и его напарник, Феликс. - Чёт я тебя среди наших не видел.
- Тык он из каэдвенского пополнения, должно быть, - выразил свою догадку Янек. - Ну ладно, чё встал, не видишь чёль? - махнул он рукой перед собой, указав на махину, шатающуюся всего в нескольких шагах среди беспорядочно летящих хлопьев снега. - Беги, грю, на ту сторону, лекарю помогать, а мы с ентой стороны будем. Держи, вот.
Янек сунул в руки светловолосого рогатину - копье с плоским двулезвийным наконечником длиной почти в локоть и перекладиной под ним. С таким оружием ходили обычно на крупного зверя, но и в бою с человеком оно могло оказаться вполне эффективным. Сам он, оставшись без оружия нырнул куда-то в метель, впрочем, через пару минут снова появился на краю площадки с еще одной рогатиной.
"Той стороной" была, собственно, другая сторона площадки, за которой стоял лазарет. Полог лазаретной палатки, покрытый густым инеем, хлопал на ветру. Лекарь, в данный момент мало чем отличавшийся от остальных братьев Ордена, и тоже вооруженный рогатиной, двигался короткими перебежками вправо-влево, примериваясь в грудь чудовища и в то же время стараясь не угодить под удар длинных лешачьих лап. Пажи тоже не отставали, тыча лешака в бока и спину, отчего чудовище беспорядочно крутилось на месте, пытаясь отогнать от себя то одного назойливого охотника, то другого. Мох на его спине и груди, из которой торчало несколько горящих стрел, тлел и время от времени прорывался язычками пламени, но лешака это ничуть не останавливало. Боли он не чувствовал, кровью истечь не мог, уязвимых внутренних органов, по всей видимости, не имел. Хотя этот вопрос пока оставался открытым - надо будет, если выдастся время после боя, вскрыть хотя бы одно из этих лесных чудищ. Ставку оставалось делать исключительно на мощь законов физики.
Ланц, тоже завидев нового участника битвы, поманил его к себе рукой и знаком показал, чтобы обходил площадку по кругу, не суясь под когтистые лапы лешака.
- Иди сюда! - крикнул он, стараясь перекричать разносившийся над лагерем звон клинков и крики. - Постарайся попасть ему в шею, чуть ниже головы! Прямо сюда, под череп!
Тактика Ланца была в том, чтобы одновременно с пажами, воткнувшими лешаку рогатины в спину, завести еще хотя бы одну рогатину в голову, и дружно налегая на древки, сломать монстра пополам, по принципу рычага. Или хотя бы оторвать его увенчанный рогами череп. Едва ли он продолжит ходить без головы, в крайнем случае, будет дезориентирован. И подходящий момент только что настал - Янек и Феликс воткнули рогатины в спину чудовища, налегли на древки, уперев их концы в землю, Ланц ткнул свое лезвие туда, где лешачья башка переходила не то в короткую шею, не то сразу в плечи, но тут монстр яростно загреб лапой, ломая древко рогатины, как соломинку. Лезвие осталось торчать из-под лешачьей головы, доктор ругнувшись полетел на землю и еле успел откатиться от ударившей когтистой лапы.
- Давай! - крикнул он Себастьяну, пытаясь подняться, и лапа снова мелькнула рядом, чиркнув когтями по шлему и кольчуге. - Давай же!

Отредактировано Ланц Тройме (2017-04-09 18:20:28)

+6

57

Таверна и позднее Лагерь Ордена Пылающей Розы возле Кислобора
Определенно звук ломающегося дерева станет одним из самых нелюбимых для Себастьяна. Нет, конечно рвущиеся палатки и крики людей тоже трогали до глубины барчонской души, но куда им до этого противного и скрипящего: “Кх-х-хррр”. Бывший адепт Бан Арда лихо лавировал между людей и палаток, старательно избегая возможного столкновения с врагом. который слишком очевидно был не его категории. Но долго это продолжаться не могло: два парня, судя по всему из Ордена, обступили фон Эймара и засыпали его вопросами.Впрочем, то ли от солидного нежелания слушать собеседника, то ли от всеобщей спешки, общались они в основном сами с собой, но суть Себастьян уловил — бежать на помощь лекарю. Ещё и рогатину вручили. Её-то барчонок собирался закинуть в ближайшие кусты, но пока он с этим делом решил повременить — оружие такой длины сулило чувство ложной, но всё же безопасности. Нет, ну не бросаться же на деревяшек с кинжалом? Коротко кивнув, он побежал в указанном направлении.
   “Вот, лекарь! Такие дела по мне, это вот я умею. А этих чудищ пусть душегубы и ломают, да. Меня не то что со всякой жутью, ей-ей, с людьми-то биться не обучали! А целебные травки и настойки — это совершенно другое дело”, - все ещё сохраняя своё инкогнито, теперь уже подкрепленное фактом о том, что он из каэдвенского подкрепления, Себастьян рванул к обратной стороне площадки, к месту расположения лазарета. В общем-то, инкогнито фон Эймара в текущих условиях волновало только его самого, но это не было поводом отказываться от возможности, в случае чего, держать ответ перед остальными братьями Ордена. Авось и не четвертуют сразу!
   Прорвавшись, наконец, к лазарету, Себастьян не сдержал короткого, но ёмкого ругательства себе под нос. Площадка лекаря, вместо ожидаемой тихой гавани с душистыми запахами и истошных визгов: “Прошу вас, судари, добейте меня!” — а именно таким и представлял себе баронский отпрыск лазареты — здесь тоже развернулось поле боя! Толпа мальчуганов примерно его возраста удерживала … Кажется, лешего. При поддержке брата Ордена с изувеченным лицом. Он-то и обратил первым внимание на Себастьяна.
   — Брат, меня зовут Манфред, я из каэ …, - “побитую морду”, впрочем, мало волновало кто он и откуда.  Куда сильнее его заинтересовала рогатина в руках пришельца и, соответственно, недвусмысленное применение Себастьяна в комплекте с этим оружием кары Культа Вечного Огня. Очень хотелось хихикнуть: подобная амуниция в высшей степени нелепо смотрелась на вооружении такого прославленного ордена. Но об этом можно не волноваться, баталисты всё равно всем потом нарисуют огненные мечи. И если уж Себастьяну хотелось когда-нибудь засветиться на картине, то самое время было выполнять инструкции. Что, однако, решить было куда легче, чем реализовать.
   “Так, это с какого боку мне к этой сволочи подобраться, чтобы сделать всё красиво? А, ну всё верно: если затылок, значит со спины. Тихонечко, тихонечко …”,- обходя пажей, фон Эймар примерялся как бы лучше лешака ткнуть в заветную шею. Колени предательски то и дело вздрагивали,  желудок не опорожнялся только из-за слишком скудного завтрака, а где-то внутри могучего семнадцатилетнего тела юнца истошно визжала … Ну, пожалуй душа. Или инстинкт сохранения юных бароновских тел. Но, как водится, глаза боятся,а руки делают. Да и как тут не делать? Окажись Себастьян даже наименее привлекательной целью, пажи Ордена рано или поздно кончатся. А героических сил биться с лешим раз на раз фон Эймар в себе ну никак не ощущал. А изломанные тушки адептов-ренегатов на полотнах не рисуют.
   Найдя себе местечко среди общего кутежа, Себастьян ткнул рогатиной и едва царапнул спину чудища. А чудище, тем временем, устав быть подушечкой для булавок, принялось ломать установленные рогатины и, судя по всему, заинтересовалось братом Ордена, отдающего команды. С яростным рыком дикого зверя, для очевидцев более напоминающее визги ужаленного в зад зерриканского хомяка, Себастьян что было сил ткнул рогатиной и попал ровно туда, куда и целился — в шею, прямёхонько под череп. На мгновение даже удивился — о как хорошо вошло, прямо как нужно. И хоть этот дерзкий укол нужного эффекта не оказал, только сейчас Себастьян понял задумку “ордынца”. Ну конечно — рогатинами этого древосукиного сына зафиксировать, а отнюдь не светлу головушку отделить. Вот только хватит ли теперь сил? В силу природной скромности фон Эймар полагал, что справился блестяще, но немного запоздало, ведь часть рогатин, упёртых в тело, были сломаны. Ну, не попробуешь — не узнаешь:
   — Давай, парни, навались! Навались, говорю! Вали говно!
   Потому что студенческие боевые кричалки — это на всю жизнь. В своей автобиографии он, конечно, заменит победный призыв на что-то более подобающее, но это уж потом. Себастьян всем телом навалился на свою рогатину и, глянув краешком глаза, отметил, что “парни” судя по всему призыв услышали и отнеслись к нему со всем положенным энтузиастом.
   Послышался противный и скрипящий звук ломающейся древесины. Ну хоть не человеческие визги.

Отредактировано Себастьян фон Эймар (2017-04-09 16:47:00)

+6

58

[AVA]http://s1.uploads.ru/xvDh4.jpg[/AVA]
Окраина деревни.

Похвалы Цири никак не ожидала. Думала — будет ругаться, спорить, снова корчить из себя хренова героя и гнать ее прочь с поля битвы, словно подопечную сопливую девчонку. Не стал. То ли дела их были настолько плохи... но он будто обрадовался ее появлению. Как обрадовался бы другим ведьмакам. Как равной. Тот самый вредный, вечно ворчливый Ламберт, разносивший в пух и прах ее едва-едва зарождающиеся надежды когда-нибудь если не достигнуть, то хотя бы приблизиться к уровню старших Волков, раз за разом вышибавший землю из-под ног и обидно насмехавшийся, если не удавалось сразу вскочить обратно, под чьим критически-ехидным взглядом только что идеально отработанные движения моментально становились неуклюжими, кто, кажется, никогда не верил, что из нее выйдет толк.
Это дорогого стоило. Вселяло веру в свои силы, которой ей сейчас ой как не хватало. Как нужно бороться с разъяренным реликтом такого уровня ведьмачка не представляла, кроме очевидной мысли, что дерево боится огня. Вот только огня-то у нее и не было, а в том что исполина удастся порубить мечами Цири сильно сомневалась.
— Регис успел предупредить, что нельзя этой, — Цири мотнула головой в сторону лешачихи, не отводя взгляда от волков, — давать дотронуться до себя. Ни в коем случае. Не знаю почему, но проверять не хочется. 
Вожак стаи пронзительно завыл, а за ним — казалось, загудела сама земля, низким утробным вибрирующим гулом силы, проходящим через все тело, обвинявшим, ненавидевшим, жаждущим отмщения. Две яркие точки в темноте зачаровывали, прожигали наглецов, посмевших встать на пути Хозяйки — в них горела разбуженная, невыразимо древняя, первозданная стихийная мощь, но — и это было, ощущалось, так неправильно, так не должно было быть — не безразличная природная катастрофа, но обретшая вектор, направляемая злой роковой волей.
Направляемая. Рассудок зацепился за эту мысль. Она ведь так говорила? Никак не может остаться в стороне. Должна. И еще то, как ее влекло в село, будто магнитом, будто вопреки. И это напоминало...
От резкого и сильного толчка Ламберта Цири откинуло в сторону, но девушка сумела удержаться на полусогнутых ногах при приземлении, забалансировав руками. Резко обернулась — там, где они только что стояли, из под снега с неприятным хрустом выросли острые корни. Быстра зараза. Ведьмачка взглянула на Ламберта в надежде, что у опытного охотника на чудовищ есть идеи, что им делать дальше. Ведьмак ответил ей полубезумной улыбкой и ринулся в лобовую атаку.
Цири чертыхнулась.
К Хозяйке он так не подберется — это было очевидно. Ветви и корни не дадут приблизиться к ней на расстоние удара, да и волки просто ждать не станут. Ламберт это понимал, а значит... значит отвлекал внимание. Чтож, лешачиха быстра, но она быстрее. Цири не стояла, она перемещалась из одного места в другое меняя и ломая траекторию, не задерживаясь — не давая себя поймать. Рубила мечом жгутоподобные ветви, летевшие к ведьмаку и уклонялась от тех, что летели в нее. И едва не пропустила момент, когда Ламберт швырнул свой меч за спину Хозяйки — едва. Но не пропустила. И когда ведьмак подпрыгнул в воздух, выпуская огненный поток прямо в древесное чудище, отвлекая ее целиком на себя, была готова — и переложив Ласточку в другую руку, оттолкнувшись от земли и не теряя инерцию от прыжка переместилась Хозяйке за спину и нанесла колющий удар серебрянным мечом в затылок.
И тут же переместилась обратно, памятуя о завете Региса, не давая ей возможности коснуться себя.
— Холера!
«Ламберт точно убьет меня!» — проскочила неуместная, но очень похожая на правду мысль. Потому что серебрянный меч ведьмака так и застрял в затылке у чудовища — ей не хватило силы и опоры выдернуть его обратно.
Ведьмак тем временем сполз со все-таки доставших его корней, но Цири видела, как они продолжают ползти к ногами ведьмака. Дух леса был неразрывно связан со своей землей, брал из нее силы, был ею — и чтобы ослабить ее нужно было от земли оторвать, но как это сделать, если Хозяйку и касаться-то нельзя? Если только...
Это даже не успело оформиться в мысль — чистый импульс. Цири переместилась к Ламберту аккурат перед тем, как корни оплели ли бы его ноги, но не стала перемещаться вместе с ним, как собиралась изначально, а быстро пригнулась к земле, коснулась снега руками и сфокусировалась на участке прямо под Ламбертом.
Аваллак'х рассказывал ей теорию, но для практических занятий у них всегда не хватало времени. Однако что-то подобное ей уже удавалось делать, пусть и неосознанно, пусть она и считала тогда, что это магия озера, а не ее. Почувствовать знакомый шум в ушах, но не для самостоятельного прыжка, а чтобы вынести наружу и открыть окно. Совсем небольшое. Совсем недалеко.
Ламберт и Цири провалились в портал открывшийся у них под ногами и вывалились в сугроб метрах в двадцати сбоку от волков и Хозяйки. Ведьмачка не успела сгруппироваться и прокувыркалась по снегу прежде, чем поднялась на ноги. Голова с непривычки гудела.
— Прости, не успела предупредить. Не знала получится ли. В общем, есть идея.
«И она тебе не понравится».
— Скажи, как будешь готов снова ударить Игни.

Отредактировано Цири (2017-05-13 15:57:45)

+6

59

Окраина деревни

Как только Ламберт выхватил стальной меч, тут же отмахнулся от атаки реликта. То, что увидел ведьмак, ему крайне не понравилось. Несмотря на то, что Ции разгадала его план и сумела воспользоваться замешательством, ни одна из атак не была достаточно эффективной, чтобы свалить Хозяйку Леса. Та завыла то ли от ярости, то ли от боли и уже собиралась обрушиться на Ламберта, когда тот ощутил, будто земля под ним проваливается. Он уж было решил, что это очередная атака реликта, но Хозяйка собиралась атаковать другой лапой. Ведьмак только собрался отпрыгнуть, как провалился полностью. Почти сразу Ламберт понял, что попал в портал, но какой-то странный. Ощущения отличались от магического, будто его собрали и пропустили сквозь игольное ушко, как нитку, а потом «пересобрали» на выходе. На встречу ему бросилась земля и даже ведмачьи рефлексы не спасли. Ламберт перекувыркнулся и чуть не выронил меч, когда раненное плечо взорвалось болью. Сгруппировавшись, ведьмак приземлился на ноги. Дышать было тяжело, словно на грудь положили каменную плиту. Благо любому ведьмаку Школы Волка ощущения были знакомы, Весемир не раз таким образом их тренировал, развивая легкие молодым ученикам.
- Не каждому доводилось так путешествовать, да, Цири? – Слегка хрипя спросил Ламберт. Вышвырнуло их, как успел увидеть ведьмак, в метрах двадцати от реликта и её зверушек. – Где мой меч? – Спросил он и наткнулся на виноватый взгляд ученицы. Приглядевшись к Хозяйке, он понял почему. Его серебряный меч теперь торчал из «затылка» монстра, и судя по всему засел накрепко. – Холератвоюмать, - одним словом выдохнул Ламберт, характеризируя ситуацию в целом, а не оплошность Цири. Ситуация с каждым их ходом ухудшалась. Даже двойная атака не смогла остановить реликта.
— Скажи, как будешь готов снова ударить Игни.– Сказала Цири. На это ведьмак только кивнул, стараясь восстановить дыхание. Сам он старался понять, как можно одолеть эту тварь. Сначала он подумал, что это обычный Леший, но нет, явно они имели дело с чем-то более древним и опасным. Сам Ламберт не хотел бы встречаться с таким порождением Сопряжения Сфер, и тем более плечом к плечу с Цири. Несмотря на то, что он убедился в том, что девушка умеет за себя постоять. Её слова натолкнули ведьмака на что-то давно забытое, погребенное под слоями знаний о разных монстрах, трупоедах, вампиров и прочих. Казалось, что Весемир когда-то стучал толстым учебником по макушке, и таким образом что-то маленький Ламберт что-то, да и запомнил. Хозяйка была чем-то средним между лешим и моровой девой, только многим древнее и сильнее.
- О чем она говорила при встрече? Кровь её пробудила и это её разозлило. Кровь в честь ложных богов… Она была еще до них, до Мелителе, Фрейи и прочих. Наверняка еще до людей. Она была не только Хозяйкой Леса… но и самим лесом. «Воплощенная персонификация», как бы её назвали умники из Оксенфурта.
«Самим лесом» - эта мысль не покидала Ламберта и у него родилась мысль. Безумная, но единственная возможная идея родилась у ведьмака в голове.
- Цири, девочка моя, раньше бы я никогда о таком не попросил, но сейчас исключительный случай. Отвлеки волков, пожалуйста. И чтобы не случилось, не приближайся к реликту. – Он посмотрел на встревоженное лицо Цири. – И не спорь, пока я тут, ты меня слушаешься, - наверняка сейчас он был похож на того самого Ламберта, который гонял Цири по Мучильне и критиковал на Маятнике. – И еще одно… - Тут ведьмак замялся и решил не продолжать. Слишком слащаво прозвучало бы то, что он хотел сказать дальше. Поэтому он просто рванул навстречу своему предназначению. Волки, которые до этого находились в агрессивной обороне, рванули Ламберту наперерез, но краем глаза ведьмак увидел, как Цири чуть опередила его. От первого волка Ламберт просто увернулся, второго рубанул наотмашь, стараясь отогнать, но те словно впали в боевой раж, словно воитель Скеллиге, и прыгнул на меч. Это немного замедлило Ламберта, что дало возможность еще одному волку попытаться вцепиться в ногу. Недолго думая (это вообще Ламберту хорошо удавалось), он пнул зверя в нос коленом. Волк отлетел без единого звука, даже не заскулив. Когда ведьмак оказался на расстоянии удара, Хозяйка попыталась атаковать его корнями, но мужчина рубанул сразу по двум лапам одновременно. Реликт отпрянул и сразу попытался задеть когтями Ламберта. От первого удара ведьмак увернулся, ощутив, что это было близко, а потом вонзил меч во вторую лапу, прямо в ладонь, если это можно так назвать. Хозяйка отпрянула, вырвал меч из рук Ламберта. Ведьмак понял, что другого такого шанса не будет и схватил тварь за ветки, из которого состояло всё тело реликта. Ламберт попытался поднять Хозяйку над землей. Сначала это было очень сложно, но вдруг что-то сухо треснула и тварь взлетела в воздух. Это было похоже на взвод арбалета. До определенного момента это трудно, но стоит пройти сопротивление, дальше это проще простого. Оторвав Хозяйку над землей, ведьмак понял, что та весила немногим больше вязанки хвороста. Ламберт подкинул тварь чуть вверх, и пока у него были свободные руки, он сложил обе ладони в знак Игни. Когда весь вес реликта приземлился на согнутые пальцы, ведьмак зарычал, ощутив, как у него захрустели пальцы, и тогда он вложил всю свою силу воли сразу в обе ладони. Хозяйка вспыхнула сразу, совсем по-другому, чем раньше. Волна жара окатила Ламберта, и запахло паленой кожей. Не было понятно, горят ли это перчатки или кожа самого ведьмака, но быль пронзила его почти сразу. Секунду спустя он ощутил, как когти твари пробили доспехи на спине, достав до кожи. Ламберт вскрикнул и припал на правое колено, ощутив, как у него подгибаются руки. Только осознание того, что он может быть погребен под горящей тушей, помогло Ламберту найти силы и выпрямить руки. Жар заставил его закрыть глаза, но тварь он не отпускал. Только когда боль стала невыносимой, он отбросил тело в сторону и упал на второе колено. Перчатки выглядели жалко, и Ламберт понял, что его руки выглядят не лучше. Ожидая, что в любую секунду ему в затылок вонзятся клыки, он смог выдавить из себя только одно слово.
- Ссссссука.

+3

60

Мастерский

Убивали. Умирали. Отчаянно пытались выжить.
Высоко в небе, едва различимый за плотной стеной снега, вторым солнцем вспыхнул на мгновение, чтобы в следующее занять место первого, кроваво-черный диск луны.
Волки взвыли. Чувствуя боль Хозяйки собственными костьми, сухожильями, шкурой и нервами, взвыли мучительно, в то же время — не без облегчения. В конце концов, волк — вольный зверь.

Что здесь происходит, Креститель не знал. На вопрос чародейки пожал плечами, когда очередная атака древолюдей была отбита, отбита совместными усилиями каштановой чародейки и Хелль, — облегченно выдохнул.
Лагерь держался. И держался достойно. Прямо-таки не оборона — загляденье.
— Эти две, — покосился в сторону девчонок Йоханн. — По всей видимости, пропавшие дочки тутошнего то ли пекаря, то ли бортника. Полуэльфки. Ленна и Марта. А еще на твоем месте, Хелль, я бы не пытался почикать их ножиком. Вряд ли сработает. Зато магия… магия, — кратко улыбнулся чародейке командор Ордена. — Гораздо эффективнее. Ты как, мэтресса, еще держишься?
Несмотря на всю кажущуюся прыть, выглядела чародейка, поэтически выражаясь, плачевно — дыхание прерывистое, лицо бледное. Того и гляди завалится. И вот тогда, тогда действительно не поздоровится всем.
— Значит, полагаете, мэтресса, нужно подобраться поближе? Одобряю, — кивнул Креститель, вновь оборачиваясь к Хелль. — Прикрывай тыл; я, так и быть, в авангарде. Мэтресса, держитесь меня. И… берегитесь щеп.
Поудобнее перехватив древко топора, на мгновение Креститель зажмурился, древко под пальцами заискрилось, лезвие окутал бледный, изжелта-красный цвет.
Разумеется, она почувствовала. Каштановая чародейка. Не могла не почувствовать — Силу. Ту самую Силу, умелым обращением с которой так гордился каждый практикующий чародей, и которую никак не ожидал обнаружить в том, кто, по слухам, с откровенной, садистской радостью обращал чародеев в пепел.
— Идем, — распорядился Креститель.
Напали мгновенно. Трое древолюдей.
И мгновенно же рухнули, разрубленные топором, лезвие которого окутывал бледный изжелта-красный свет.
Йоханн улыбался. Совершенно не понятно чему именно. Может быть — веселому искрению разлетающихся по сторонам горящих щеп.

Волки выли. Хозяйка горела. Отброшенная в сторону, горела тихо, без единого звука. В сущности, будучи порождением самих стихий умереть по-настоящему она не могла; не могла потому, что стихия бессмертна. Потому что бессмертна Природа.
Потому что за смертью всегда наступает возрождение. И она возродится. Когда распустятся первые листья. Когда зажурчат в тени первых листьев весенние ручьи.
А пока…
Волки выли. Хозяйка горела. Над грудой обожженных веток, служивших ей телом, поднялось облако зеленого дыма. Густого, едкого.
Вы не победите… Вы не победите, — слышали оба: ведьмак и ведьмачка. — Вам не победить… Однажды… Однажды я заберу вас всех! — пророчество стихло. Дым развеялся.
Там, где еще мгновение назад, темнели черно-багровые полосы, земля превратилась в выжженную пустыню. Голая земля, мертвая земля. Земля, которая никогда отныне не подарит человечеству хлеб.
Волки выли. Тоскливо, в то же время — с облегчением.
Плотной стеной валил серый в сумерках снег.

Марта и Ленна без всякого выражения смотрели на троицу, приближающуюся к ним сквозь неплотные ряды ставших каким-то неповоротливыми, теперь уже во всех смыслах — деревянными, древолюдей.
Глаза у девочек были мутные, почти такие же белые, как липкий, вездесущий снег.
Раз, два, три, четыре, — шевелили губами девочки, напрочь позабыв об игре. — Ты, мой друг, мертвец отныне… Пять, шесть, семь, восемь, мы тебя на землю бросим. Захрустят по сапогами твои кости, твои кости…

+4


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC