Ведьмак: Глас рассудка

Объявление

НОВОСТИ

✔ Информация: на данный момент проект находится статусе заморозки. По всем вопросам обращаться в ЛС на профиль Каролис.

✔ Для любопытствующих: Если видишь на картине: кони, люди — все горит; Радовид башкой в сортире, обесчещен и небрит; а на заднем фоне Дийкстра утирает хладный пот — все в порядке, это просто наш сюжетный поворот.

✔ Cобытия в игре: Несмотря на усилия медиков и некоторых магов, направленные на поиск действенного средства от «Катрионы», эффективные способы излечения этой болезни пока не найдены. На окраинах крупных городов создаются чумные лазареты, в которые собирают заболевших людей и нелюдей, чтобы изолировать их от пока еще здоровых. Однако все, что могут сделать медики и их добровольные помощники – облегчать последние дни больных и вовремя выявлять новых пациентов. Читать дальше...
ИГРОКИ РАЗЫСКИВАЮТ:

Супердевы Цвет эльфской нации Патриоты Старый волчара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Разделяй и властвуй (Третогор, январь 1269)


Разделяй и властвуй (Третогор, январь 1269)

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Время: вечер, переходящий в ночь, январь 1269 года от Сопряжения Сфер
Место: Редания, Третогор, королевский дворец
Участники: Филиппа Эйльхарт, Сигизмунд Дийкстра

Иногда даже у заклятых врагов может об одном и том же болеть голова. Орден Пылающей Розы и прогрессирующая пиромания Радовида, сына короля Визимира, начинает напрягать Филиппу Эйльхарт. Не то, чтобы она опасалась за свою жизнь, но подъем фанатичного ордена с его пропагандой может повредить и Ложе, и Редании, и ей самой. Приходится собрать волю в кулак и обратиться за помощью к тому, к кому хотелось бы меньше всего — неприятно признавать, что ты не всесильна.

0

2

О том, что собирается сделать, Филиппа мучительно размышляла с самого утра. Она проснулась с этой мыслью, которая незаетно зарождалась в ее сознании последние пару недель — с тех самых пор, как до нее стали доходить тревожные, беспокоящие слухи, которые по мере разрастания переставали быть просто пустым трепом, глупыми пересудами вечно квохчущей из-за чего-то знати или черни на улицах Третогора и Новиграда. С каждым днем просто слова обретали плоть, а вместе с ней обретали и вес, вес камня, который при должной сноровке умелых рук их всех утянет на дно глубокого омута — ее и Ложу в первую очередь, потому что не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, откуда и куда дует ветер, пахнущий золой.
Скверная история.
Еще более скверная оттого, что перед лицом Ордена Филиппа, к своему неудовольствию, ощущала определенную беспомощность. Запретить его деятельность было бы безумием, особенно в Редании, где каждый второй кмет за Вечное Пламя рвет глотку и лбом пробивает землю до эльфийских руин, на которых стоит половина этой страны. Пытаться в открытую выходить на конфликт могло бы быть еще более опасным, учитывая, что Орден никогда не славился любовью к нелюдям, придумавшим магию — когда иерархи проведут логическую цепочку "нелюди-магия-чародеи-чародейки", им всем придется бежать по горящим углям и будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.
Доводить до этого ей крайне не хотелось.
С этим — с осознанием, что в воздухе уже искрит, и непонятно, это просто от напряжения или же кто-то уже разводит огонь. Она никогда не была провидицей, не умела предсказывать будущее, но вот предугадывать — сколько угодно.
Дийкстре она предварительно послала записку, что придет, но дожидаться ответа не стала. Разрешение ей было не нужно, особенно сейчас, когда она вопреки своим привычкм решилась отложить на время принципы и взаимную неприязнь, вспомнив о том, что ее визави по иронии судьбы сейчас еще и ее партнер. До недавнего времени им удавалось сглаживать углы и как-то мириться с присутствием друг друга в этом городе и в этой стране, от которой им перепало по половине, но оба понимали, что этого мало. Делиться Филиппе не хотелось, но сейчас не до дележа шкуры медведя, на которой сидят оба. Сейчас она собиралась взывать к общим интересам, надеясь, что Дийкстра еще не утратил чутья на фанