Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)


Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)

Сообщений 1 страница 20 из 71

1

http://se.uploads.ru/t/dC5KH.jpg

Время: 27 — ... января 1269 г.
Место: Аэдирн, Каэдвен, локации меняются согласно логике повествования.

В связи с участившимися набегами разбойников, выдающих себя за рыцарей Ордена Пылающей Розы, на поселения в Аэдирне и Каэдвене, а также в связи с разоблачением одной такой разбойничьей шайки самим Орденом в селе Кислобор, властями княжеств принято решение дозволить истинным рыцарям Ордена патрулировать дороги и тракты на территориях обоих княжеств. Что в свой черед подразумевает не только охрану купеческих караванов и осуществление безопасности одиноких путников, но и скорую расправу над теми, кто был схвачен на месте преступления.
Помимо трактов, особый интерес рыцари питают к Синим Горам, куда с недавних пор осуществляют регулярные и даже вполне продуктивные вылазки. Охотятся адепты Ордена в основном на эльфов, заподозренных в связях со скоя’таэлями; впрочем, мелкой добычей навроде нечисти тоже, разумеется, не брезгуют.
Как итог: слухами о деяниях Ордена земля полнится. И не все из этих слухов приятные. От источника в аэдирнской армии (по совместительству агента Темерии) до чародейки Трисс Меригольд доходит прелюбопытная информация: во-первых, есть основания полагать, мол-де, по крайней мере, часть подразделений Ордена имеет связи с разведкой Нильфгаардской Империи; во-вторых, под селом Кислобор (едва не пополнившим собой список деревень, вырезанных псевдо-орденцами) видели некую пепельноволосую девушку, весьма похожую на некую пепельноволосую княжну — шутка ли! — тоже связанную с Нильфграардской Империей. В-третьих, по всей видимости в рядах самого Ордена единства нет, ибо некоторые из нападавших на село рыцарями действительно были. В любом случае расследование обстоятельств произошедшего далеко не окончено.
В-четвертых, пределы Кислобора рыцари Пылающей Розы на сегодняшний день покидать не собираются, мотивируя свое присутствие а) необходимостью завершения расследования; б) желанием избавить жителей села от совсем уж обнаглевшей нечисти; в) поговаривают, в ближайшие дни грядет полное солнечное затмение, а это время, когда на дороги выползает такое преогромное множество страховидл, гадов и гадостей, что неспокойно на душе становится даже самому закаленному боями рыцарю.

_______________
* Quo vadis? — Куда идешь, Иисус?

0

2

Марту и Ленну так и не нашли.
Регис перевернулся на правый бок, поморщился. Спина заживала неплохо, но медленнее, чем хотелось бы. Вероятно, сыграл свое чертов заколдованный браслет.
Три дня тому, подсчитав время пересменка —  когда выставленная в охрану села часть рыцарей предпочитала топить тягость будней в хорошенько разбавленном эле,  — две девочки, сестры-полуэльфки Марта и Ленна, — во всяком случае, именно так гласила официальная версия — не найдя в себе сил противиться юношескому максимализму, рванули в лес. Надо думать, за приключениями.
И, надо думать, приключения нашли. Потому что пропали без вести.
Девочек искали всем селом. Искали без энтузиазма. Лениво, вымученно. Были дела поинтереснее: восстановить забор, починить крышу, отколошматить мотыгой запившего по случаю общей трагедии мужика, отколошматить мотыгой жену, посчитавшую безудержный блуд наилучшим выходом из постигшей село трагедии, расчистить завалы на месте старой кузни, чтобы построить новую... Да и чего греха таить — соваться в лес не хотелось никому. Потому что выло, стенало и улюлюкало оттуда с завидным постоянством. И с интенсивностью, не предвещающей ничего хорошего.
Оставленные гнить на крестах разбойники в принципе не пахли — делал свое мороз.
Нехотя Регис разлепил веки. Первыми, конечно, бросились в глаза веснушки. И покрытая ими переносица. И сверху — черная, непослушная прядка волос.
Рядом с чародейкой и женщиной почему-то всегда хотелось быть поэтичным.
Не обыкновенным вомпером, как минимум:
...неважно, впрочем.
— Мвх, — продолжил Регис, опуская ладонь на чародейкино бедро.
И не сказал ничего.
Уж очень долгим бы вышел утренний монолог.
Например, о том, что:
В селе видели ведьмака — здоровенного, как будто бы съел трех ведьмаков. Пришел неизвестно откуда прошлой ночью. Перепужал весь Кислобор.
В селе видели эльфа — обыкновенного такого, пришел, неизвестно откуда. С чародейкой.
— Каштанка! — бросил ей вслед Теус Опятка, местный пророк.
И все же. Сенсация была — рассвет, как ему полагается, наступать не хотел.
Для раннего утра было слишком, даже очень, чересчур темно.
— Я не сплю, — улыбнулся Регис. В целом, заиметь лучшую в таверне комнату оказалось непросто.
Зато легко и просто все тяготы найма решал вампирий гипноз.
— Встаем, — улыбнулся Регис, отмечая, как противятся расставанию ее черная и его седая прядки волос.

+4

3

Оставаться в мире ярких пляшущих под плотно сомкнутыми веками сияющих кругов хотелось, разумеется, как можно дольше. Тонкая скорлупа сонной амнезии крошилась чересчур легко и чересчур быстро. А по итогам воспоминаний, как обычно, день можно было начать не с завтрака. День можно было начать с оголтелых беганий по лесу. И на этот раз вряд ли кто посмел бы возразить или предложить своё исконное: "А давайте-ка потыкаем в неё чем-нибудь, братцы?" Потому что обстоятельства явно были не те. И время явно было не то. В другой раз, возможно, потыкают.
Чародейка недовольно фыркнула. И не заметила, что фыркает в вампирий лоб.
Плохие дни так не начинаются - отметила она про себя. И закинула ногу на разделившего с ней кровать человека. Даже не открывая при этом глаза. Знала - не промахнётся. Кровать всё же была не исполинских размеров.
Да и не совсем человека. Что сути дела вовсе не меняло - вряд ли он был против захвата территории столь грациозным, пусть и сонным, образом.
- Встаём, - вторила она ему, но глаза по-прежнему не открывала. Каролис казалось, будто если вот сейчас она их откроет, все проблемы мира вмиг распознают, кто проснулся, и обратят на них свой светлый лик. И с ними придётся брать, идти - и разбираться.
Но не в одиночку. Не в одиночку - на этот раз.
Каролис улыбнулась. И пропустила седые волосы сквозь пальцы.
- Доброе утро, Регис, - ей показалось это уместным. Пожелать доброго утра ему - и породистому носу, по которому она чертовски скучала всё это время. - Боюсь спрашивать, что у нас там на повестке дня, но ведь рано или поздно придётся спросить.
Сонная и взлохмаченная чародейка чародейкой не выглядела. Но Каролис нравилось быть сонной, взлохмаченной, и совсем не похожей на чародейку. Женщиной. Женщиной ей нравилось быть. Обыкновенной нагой женщиной, с плеча которой сползает одеяло, когда она поднимается с кровати. Которая надевает рубашку, не заботясь о том, чтобы поддеть что-нибудь под неё. И, конечно, которая рубашку ещё очень долгое время не застёгивает. Предпочитая именно в таком виде прогуляться до окна. И распахнуть его. Ненадолго, всего на секунду или две. Потому что там, снаружи, по-прежнему мороз. Зато как бодрит поток ледяного колючего ветра прямо в лицо - словами не передать.
Словами же передать было трудно ещё одну вещь: глаза-то открыты, а света особо не поступает. Необыкновенный феномен, который наблюдается в двух случаях: либо проснулся чересчур рано, либо проснулся чересчур поздно. И Каролис никак не могла определиться, что за феномен у них тут разгулялся. Поэтому мыслительному процессу, всё-равно слишком сложному для... предположим, всё-таки чересчур раннего утра, предпочла банальнейшее, не требующее тяжких усилий одевание.
Глянув несколько раз через плечо, по улыбке можно было понять: всё же, заместо одевания, она была бы не прочь раздеться. Ещё разочек.
Или даже целых два.
А потом в её руках оказался гребень. Обыкновенный, деревянный, с длинными тонкими зубцами, похожими на рыбий скелет. Он мягко впился в густую, но короткую серую шевелюру.
Расчёсывала она нарочито медленно. И, разумеется, с самыми корыстными целями прижималась настолько близко.

+5

4

Милейшая Бирна Вальц – низушка, потерявшая мужа в последней стычке в Кислоборах и вынужденная теперь растить в одиночку двух малолетних дочерей – отчаянно нуждалась в деньгах. Поэтому не гнушалась пускать в дом на ночлег заезжих путников. Она не могла предложить им роскоши и перин – Трисс быстро смирилась с соломенным тюфяком, – но оказалась отличным информатором; буквально кожей впитывала все Кислоборские сплетни и выдавала их обратно терпеливым языком. Поэтому после того, как в битком забитой таверне не нашлось свободной комнаты, было принято решение остановиться у милейшей Бирны Вальц.
Утро Трисс встретила с петухами – злополучный тюфяк, коловший бока жесткой, словно ветки дерева, соломой, быстро согнал сон и помог подняться с рассветом. Отряхнув походную одежду и подстеленный под голову плащик, Трисс покинула сенцы и вышла на улицу.
С ночи подморозило. Январский холодок щекотал теплое со сна тело, заставляя зябко ежиться и плотнее кутаться в подбитый мехом плащ. Чтобы омыть лицо, Трисс вышла в общий для нескольких домов дворик и столкнула с бортика колодца ведро. То загромыхало, завертелся деревянный барабан с металлической ручкой и злополучное ведрышко пробила корку льда, образовавшуюся в колодце. Со звуком «буль!» ведро ушло под воду и с характерным «тын!» натянулась цепь, прибитая в барабану.
Трисс склонилась над бортиком и заглянула вниз. В темноте колодца почти ничего не было видно, но она знала что вода там есть. Чувствовала водную жилу. Опустив вниз руку – скрывая за почерневшими бревнами колодезного сруба творящиеся чары, – Трисс начала тянуть из Источника Силу, пополняя истощенный резерв. Характерное покалывание в пальцах, легкое головокружение. Со вздохом она разорвала связь и отшатнулась от края колодца, встряхнув головой. Несколько прядей из наскоро связанного на затылке пучка легли вдоль бледного, измученного тяготами и бессонными ночами лица. Нужно было умыться.
Поскрипывая барабаном и позвякивая цепью, Трисс подняла ведро, до краев полное студеной водой. Разводя руками мелкие льдинки, она зачерпнула ладонями воду и плеснула ею в лицо. Щеки сразу обдало холодом, а по плечами прошла дрожь. Трисс фыркнула и ополоснула лицо еще раз.
Сразу стало свежее. Остатки сна были смыты колодезной водой. Теперь нужно было подумать над тем, как быть дальше – вернуться домой, забиться в угол и выть от сердечной боли или хотя бы попытаться исполнить свой долг чародейки, выполняя поручение Ложи.

+5

5

Себастьян протяжно зевнул, мигом стерев выступившие в уголках глаз слезинки, рискующие заледенеть. Зиму он любил исключительно в тех случаях, когда мог ею наслаждаться рядом с камином, блаженно вытянув ноги. Однако нынешнее его положение не имело ничего общего ни с каминами, ни уж тем более с удобно вытянутыми ногами: в Каэдвене он смог разжиться хоть и непроверенной, но всё же информацией о том, что разыскиваемая им чародейка нынче пребывает в Новиграде. Путь предстоял неблизкий и совершенно неуютный, но Себастьяну повезло и он смог найти не просто попутчиков, а самый настоящий торговый обоз, двигающий из Каэдвена в Махакам. Он ничего не мог сказать о безопасности трактов, но вместе же оно всегда веселее, верно? Особенно зимой и в условиях, когда местность знакома очень и очень условно.
   - Парень, вот счас, значится, за поворотом ещё версту проедем и, значится, расходимся: мы в Махакам, а ты куда уж дорожка поведет. Там, значится, этот, Кислобор,- Степпо, управляющий повозкой, нарушил утреннее молчание. Себастьян лишь коротко кивнул. Болтать на морозе совершенно не хотелось. И хоть ему была приятна эта компания торгашей, заходить глубже на юг не было никакой нужды, хоть там и с дорогами попроще. А в “этом, Кислоборе” наверняка можно найти каких-нибудь попутчиков на запад. А если даже и нет - ха, не беда! Взять коня, да хоть припасы пополнить. С такой нехитрой мыслью, Себастьян запустил в карман руку и закинул в рот кубик копченого сыра. В целом, все складывалось неплохо. Если бы не скотский холод. Впрочем, вероятно скотский только для него самого - гордые представители скотины в виде коней на происходящее совершенно не жаловались.
   Как только на горизонте замаячил Кислобор, магик-недоучка быстренько распрощался с караваном, который любезно его приютил. Он едва ли мог вспомнить имена многих из них, но стойко был уверен - его они запомнят, да деткам потом рассказывать будут. Именем он привык представляться полным, а он было ох каким не кметским. А с другой стороны, кто только на этих повозках не катается … Себастьян не отказал себе в удовольствии пнуть по дорожному столбу и снег шустро опал с кривой и наспех прибитой доски, где не менее криво было выведено “Кислобор”. Значит, на месте. Барчонок, конечно, не ожидал какого-то особенного оживления зимой на этом конце света, но деревушка создавала впечатление разве что не вымершей. Надо, конечно, было бы как-нибудь дерзко заявить о себе, да вот только заявлять было особо не перед кем: разве что случайно выбравшиеся на улицу кметы, мигом возвращающиеся в уютные жилища, могли бы сойти за публику. Да и мелковато. А значит, самое время отправиться в таверну и славно позавтракать. Да и где быть потенциальным спутникам, если не в таверне? Осталось только её найти.
   Единственное здание, которое по виду могло бы оказаться приютом для усталого путника, именно таким местом и оказалось. Сбив налипший на сапоги снег о дверной косяк и отряхнувшись, Себастьян плюхнулся на скамью за столом в самом углу и громогласно возвестил о своем прибытии:
   - Корчмарь! Завтраку бы!,- хоть и самого корчмаря видно не было, прогорланил Себастьян не хуже какого-нибудь сельского петуха и вскоре услышал какое-то копошение. Не иначе как приступили к готовке. Или, если гостеприимство в этих краях не в ходу, за метлу.

+5

6

В животе заурчало, внося коррективы в четкий план разобраться что тут и как. Перво-наперво требовалось подкрепиться, поэтому когда скрипнула дверь хаты и на пороге, кутаясь в потасканную пуховую шаль, появилась Бирна, Трисс обернулась и заверила, что низушке не стоит беспокоиться насчет харчей – она поест в деревенском трактире.
Там можно было согреться, осмотреть местную публику, которую путники не успели оценить вчера вечером, сытно поесть – деньги у Меригольд водились, – и, конечно же, собрать те сплетни, которые еще не успели сорваться с языка Бирны. Или те, которые низушка не посчитала достаточно интересными для «столичной госпожи», коей повелась ее кликать с первых секунд их встречи.
Хрустя пушистым снежком, нападавшим за ночь, Трисс направилась к трактиру. Кислоборы еще спали, но кое-кто начал пробуждаться. Кое-где в маленьких окошках забрезжил свет, призванный разогнать пасмурную блеклость раннего утра. Кое-где можно было услышать одинокий скрип двери – кто-то вышел отлить, наскоро накинув на плечи тулупчик. В остальном же, по деревне метался ветерок, трепавший волосы Трисс. Чтобы спастись от буйства стихии, она накинула на голову капюшон.
Пару раз топнув дорогими сапожками по порогу, чтобы скинуть с них налипший снег, Трисс открыла скрипучую дверь таверны и вошла внутрь. Сивушный запах здесь стоял слабый – лишь то, что не выветрилось со вчерашнего дня, но со свежего, морозного воздуха было все еще ощутимо. Зато натоплено было лучше, чем в маленькой хате милейшей Бирны Вальц. Трисс отряхнула плечи, чтобы сбросить слегка припорошивший ее снежок, и, бегло осмотрев зал – никого примечательного тут не было, – отправилась сразу к стойке трактирщика.
Хозяев заведения пришлось дожидаться. Оперевшись о стойку, Трисс нетерпеливо постукивала по полу носом сапожка и принюхивалась к запахам еды, которые доносились с кухни.
— Эй! Есть здесь кто? – крикнула Трисс и уж было собралась самовольно проникнуть на кухню, как из-за полуоткрытой двери высунулся трактирщик.
— Чо нать? – вытирая о передник мокрые руки, пробасил мужчина.
— Еды, пожалуйста. Деньги есть – заплачу щедро, – пообещала Трисс и трактирщик сразу заулыбался загадочной даме, чье лицо осталось скрыто капюшоном с меховой оторочкой. Не лицо ее было нужно простому Кислоборцу, а кошелек, да звонкая монета.
— Присаживайся, милсдарыня, – и вновь скрываясь за дверью прикрикнул на кого-то. – А ну пошевеливайся.
Оставалось лишь ждать, и Трисс заняла удобное место – лицом к двери, – чтобы видеть каждого вошедшего.
Ее скучные, одинокие ожидания длились не долго, но потревожил Трисс отнюдь не трактирщик с сытным завтраком. Совсем рядом, за соседним столиком – а вернее, за соседней лавкой, – зашевелилась одутловатая фигуру, прежде не подававшая признаков жизни. Все еще нетрезвое, косое лицо сфокусировало взгляд на Трисс и начало растекаться в заинтересованной улыбке.
— Мазелька городская, – не веря своему счастью, произнес пьяница.
Трисс проигнорировала.
— Мазелька, – еще раз произнес хмельной Кислоборец и более или менее твердой походкой направился к Трисс.
Направился с очевидно сомнительными намерениями – занеся руку и собираясь городскую мазельку ухватить за плечо.

Отредактировано Трисс Меригольд (2017-02-15 20:41:26)

+4

7

- Да не злись ты, добрый человек! Я-то, это я-то бродяга? Да я - Себастьян фон Эймар!,- выбравшийся из своей комнаты корчмарь явно не был рад раннему гостю. Видимо, село впадало в зимнюю спячку и посетителей здесь с рассветом не ждут. И как с таким обслуживанием они ещё кому-то комнаты сдают?,- На вот тебе, за труды.
   Себастьян барским жестом бросил на стол пару мелких монет, которые тут же перекочевали в ладошку владельца сего славного заведения. Пробормотав что-то под нос про молодых да шутливых, он поспешил удалиться на кухню, откуда вскоре принес тарелку квашеной капусты и глиняную кружку дрянного пива. Смочив в нем губы, Себастьян расслабленно откинулся на скамье. Не было, конечно, никакой нужды начинать свой день с пива, но студенческие традиции и приверженность адептов Бан Арда к этому напитку неистребимы. И пусть он уже год как почетно дезертировал из любителей погрызть гранит науки, себя фон Эймар почитал самым настоящим студентом. А, стало быть, никаких причин не начать день с пива у него не имелось.
   А городок, кажется, тем временем начинал оживать. Себастьян толком не успел отдать должное квашеной капусте, как дверь вновь отворилась и вошла женщина, чьё лицо было надежно скрыто капюшоном. Внешний вид пришелицы не только интриговал свой таинственностью, но и невольно вызывал симпатию: её одежды существенно отличались от тех, которые можно было бы наблюдать на местных. Однако, и на какую-нибудь торговку она походила мало. Знатная дама? Возможно, оно. А уж с благородными Себастьян себя знал как вести. Раскланяться, представиться, да поменьше корчить из себя напыщенного индюка - дамочки это не любят. И вот, пожалуйста! Готовая попутчица. Преодолев робость, Себастьян медленно поднялся со скамьи.
   “Это-то чучело как здесь оказалось?..”,- молодой и перспективный магик, коря себя за невнимательность, только сейчас заметил как со скамьи поднимается самая настоящая кметская туша, перебравшая на ночь с алкоголем. И, собственно, эта самая туша, опережая Себастьяна, отправилась к барной стойке. Не иначе как в поисках любви, стоит полагать. Рефлексы и горячий нрав сработали безотказно и стоило мерзавцу тронуть женщину за плечо, как Себастьян резко сорвал его руку и толкнул. Он мог бы выхватить алхимический нож. Мог бы припугнуть магией. Но, не видя никакого смысла метать бисер не перед свиньями, но перед вполне конкретной свиньёй, он истошно проорал:
   - Куда лезешь, харя пропойная?! Да на моих-то глазах! Да ты знаешь вообще кто я, писюлёк ты собачий?!,- подбадриваемый собственными воплями, Себастьян двинул на здоровяка, весьма угрожающе сотрясая пальцем перед его носом,- да я - барон фон Эймар! ну-ка исчез нахер отседова, пока я тебя повесить не приказал!.. Простите за грубости, мазель, но с этим скотом …
   Пьянчуга, кажется, предпочел ретироваться, но сейчас он волновал горе-адепта меньше всего. Сорванный с голосы капюшон обнажил прелестное личико и тёмные рыжие волосы. Прошедшие годы даже не коснулись её - выглядела она ровно также как в их самую первую встречу. Разве что одежда в порядке. Некоторое время Себастьян стоял и молчал, будто в рот воды набрав. Кого угодно он мог бы ожидать увидеть в Кислоборе, но не её. Не Трисс Меригольд.
   - Ты … Да ты, убийца!,- мальчишка захлебнулся нахлынувшими чувствами, а в уголках глаз выступили слёзы. Он сотни часов перед снов представлял себе эту встречу, видя себя чуть ли не триумфатором над бедной и пристыженной чародейкой. На мгновение у него даже возникла идея просто и неблагородно съездить ей по морде. О том какая идея могла бы посетить его в следующее мгновение можно лишь догадываться: ретировавшийся алкоголик, судя по всему, решил что отсутствие родовых гербов на Себастьяне существенно опускают его по лестнице баронской иерархии и нет ничего дурного в том, чтобы огреть его по затылку пивной кружкой.

+4

8

События развивались стремительно и неожиданным образом. Не то чтобы Трисс совсем не могла отреагировать на пьяную выходку – парировать нападение магией, – но в условиях возникшей в Кислоборах проблемы, от чар стоило воздержаться и лучшим выходом было оставаться тут на правах простой «столичной госпожи». Но творить чары ей и не потребовалось.
Массивная, слегка подрагивающая от хмеля рука коснулась плеча – Трисс обернулась, – и тут же была сдернута другою рукою. Принадлежащей, как оказалось, громкому юноше приятной наружности, на которого Трисс до сего момента даже не обратила внимание. Молодой защитник оказался криклив и горяч. А еще он был лгуном. Трисс даже вскинула бровь и спустила с головы капюшон, наблюдая, как юноша нахально и дерзко использует имя Темерского барона в своих целях.
Так или иначе, пьяница отступил. Сраженный то ли громким и уже поломавшимся в силу возраста голосом паренька, то ли тем дерзким напором, с которым на него обрушился барский титул. Кмет отступил, попятился назад и озадаченно осел где-то у стены, а мальчишка – ни с того, ни с сего – опешил и вперил в Трисс удивленный, даже ошарашенный взгляд.
— Ты слишком молод для барона фон Эймара, – с улыбкой и лукавым, заинтересованным взглядом проговорила она. – И волосы у тебя слишком светлые. К тому же, фон Эймар – Темерский барон. Что бы ему делать за пределами родной страны?
Лицо паренька Трисс было призрачно знакомо, но она никак не могла вспомнить где видела его прежде. Он не был похож на кмета, но, судя по сложению и одежде, не был и наемником. И ведь не торговец без каравана? Слишком молод, слишком…
Справившись с первым приступом удивления, юноша вдруг полыхнул внезапным гневом и начал бормотать то, от чего улыбка Трисс быстро спала. Легкость в общении уступила место настороженности. Было ясно, что он ее или узнал, или с кем-то путал. Но выяснить это здесь и сейчас помешал все тот же злополучный кмет.
Глиняная кружка разбилась о затылок парнишки, разлетевшись в разные стороны кучей бурых осколков, от которых Трисс успела прикрыться рукой.
— А ну хватит! – взревел уже знакомый голос трактирщика, который выбежал с кухни, привлеченный криками «барона» и звуками бьющейся посуды, и тут же оттащил пьяницу в сторону, огладив его лица парой отрезвлящих оплеух.
Когда Трисс опустила руку, мальчишка уже осел на пол и привалился к скамье, держась за голову. У него наверняка плыло перед глазами – уж больно рассеянным был взгляд, – и Трисс присела рядом, чтобы помочь.
— Милсдарыня, прощения просим за инцундент, – заторопился оправдаться трактирщик, но Трисс вскинула руку, останавливая его приближение.
— Все в порядке, я сама им займусь. Уймите лучше нетрезвого гостя.
Шаркая ветхими сапогами, трактирщик поволочил кмета под лестницу, чтобы сгрузить на не совсем свежую солому, а Трисс накрыла ладонью щеку паренька, вынуждая того поднять голову и посмотреть на нее.
— Сосредоточься и следи за движением, – подняв палец, Трисс начала медленно водить им из стороны в сторону перед носом побитого барона. – Сколько пальцев видишь?

+4

9

Утро не было добрым. Строго говоря, оно и утром-то могло называться разве что из большого оптимизма. Но отчего-то именно в это недоутро Фила настигло нежелание высыпаться. Что, видимо, было аналогично необходимости сползти в общий зал и отведать самого распространенного блюда утренних трактиров, идеальным названием для которого было бы «Отвали». Если что и объединяло все на свете таверны, так это именно эта добрая традиция. Способы приготовления поражали разнообразием. В данном случае Отвали представляло собой квашеную капусту и некоторое количество вчерашней каши с труднонаходимыми шкварками. И бодряще-ледяной компот.
Разделавшись с нехитрым завтраком, Фил остался в главном зале, практически пустом в это раннее время. Трактирщик возражений не выказывал, то ли вернувшись ко сну, то ли начав свои утренние хлопоты на кухне.
Фил ежился, старательно не думая о том, насколько адски чешется спина, недавно расковырянная совместным проектом гуманного вомпера-мазохиста, боевой магички-энтузиаста и проклятого шаттенвальдовского браслета. Равно как и о том, не омрачает ли сон вомпера-мазохиста количество выкуренного за это недоброе утро напарником по проклятым браслетам. При всем нежелании валяться в пустой комнате, вступать с кем бы то ни было в контакт он не спешил, молчаливо дымя табаком в дальнем углу и без интереса наблюдая за тем, как буднично просыпается Кислобор и мучительно медленно приходит в себя пьянчуга, завалявшийся под столом со вчерашнего вечера.
За исключением обращенных в пустоту невнятных жалоб кислоборского поглотителя выпивки, силящегося принять вертикальное положение, тишина была почти идеальной. Но в какой-то момент все изменилось. Сначала появился на удивление громкий парнишка с замашками дворянчика, потом – интересная во всех отношениях женщина, подозрительно хорошо подходящая к гуляющему по деревне слуху о рыже-каштановой магичке. К слову, тревожных слухов за последнее время все пребывало. И самое паршивое, что правдивыми могли оказаться все и одновременно.
Тем временем у стойки начала разворачиваться какая-то драма, от участия в которой голосистый барчонок умудрился оттеснить незадачливого пьяницу, не иначе как увидевшего в предположительной магичке то ли достойную себя любимого и неоцененного компанию, то ли просто средство раздобыть чего-нибудь опохмелительного. Фил, склонности вмешиваться в чужие драмы не имевший, тем не менее искоса наблюдал за происходящим, в котором уже были задействованы предметы посуды и многопрофильный трактирщик, на сей раз сработавший вышибалой.

Отредактировано Феликс Фогг (2017-02-16 12:53:19)

+5

10

На самом деле, невероятно тяжело представить себе как мелодично звучит “дзыньк” разбиваемой обо чью-нибудь голову глиняный бокал. И несмотря на то, что Себастьян не раз принимал участие в веселых студенческих пирушках, именно здесь, в Кислоборе, он впервые открыл для себя всё отсутствие лиричности в музыке кабацкой драки. Ухнув, адепт уперся руками в стойку и прочувствовал весь накативший на него гнев. Вот же старая курва - мало того, что нанес вероломный удар в спину, так и ещё и нарушил все правила поединочного этикета! Поединочный этикет - старая традиция Бан Арда. Заключалась она в том, что старшекурсники, взяв шефство над не столь умудренными студентами, в деталях и красках рассказывали о правилах проведения поединков среди местных каэдвенских молодчиков. Углубляясь в детали, одним из основных пунктов был неприлично долгий ритуал представления себя противнику, приправленный оскорблением его ближайших родственников. В чем смысл шутки? Не все студентики понимали, что задираемые ими жители Бан Арда с поединочным этикетом ни в коей форме не знакомы.
   Резко развернувшись, Себастьян решил явить свой благородный гнев совершенно неблагородному противнику, но видимо полученный урон оказался фатальным и его хватило лишь на то, чтобы сползти по стойке вниз. “Я тебя, скотина, сейчас …”,- чего бы магик не пожелал, сфокусировав в полном объеме зрение, он смог лишь заметить как корчмарь пинками выпроваживает повесу. Первичное помутнение спало и Себастьян смог даже достаточно прилично подняться, но только лишь затем, чтобы рухнуть на скамью и ухватиться за голову, которая нестерпимо болела, а шишка на ощупь была так огромна, что Себастьян невольно сравнил себя с мутировавшим единорогом. Подвида затылкорогий.
   “Добро, мать его, пожаловать в Кислобор, добрые люди. А это ещё чо за …”,- чародейка, вместо того чтобы со всех ног спасаться от праведного гнева фон Эймара, сидела и с озабоченным видом водила из стороны в сторону пальцем. Гипнотизирует, вот как пить дать гипнотизирует!
   - Убери … Убери, говорю! Я тебе этот палец сейчас …,- страдальчески дергая головой, Себастьян отмахнулся от чародейки, которая собиралась ему помочь. Благо, позволить себе такую дерзость он мог - хоть боль и не отступала, он более-менее вернулся в нормальное состояние,- Я тебе его в такое место запихну, что бабская анатомия откроется с неожиданной стороны!
  Отбившись от Трисс, он ещё немного помолчал, глубоко вдыхая. Кажется, у сцены ещё и наблюдатель нарисовался. К несчастью, совершенно равнодушный к бедам своих ближних. А может и просто подошёл недавно, а Себастьян не заметил. Такие казусы, однако, совершенно не удивительны, когда тебя бьют по голове кружкой. Адепт быстро бросил взгляд за свой стол и облегченно вздохнул: били его, по крайне мере, не его же посудой. Да и пара бодрящих глотков ещё там, на расстоянии каких-то пяти шагов. Но, как и любой приличный студент, на первое место он всегда ставил женщин, а уж горячительные напитки - на второе.
   - Что, не помнишь меня? А вот я тебя прекрасно запомнил. Трисс Меригольд, чародейка, советница короля нашего Фольтеста и презренная убийца,- стычка с аборигеном существенно охладила настрой Себастьяна и он решил ограничиться старыми-добрыми обвинениями,- Лизетта. Ты отправила её в эту проклятую Аретузу!
  Говоря откровенно, только сейчас, встретившись с Меригольд, Себастьяну закралась мысль, что иногда случайность - это случайность. В конце концов, не Трисс же, зловеще хохоча, швырялась боевыми заклинаниями в бедных студенток. Что же, запоздалый вывод. Впрочем, не отменяющий её вины за то, что именно Трисс Меригольд несколько лет назад разлучила его с сестрой. Как оказалось, навсегда.
   - Что же, сука, за чародеи такие, если даже своих учеников защитить не можете ...

Отредактировано Себастьян фон Эймар (2017-02-16 16:19:24)

+2

11

— Постой. Я же помочь хочу, – хмуря аккуратные брови, прошипела Трисс, когда мальчишка замахал руками, отталкивая ее, и начал исторгать из себя ругательства.
Ситуация становилась все загадочнее. Мало того, что ей угрожали оригинальными анатомическими исследованиями, так еще и болезненно кололо внутри чувством чего-то забытого и упущенного в далеком прошлом. Казалось, этот незнакомец ей был знаком.
— Ладно, воля твоя, – смирившись, ответила Трисс и села рядом. Скандальный тип немного присмирел. – Но если вдруг запачкаешь колени и сапоги рвотой – это скорее всего результат сотрясения мозга. Так, для справки. Нужен постельный режим и…
Трисс не договорила. Сердце пропустило удар. Вот оно! След нечаянных встреч и забытых разлук…
Ее имя и должность разнеслись по трактиру как маленький гром. Дернулась бровь еще более заинтересованного знатной гостьей трактирщика. Кто-то шевельнулся в тени мрачного угла. А сама Трисс вздрогнула от произнесенных мальчишкой слов. Запоздало спохватившись, она зажала ему рот ладонью, придвигаясь так близко, что могла даже в тусклом освещении трактира рассмотреть цвет его глаз. Глаз, в которые она смотрела с легким чувством стыда. За то, что так повлияла на жизнь этого мальчика, а теперь даже не узнала.
Себастьян фон Эймар. Сын барона фон Эймара. Ну конечно. Он же представился в самом начале, но она легко отмахнулась от этого имени. Потому, что его здесь быть не должно. Потому, что он в Бан Арде.
— Тихо, – прошептала она ему на ухо. С толикой угрозы. – Здесь не место разбрасываться громкими титулами и публично заявлять о своих способностях.
Трисс разжала ладонь и отняла ее от лица Себастьяна – имя мальчишки всплыло в памяти с небывалой легкостью, – ибо держать долго ретивого и ерепенящегося подростка было нелегко.
— Выйдем на улицу и поговорим без посторонних, – снова шепнула Трисс и потянула Себастьяна за локоть. – Не противься чтобы мне не пришлось применять на тебя чары. Поверь, я в разы сильнее тебя.
Под внимательным взглядом трактирщика, Трисс поднялась со скамьи.
— Эй, корчмарь, – позвала она, выуживая из-под плаща чеканную монету с Темерскими лилиями. – Прими за беспокойство.
Вращаясь и сверкая золотом, монета была подброшена в воздух и поймана на диво ловким корчмарем. Встретившись с ним взглядом, Трисс приложила палец к губам, вполне очевидно намекая – тссс! Этого должно было хватить чтобы оплатить еду за себя и за бестолкового чародея-беглеца. Хватило бы чтобы заплатить за пьяницу и за сидевшего в углу незнакомца. Как платы за молчание в глухой деревеньке золотой монеты тоже должно было хватить.

Вновь скрипнула дверь трактира, но на этот раз в лицо пахнуло холодом.
— Что ты здесь делаешь? – скоро следуя к конюшням, начала Трисс, едва они сделали пару шагов прочь от крыльца. – И как из Бан Арда могли выпустить необученного Истока? Рассказывай.
Подрос. Возмужал. Стал совсем не похож на того, по сути своей еще ребенка, каким она встретила его в лесу несколько лет назад. Сколько времени минуло с тех пор?

+4

12

Из очевидного и приятного - чародейка, не иначе как обратившись к своей маленькой и сморщенной как изюм совести, его все же вспомнила. А вот самой ей совсем не хотелось бы, чтобы её узнали: ощущая на своем лице тёплую и мягкую ладонь, Себастьян злобно улыбнулся. Так или иначе, её планы на пребывание в деревни он мог нарушить, если уже не разрушил. Цели такой он перед собой, разумеется, в силу порядочности не ставил, но сам факт этого был приятен. Чародейка быстро расплатилась и потащила его на улицу. Неожиданно это оказалось прекрасным решением - морозный утренний воздух быстро возвращал к жизни и, если бы не гудящая тупой болью шишка, состояние Себастьяна можно было бы считать очень даже приличным. Только ступив за порог, Меригольд поспешила к конюшням, а ему оставалось только не потерять её опять - в конце концов, не просто же так он за не носился?
   В целом, ситуация выходила достаточно глупая. В некотором роде он даже был счастлив увидеть Трисс. Домой он возвращаться не собирался, а единственный близкий ему человек погиб на Таннеде, год назад. И как бы он не винил её в разлуке с сестрой, в своё время ведь именно рыжая чародейка спасла их. Не будучи любителем сложных и смешанных ощущений, Себастьян тряхнул головой:
   - Надо же, спешите видеть: наша мудрая чародейка задается вопросами! Вот что хочу, то здесь и делаю. Ты же тоже как-то в этой дыре оказалась,- горделиво фыркнув, осторожно проверил шишку, немедленно отозвавшуюся болью,- Может, не будем стоять на холоде? Зайдем уже на конюшню и я тебе расскажу все последствия твоей глупости.
   Выдув облако пара, Себастьян толкнул дверь. Коней внутри было совсем мало, что не добавляло победных очков идее найти здесь спутников. С другой стороны, он не рассчитывал на такую удачу как Трисс Меригольд в Кислоборе. Но здесь ещё совершенно неясно, чем окончится их встреча - не разобравшись толком ни в себе, ни в своих чувствах, Себастьян рванул на поиски рыжей чародейки и, пожалуйста: наконец нашёл и понятия не имеет что с этим делать. Но, видимо, начать стоит со знакомства - занимаясь своими далеко не целомудренными чародейскими делами, она совершенно не помнила его. Ну ещё бы, ведь это всего лишь какие-то дети, встретившиеся ей на великом пути к какой-то не менее великой цели. Тьфу.
   - Думаю, надо начать с самого начала? Никто из Бан Арда Истока не выпускал. Хотя бы потому что никто его туда и не отправлял. Понимаешь, да? “Великая чародейка”,- приметив более-менее приличный тюк с сеном, Себастьян уселся на него, усмехнулся и продолжил,- Не было никакой нужды отправлять меня в Бан Ард - я никогда не был Истоком. Если, конечно, их способности не имеют природы “истощаться” со временем. Тогда, в лесу, я был чем-то вроде, я не знаю, просто углем из костра Силы Лизетты. Но в итоге оказалось, что Истоком был только один. Меня никто не гнал из школы, я был неплохим студентом. И где с год я учился, пока …
   Себастьян заметно помрачнел и тяжело вздохнул. Умолк, что с ним бывает редко. Лишь сидел и задумчиво пялился на сложенные в замок ладони. Казалось, что он уже и не собирается продолжать свой рассказ, но, однако, он продолжил, тихо-тихо и иногда сбиваясь:
   - А потом - бунт. Ты ведь знаешь где находится Аретуза … Как только я узнал, я удрал. А как добрался - её имя в похоронном списке. Ты отняла её у меня, Трисс. Отняла и запихнула на этот проклятый остров. А меня - на другой конец света,- Себастьян, наконец, поднял на чародейку слезящиеся глаза, горящие жаждой мести,- Мои отец с семьёй лишились дочери, а я лишился сестры и годы провел вдали от дома. Довольна, а? Славно получилось? А всё из-за того, что наша расчудесная волшебника Трисс Меригольд слишком хотела лизнуть в какое-нибудь мерзенькое место Капитул. Оказалась слишком хороша, чтобы договориться. Чтобы у брата была сестра, а у родителей дочь. Всё ещё чувствуешь себя героем, защитница Марибора?

+3

13

А вот характер у Себастьяна остался все тем же. С поправкой на возраст он теперь меньше надувал щеки, но выше задирал нос. Вредный, маленький засранец, каким Трисс повстречала его в испорченном чарами лесу.
— Как оказалась – это мое дело, – сурово произнесла она, утопая в рыхлом снегу и выдыхая облачка пара. – В отличие от тебя, я – чародейка, обученная достаточно, чтобы по незнанию или глупости не поднять на воздух какой-нибудь небольшой городишко с летальным для его жителей, и для себя в том числе, исходом.
На конюшнях было теплее, чем на улице. Пахло сеном, конским потом и навозом – то есть, типичными запахами. Бегло осмотревшись, Трисс не заметила никого поблизости и сочла место подходящим для разговора. Если конечно в очередной раз не вылезет из-под какой-нибудь кучки сена еще один местный пьяница.
— Правильно, начни с самого начала, – Трисс встала напротив усевшегося на солому Себастьяна и с самым серьезным видом скрестила руки на груди.
Бравада и дерзкий тон, который он демонстрировал все это время, не скрыли от Трисс налета горечи. И несмотря на то, что она пыталась подать себя суровой и непоколебимой, смотреть на мальчишку ей было нелегко. Не чувство вины мешало Трисс сесть с ним рядом, а сожаление, что судьба, кидавшая его из стороны в сторону и не дававшая твердо встать на ноги, обошлась с ним жестоко. Он не был Истоком, и если бы не начал обучение вместе с сестрой, мог бы никогда не стать чародеем. Он хотел – пытался! – спасти Лизетту. И не спас. Став беглецом и утратив возможность – желание! – стать достойным чародеем, приносящим в этот мир что-то полезное, ценное и нужное. Немного барон, немного чародей, уже не ребенок, но еще не взрослый мужчина – Себастьян напоминал гонимый ветром листок, который когда-то был сорван с дерева прихотью судьбы. Трисс поджимала губы и отворачивалась.
Она не хотела видеть его слабость. Переступив с ноги на ногу, Трисс расслабила руки, вздохнула, словно стараясь что-то стерпеть… но стерпеть не смогла.
В тишине, нарушаемой лишь редким конским посапыванием, хлесткая оплеуха прозвучала особенно звонко – как щелчко кнута. Трисс размахнулась от души и била с удовольствием, чтобы вытрясти из мальчишки все дурь разом. Ударила так, что собственную ладонь жгло будто бы огнем.
— Ты отправился в Бан Ард не потому, что был Истоком, – начала Трисс без всякой жалости. – Ты получил первоначальные знание и обрел Силу, которую должен был обучиться контролировать в полной мере. А в итоге ты попросту сбежал. Этот путь был выбран для тебя Предназначением и, ступив на него, ты должен пройти его до конца. Не обвиняя всех и каждого, задайся вопросом: как долго прожила бы Лизетта? Ведь даже тогда, в лесу, она уже не была собой – такой, какой ты знал ее еще до пробуждения ее дара, – грозный тон быстро начал сходить на нет. – И ее смерть не моя и не твоя вина, Себастьян. Прими это. Живи дальше.

+2

14

Слова лились как яд, но Себастьяна уже несло - слишком долго он держал это в себе. Доходило даже до смешного: последний год он общался с людьми поскольку-постольку, исходя из простой формулы “Даже запоминать не буду, видимся первый и последний раз”. А тут, на тебе - изливает душу перед чародейкой, из-за которой, собственно, всего его беды и начались. Но чем больше он высказывал, тем сильнее убеждал и самого себя в том, что жизнь - она такая. И люди умирают, и школы регулярно комплектуются новыми адептами, а время всё также идет своим чередом. Кажется, ему действительно нужно было перед кем-то высказаться. Кем-то, кто поймет. А кто сможет понять его лучше, чем та, кто упекла его в школу чародеев, да и сама прекрасно понимает какой ношей ложится магия на своих слуг? Было, впрочем, между ними существенное различие: он не собирался следовать пути Братства чародеев. По крайней мере, точно не собирался возвращаться в Бан Ард.
   - Трисс …,- едва слышно пробормотал Себастьян, намереваясь то ли объясниться, то ли извиниться, но росчерком молнии Меригольд с размаху огрела его по щеке. Изумленный недомагик несколько мгновений оставался на своём месте, вытаращив глаза на ведьму. А затем, злобно скривившись, вскочил. Допустим, ему уже приходилось ловить пощечины от дамочек, но никогда они не были настолько живыми, охотными и, чего уж греха таить, мощными. Коснувшись будто бы обожжённой щеки, он ткнул пальцем в Меригольд и снова разошёлся на всю конюшню, да так, что разве только кони не обратили внимания:
   - Ах, вы просто гляньте как наши мудрые маги снова порешали все судьбы мира разом! И в самом деле, подумаешь - какая-то там девка, Лизеттой звали. А если она такой уж не жилец, Меригольд, ответь мне: какого ж хера вы забрали её из родного дома и утащили невесть куда? Чтобы вот так взяла, да померла где-нибудь?,- тяжело отдышавшись и переведя дыхание, он нервно мотнул головой и продолжил свою полную праведного гнева речь,- Здорово, ещё и Предназначение сунем в эту историю! Там, кстати, ничего не говорится о том, что я стану магистром и не от великого ума решу сжечь всех рыжих магичек?!
   Махнув рукой, он грубо толкнул Трисс плечом и двинулся к выходу, не без оснований считая, что он уже все высказал. Однако, даже не дойдя до порога, он резко развернулся на каблуках и, склонив голову набок, резко вскинул указательный палец:
   - Не Предназначение, Трисс. А люди. И насильственно люди умирают, вот уж чудо, не от каких-то там пророчеств, а из-за других же людей. Попробуй хоть раз увидеть за своими чарами, великими целями и прочей дрянью других,- вот теперь уж точно высказав всё, он шагнул за дверь, на мороз. Определенно нужно было взять перерыв: Себастьян так орал, что в горле начало неприятно першить. Зато холод, экий каламбур, здорово охладил его настрой. Он горько усмехнулся. Так вот и получается - искал чародейку ради страшной месте, а вывалив ей всё как на духу остался лишь с дерьмовым настроением и горьким вкусом на душе. Сейчас же казалось, что самым разумным решением в своё время было бы возвращение домой. Сидел бы сейчас где-нибудь перед камином, да думал как подготовить сельский люд к весне. Ещё и, считай, учёным стал - мог бы чего полезного, да прогрессивного ввести.
   “Путь, выбранный Предназначением, ма-ма-ма, смотрите, я распрекрасная Трисс, я всё знаю, ма-ма-ма. Тьфу ты”,- не придумав ничего умнее, Себастьян присел на корточки, зачерпнул немного свежего снега и, стараясь не рассыпать, аккуратно приложил к шишке. Подождав пока холод сделает своё дело, он отшвырнул подтаявшую массу. Итак, здорово: он встретился с Трисс и, вроде как, решил все свои дела. Правда, как оказалось, решение заключалось не в том, чтобы нарезать её ломтиками и медленно поджарить, а в том, чтобы просто на неё поорать. И сейчас, стоя снаружи, за свои действия было даже немного стыдненько. Да и её реакция, признаться, могла бы быть и побогаче! Ну что это такое - пролепетать что-то там про путь чародея, про неизбежность смерти Истока и прочая дрянь? Могла бы хоть сожаление высказать, стерва рыжая. Лихо и по-кметски сплюнув, Себастьян снова толкнул дверь конюшни, твердо намереваясь войти вовнутрь и поставить в отношениях с этой гадкой чародейкой окончательную точку. Может даже пригрозить ей написать обвинительное письмо в Вызиму.

+3

15

После собственной бурной вспышки накатила усталость. Трисс отступилась. И это дало Себастьяну простор для маневра. Он вскочил, вновь засверкав остервенелым от злости взглядом, шагнул к ней – Трисс попятилась назад, упираясь спиной в оградку, из-за которой ей в затылок повеяло теплым лошадиным дыханием, – и больно ткнул пальцем в грудь. От такого дерзкого натиска не защитил даже походный плащ и зимний, шерстяной кафтанчик. Трисс неуютно поежилась, но горящий огнем взгляд Себастьяна она выдержала.
— Но так она не убила десятки других! – выпалила Трисс, улучив момент, когда ее оппонент взял паузу чтобы набрать в грудь воздуха и тряхнуть головой. А затем ее вновь захлестнула тирада.
Себастьян сердился, давал волю гневу. Трисс отвечала ему молчанием и строгим взглядом – просто не могла вставить ни слова. Но где-то в глубине души, каждую следующую минуту соседства с этим мальчишкой, она все отчетливее начинала ощущать возникшую между ними связь. Она видела его второй раз в жизни, он едва ли провел в ее мыслях больше двух дней, но сейчас их судьбы, казалось, сплетались из тонких ниточек в тугой и прочный канат.
Как вредный, раздраженный ребенок, он толкнул ее плечом и направился на выход. И Трисс поспешила шагнуть следом. Одернуть его, остановить. Ведь ей тоже было что сказать, чем парировать. Или может вновь распустить руки? Ударить его еще разок? Одного-то раза оказалось недостаточно чтобы вправить ему мозги.
Но Себастьян резко остановился, развернулся и вскинул руку. Его указательный палец, выставленный вперед, едва не ткнулся ей в нос, и Трисс снова притормозила, не имея возможность перебить.
— Эй! – только успела она вставить, когда речь юнца оборвалась и он выскочил за дверь.
Хотелось беситься, топать ногами и орать. Просто орать в воздух. Вся эта кутерьма с вставшим на ее пути, как оказалось, не Истоком, даже выветрила из головы грустные мысли о Геральте, не говоря уже о проблемах угнетенных расовых меньшинств на территории Каэдвена. В конец распсиховавшись, Трисс пнула ногой жестяное ведро и то покатилось по конюшне, гремя и расплескивая воду, выскользнувшую из-под разбитой ледяной корочки.
«Вот же дуралей! – сжимая зубы, злилась Трисс. – Это он мне рассказывать будет о том, какова жизнь?!»
Но даже гнев не смог скрыть того, что было в словах мальчишки и зерно истины. Он был еще так юн и половину своей жизни провел будучи избалованным барчонком. Он должен был вырасти гадким, высокомерным и эгоистичным чародеем, кичащимся своим даром и наплевавшим на родовые связи. Так какого лешего он вырос тем, кто тычет ей в лицо обвинениями в эгоизме? Рррр.
По полу мрачной конюшни побежала полоска света, и Трисс подняла взгляд. Дверь снова отворилась и в слепящем светом проеме оказался – ни много, ни мало, – все тот же Себастьян фон Эймар.
Ожесточенное гримасой гнева, ее лицо тут же смягчилось; в глазах появилась тень сомнения. В тишине и молчании Трисс переступила с ноги на ногу, а потом быстрым шагом направилась к Себастьяну. Взметнулись полы плаща, скрипнула за спиной мальчишки закрывающаяся дверь, и Трисс обняла его, сжав ладонями на спине его куртку.

+4

16

“Вот скажу ей сейчас, мол, что нужно быть на редкость мерзкой рожей, чтобы вот так вот вертеть судьбами людей и удалюсь. Вот тотчас удалюсь! А она пусть сидит и думает над своим поведением”,- Себастьян смело переступил порог и столкнулся с чародейкой нос к носу. Она стояла всего в нескольких шагах и, судя по всему, собиралась покинуть конюшни и вернуться … Ну, наверное в таверну. В конце концов, она не завтракала. Да и тирада Себастьяна, судя по всему, оказала на неё влияние не больше, чем на какую-нибудь другую чародейку. Чего им, живущим сотни лет могущественным бабам, проблемы какого-то там человечка? Так, в худшем случае - камешек в ботинки, мещающий дальше шагать к своим без всякого сомнения великим целям.
   - Так вот, чародейка …,- Себастьян только начал свою замечательную, хоть и не отрепетированную, прощальную речь, но Трисс прервала его. В этот раз даже не ударом по морде! Хоть она и могла без существенных усилий превратить фон Эймара в уже не такую болтливую кучку пепла, защитница Марибора обняла его. И это изменило всё.
   Уловка. Первая мысль Себастьяна - это уловка. Он все же целый год обучался в Бан Арде, где помимо фундаментальных магических дисциплин преподают ещё и особую форму патриотизма. Особость её заключается в том, что колдун служит в первую очередь не государству, чьи границы постоянно причудливо меняют свои очертания, но магии. И, как нехитрое следствие, собственному могуществу, потому как он носителем этой самой магии и является. Но был в этой проницательной, но немного бестолковой мысли один существенный изъян. Себастьян, теперь уже не Исток и даже не адепт Бан Арда, был всего лишь сыном не самого влиятельного барона Темерии. Следовательно, какого-то политического интереса он для неё не представлял. Ужель совесть проснулась?
   Пребывая в самом настоящем изумлении, Себастьян машинально поднял руки и медленно обнял чародейку. Ох, Сила, лучше бы она его испепелила! Или отлупила по морде, вопя что-нибудь про этот свой чародейский путь. С этим-то хотя бы ясно что делать: давать не менее яростный отпор и заставить, в конце концов, стерву хотя бы сухо пробубнеть “я сожалею”. А она обняла его. Горячо и крепко, без толики притворства. И конечно фон Эймар позволил обманчивому чувству заботы обмануть себя: он поверил, что Трисс действительно поняла его и в самом деле ему сочувствует. Наверное, в некотором роде и ей было непросто осознать, что отправленные ею лично в магические школы детишки кончили не совсем хорошо. И пусть у Себастьяна ещё остается шанс вырасти во что-то приличное, то Лизетту уже не вернуть. Но в одном была права Меригольд: может, у девочки и была возможность обуздать свою силу Истока и в будущем стать великой чародейкой, но здесь уже грех родителей, которые решили, что первый попавшийся магик справится с задачей ментора. В Аретузе дочь фон Эймаров была лишь тенью самой себя.
   Себастьян нахмурился - ох и давно же он не практиковался в использовании магии. Он редко прибегал к ней после самовольного отчисления из академии в Бан Арде, но уж с простейшей волшбой справиться должен был. “После обучения мы бы снова были вместе. Что мне делать, Трисс? Я не вернусь ни домой, ни в Бан Ард. Я совершенно один”-, немного неловко, но прилично телепатировал Себастьян. И это было правдой. В детстве он занимался по большей части тем, чем ему самому хотелось. После инцидента с лесом - учебой, налегая на интересующие его дисциплины и смакуя ожидание момента, когда получит диплом. Но смерть сестры спутала все карты и разом лишила всё это смысла. Легонько коснувшись плечей чародейки, он отстранил её и взглянул в глаза, грустно хмыкнув. Так вот и встретились они: адепт-ренегат, проклинающий Предназначение за брошенный ему дар и отсутствие каких-либо объяснений что с этим самым даром делать, и чародейка, в принудительной форме толкнувшая его на путь чародея.
   - Если собираешься молить меня о прощении, пожалуйста: не вставай на колени. Тут всюду навоз, а я, между прочим, дворянин и не вижу ничего привлекательного в унижении женщин,- горько улыбнулся Себастьян, нарушив начавшее становиться неловким молчание.

+3

17

Да, ей захотелось обнять его, утешить. Сопереживание и сочувствие, а не тот вид уничижительной жалости, толкнули Трисс в объятия мальчишки. Так и не сформулировав четкой, носящей множество веских аргументов речи, она лишь поддалась порывы выразить через объятия суть своих чувств. И обняла.
Он был выше – вон как вымахал за прошедшие годы! – и Трисс уткнулась носом в плечо Себастьяна, сдерживая отчего-то подкатывающие слезы. Как она неистово сожалела, что судьба этого ребенка сложилась подобным образом. Ей следовало принять участие в жизни близнецов раньше, а не просто отделаться от них, оставив в залах Гарштанга перед лицо влиятельного Капитула чародеев. Ведь было так много дел и забот, которыми легко можно было прикрыться и никогда больше не вспоминать о тех, кто стал частью магического сообщества по ее воле. И это было несправедливо. Да, Себастьян был прав.
Но он не оттолкнул ее. Поначалу опешил и встал столбом, пока Трисс мяла в ладонях его куртку, прижимаясь сильнее, но затем несмело обнял в ответ. Неловкие, словно тихий, прерывистый стук в дверь, мысли Себастьяна потекли в голове Трисс, передавая всю боль одиночества и потерянности.
«Тссс, – ласково гладя его по спине, мысленно шепнула Трисс. – Со временем все наладится. Не поддавайся отчаянию. Все будет хорошо. Обещаю.»
Тихо попискивали по углам амбарные мыши, норовившие умыкнуть из комрушек хоть зернышко овса; храпали и трясли мордами лошади, очевидно не понимая, что творится с этими двумя, застывшими у самой двери в долгих, слишком уж затянувшихся объятиях.
Наконец-то отстранившись, Трисс провела ладонями по плечами Себастьяна и подняла взгляд. Его ободряющая шутка, нарушившая затянувшееся молчание, даже вызвала желание усмехнуться, но сдерживавшая вставшие в глазах слезы – ах, как стыдно разрушать образ холодной чародейки и реветь, – Трисс только некуртуазно шмыгнула носом и криво улыбнулась.
— Прости, – прозвучало почти как вопрос. – Все не должно было сложиться так, как сложилось. Должно было быть по-другому… Прости.
Она отступила. Обняла себя за плечи и растерла их руками, как будто замерзла. Сделала пару шагов по конюшне, безразлично огладила первую попавшуюся лошадиную морду и присела на тюк соломы, где прежде сидел Себастьян.
— Нужно подумать, что теперь с тобой делать – как тебе помочь, – она похлопала по соломе, предлагая сесть рядом. – Сейчас в магическом сообществе все совсем не так как было раньше, но обучение…
Самым верным решением Трисс считала вернуть Себастьяна в Бан Ард. Ее связей и влияния хватило бы, чтобы замять происшествие с побегом и позволить ему пройти обучение до конца. Трисс Меригольд, советнице короля Фольтеста, никто бы не отказал. Она уже сейчас знала к кому могла обратиться, чтобы Себастьян не только был вновь зачислен в школу, но и получил самое лучшее. Но его нежелание возвращаться в Бан Ард, делало верное решение не таким уж верным, поэтому Трисс сочла наилучшим отложить это, пока не сможет уговорить его изменить мнение или не придумает что-то еще. Но что им тогда делать дальше?
— У меня в деревне есть важное дело, с которым ты можешь мне помочь, – продолжила Трисс, хотя в действительности она просто не хотела оставлять Себастьяна без присмотра. Пусть он больше не считался Истоком, но плохо обученным чародеем все еще был. – А после мы решим как быть. Что на это скажешь?

+2

18

Кажется, завершилось все более-менее благополучно. Или, напротив, началось? Она ведь сказала, что на эту дорожку его толкнуло Предназначение, верно? Тем забавнее тот факт, что оно привело Себастьяна к Трисс. А это забавно: история его “магических” приключений пришла туда же, откуда и начиналась. Как говорили мудрые менторы в Бан Арде, “змей снова укусил свой хвост”. Но, как они уже договорились, никакого Предназначения нет и повстречались они потому что у неё здесь дела, а он случайно остановился. Совпадения, совпадения …
   - Да полно тебе извиняться, пустое! Случившееся случилось,- фон Эймар начал активно отмахиваться от расчуствовавшейся чародейки, но покрасневшие уши ярко демонстрировали тот факт, что её извинения своей цели достигли и поразили его в самое сердце,- Мертвых-то назад уже не воротишь. Знаешь, а на Таннеде погибшим поставили мемориал. Величественный, но невероятно жуткий. А в канцелярии мне уже подтвердили то, что имя Лизетты там - никакая не ошибка …
   Себастьян резко умолк. Не считая писем в отчий дом, у него не было ни одного человека, с кем он бы мог действительно обсудить гибель собственной сестры. Это было страшно трагедией, но! Но его личной трагедией. И хоть именно этим аргументом он и пробил неуязвимую для совести и этики ведьму, откровенно говоря постоянное упоминание Лизетты становилось похоже на какую-то отвратительную спекуляцию. Позорище. Коротко кивнув, Себастьян плюхнулся на сено рядом с Трисс и интенсивно почесал нос. В конце концов, сидеть с королевской советницей в конюшне, на сене ему было впервой:
   - Опять вот ты про магическое общество. В гузно его! Капитул и всё вот это вот сосет у краснолюда,- хоть ярость уже и отпустила Себастьяна, перепалка с чародейкой вернула ему, казалось бы навсегда утраченное в кабацкой драки, красноречие,- Никак Трисс не могу, ну совсем никак! Да и вообще, не нужно мне помогать. Жил же как-то. И дальше справлюсь!
   Конечно, обрести покровителя в виде Трисс Меригольд было до безумия соблазнительно. Тут уж он и диплом мог бы, пожалуй, получить. Но до того как стать школяром в Бан Арде, Себастьян был сыном барона. И как бы не были вкусны подачки от сильных мира сего, принимать их не стоит. По крайней мере, роняя честь. А кинуться извлекать всевозможные блага из Трисс, которая ещё недавно была его страшнейшим врагом, значило как минимум извалять свое достоинство в местном же навозе. Да и чем уж тут ему поможешь? Домой не хочет, сестру потерял, а Бан Ард опротивел. Вот так вот - семнадцать лет за плечи, а жизнь начинается с нуля.
   - Раз уж дело важное и могу помочь - почту за честь. Надеюсь, что ты будешь благодарна и в ответ сможешь написать мне рекомендацию. В Оксенфуртской Академии есть Кафедра алхимии, а я, не буду скрывать, в этом деле преуспел. Многие их исследования ложатся в основу будущих опытов магов. Принципиально другой научный подход,- вскочив с тюка с сеном, Себастьян энергично стряхнул со своего костюма солому,- Что за дело, кстати? А, по пути расскажешь. Здесь уже скоро душно станет, надышали. Можем хоть в таверну вернуться, хоть сразу по твоим делам отправиться.
   Вымученно улыбнувшись чародейке, Себастьян подал ей руку и помог подняться. И, не желая задерживаться в конюшне, где лошади их уже принимали за своих, во второй раз рванул наружу, на морозный воздух. Проговорили они совсем немного, но выговорившись и открывшись Трисс он стал чувствовать себя существенно лучше. Будто бы сбросил какой-то груз, вжимающий его в землю. Или, наконец, сделал новый шаг, перестав бегать от самого себя. Конечно, Лизетта, с которой его столько всего связывало, мертва и это никогда не будет вычеркнуто из памяти Себастьяна. Но, отбросив всякие детали, глобально у него был очень простой выбор. Простой как обоюдоострое лезвие меча Предназначение. Он мог отправиться следом за нею, благо достаточно на севере заброшенных амбаров, где без труда и свидетелей можно повеситься. А мог бы и стоять в какой-то сельской дыре, зовущейся Кислобор, и ждать у входа в конюшню чародейку. Прикрыл кулаком рот, Себастьян звонко чихнул. Выбор у него был очевидный.

+2

19

Вариантов, как таковых было два. Выйти вполне боеспособным отрядом и развернуть полноценное расследование происходящих интриг или же расследовать всё собственноручно. Не то чтобы Вернон был волком одиночкой. Совсем нет. Просто при таком сценарии, самое важное ускользнёт из рук, подобно песчинкам. Как бы ты не старался действовать, всё будет в пустую, если твоя цель Солнцеликая разведка. Потому единственный вариант – это неожиданность. Потому Роше в одиночку сидел в забытом всеми богами подвале корчмы, пытаясь сложить из имеющихся фактов объективную картину происходящего.

Поставленная перед ним цель была квинтэссенцией практически всего того, что раздражало командира специального отряда. Недостаток информации, из-за чего мозаика ситуации никак не складывалась, армия вооруженных фанатиков, что оккупировала местность, сучий сука холод и конечно же дела имперской разведки, из-за которых он собственно сюда и прибыл. На фанатиков было объективно говоря плевать, ровным счётом до того момента, пока им не вздумается оказать свою «помощь» в Темерии. Тогда и разговор был бы совершенно иным. Роше вновь накинул на себя меховой плащ и закурил трубку. Он ненавидел холод.

«Попробуем повторить. Орден только укрепляет свои позиции занимаясь этим «расследованием».  Недооценивать нельзя, головняк у них всегда прожжённый. Но какое дело Нильфгаардскому солнцу до местных шантажистов? Они упорно что-то ищут…»
Роше знал, что глупо надеяться совершить нечто глобальное, как уничтожить Империю, раскрыть все интриги и сделать Темерию мировым лидером, но он мог совершить небольшое действие, от которого мир стал бы капельку, да лучше. Найти связного в рядах ордена, узнать всё и по возможности ещё украсть из-под носа предмет поисков или же сделать сам поиск невозможным. Около идеальный вариант. Вернон знал, что все нити ведут сюда. Как же не хватало старого козла Талера. Такие головоломки - это по его части.

Докуривая трубку, Вернона отвлекла едва слышимая перебранка сверху. Скинув плащ, он без спешки направился в корчму, выйдя из подвала с тыльной стороны здания. Интуиция подсказывала, что торопиться не стоило, а интуиции Роше предпочитал доверять. Как только он вышел на улицу, холод ударил ему в лицо и из ниоткуда на короткое мгновенье появилась тревога. Скорее повинуясь инстинктом, нежели необходимостью, Вернон огляделся. Сегодня что-то произойдёт. Он был твёрдо в этом уверен.

Дверь с размахом открылась, впуская холодный воздух в обогретое помещение. Роше уселся напротив корчмаря. Фенн умел в мастерстве отыгрывать эту роль. Чижик с тринадцатым у местной травницы. Четверо Синих Полосок против всех на ближайшие несколько километров. Что ж, расклад был не так уж и плох. Остаётся лишь оказаться в нужном месте. Фенн подставил тарелку с колбасой, Роше подыграл и нарочно чавкая, получил необходимый фон.
- Новости?
- Чародейка, Шеф…
Ведьмаки, эльфы, фанатики, нильфгаардские агенты, да ещё и чародейки. Дело становилось всё более любопытным. Он знал о какой чародейке шла речь, в конце концов, какую ещё знать чародейку простому Темерскому патриоту, как не героиню Соддена? В одних ебенях мира концентрировалась та сила, которая обязательно найдёт выход. К счастью и у Роше были свои тузы в рукаве на этот случай. Фенн недвусмысленно кивнул головой на выход. Ещё одна частичка головоломки. Вопрос лишь в том, что делает здесь Трисс? Мысль о двойном агенте Вернон отбросил сразу, но не так далеко, чтобы забыть о ней. Трисс всё же входила в определённый круг доверия. Далее вновь новости. Патрулирование, слухи. Затмение. Они собирали информацию уже полтора дня, но ничего связного найти так и не удалось. Много сомнительных фактов и ещё более сомнительных связей между ними. Вернон был человеком действия, и такая безрезультативность раздражала.
Разговор прервал гул приближающихся лошадей. Патруль, трое солдат ордена спешились у корчмы. Интуитивно рука легла на эфес меча. Их не могли заметить. Случайность. Однако солдаты шли именно сюда. Что ж, импровизировать им не в первой.
[NIC]Вернон Роше[/NIC][AVA]http://s3.uploads.ru/t/lnoLQ.jpg[/AVA]

+6

20

Удаленность от благовоспитанного дворянского общества сбила с Себастьяна аристократический лоск, который он на себя всячески нагонял в угодьях Эймар, будучи еще совсем зеленым мальчишкой. И теперь в его ровную, поставленную речь барчонка легко вкраплялась простая сельская брань, придавая ему толику мужественности. Удивительно, но все злоключения, свалившиеся на его голову, раскрывали лучшие черты его характера, погребенные под чопорным барским воспитанием. В гузно? Ох, слышал бы его батюшка-барон. Трисс даже не сдержалась и улыбнулась. Зашелестела примявшаяся солома, и Себастьян уселся рядом.
— Не торопи события, – примирительным тоном произнесла Трисс. – Время покажет.
Она вовсе не разделяла желание мальчишки послать в далекий лес правящих чародейской братией. Хотя бы потому, что Себастьян фон Эймар не знал, что ему довелось сидеть на тюке соломы не только с советницей короля Фольтеста, но и с одной из самых влиятельных женщин Севера – с чародейкой из Ложи. И пускай Трисс была лишь тенью Филиппы или Францески, но в отсутствие Капитула, власть, которая сосредотачивалась в руках группы избранных чародеек, была действительно велика.
— Хорошо, я подумаю насчет рекомендаций в Академию, – все с той же улыбкой ответила Трисс и снова засмеялась. То, как быстро перескакивал Себастьян с темы на тему, как быстро адаптировался к ситуации и с легкостью еще не закаленного, но несущего в себе свет невинности ума он бросался вперед, поражало. И забавляло.
Он вскочил с соломы и подал ей руку – как и полагалось любому дворянину, – и она вложила свою ладонь в его. Ставшую больше и крепче, чем та, которую она сжимала в залах Гарштанга и чувствовала, как дрожат пальцы оторванного от семьи ребенка.
— Дело невероятной важности и небывалой секретности, – поддерживая шутливый тон, ответила Трисс. – Которое никак не выполнить на пустой желудок.
Она вышла в дверь, услужливо открытую для нее, и после полумрка конюшни в глаза ударил яркий, слепящий свет, отраженный белым снежным покровом. Себастьян чихнул. Скрипнула и закрылась дверь конюшни. Мороз ударил в лицо и начали зябнуть руки. Трисс пожелала мальчишке оставаться здоровым и они двинулись к трактиру.

Снова пришлось месить сапогами рыхлый снег, но едва только они выбрались на ровную, утоптанную ногами и полозьями саней дорогу, послышался стук копыт. Три всадника неслись по дороге, взрывая снег и производя в отчего-то тихих этим утром Кислоборах на диво много шума.
Схватив мальчишку за руку, Трисс уж было метнулась к добротным ступенькам корчмы, чтобы спешно зайти внутрь, но всадники окружили их, гарцуя на хороших лошадях и вынуждая жаться друг к другу.
— Кто тут у нас? Явно, что не местная, – с высоты пегого жеребца, поинтересовался один из всадников. Остальные молчали.
— А кто интересуется и пытается убить нас под копытами своих кляч? Могу ли я узнать? – бойко ответила Трисс.
— Ишь… – мужчина продолжил не сразу. Спешился. Спешились и остальные, давая пленникам больше свободы. Трисс улучила момент чтобы подать Себастьяну знак не вмешиваться. – Ты что ль та самая Темерская чародейка, королевская подстилка?
Никто не засмеялся. Но двое молчаливых неприятно улыбнулись, потянувшись к поясам, скрытым под плащами. Трисс нутром чувствовала двимерит. Кто ее сдал? Корчмарь? Тот тип из темного угла? Или может милейшая Бирна Вальц? Но отпираться Трисс не стала:
— Советница короля Фольтеста, – мягко поправила она. – И угроза моей безопасности – сие есть дипломатический скандал.
— А то что ты, курва, не у себя в Темерии, сие есть не дипломатический скандал? – начиная злиться, передразнил главный. – Арестовать ее! – рявкнул он подчиненным, но те резко остановились, не выполнив приказ.
В руке Трисс на длинной цепочке раскачивалась восьмиконечная звездочка с острыми лучиками и камнем в самом центре. Именно появление амулета заставила стражников, явно прежде имевших дело с магией, притормозить.
— Позвольте же, я свяжусь с Его Величеством, чтобы он выслал посольство для решения возникшего… дипломатического скандала?
Но стражник не внял.
— Арестовать их обоих! – рявкнул он и двое других ринулись в бой.
Засвистела в воздухе резко вскинутая цепочка, и взмахом руки, Трисс рассекла острой звездочкой нос и щеку первого приблизившегося в ней стражника.
Тревожно заржали и бросились врассыпную напуганные суетой и запахом крови лошади.

+4


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Quo vadis? (Аэдирн, Каэдвен, 1269)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC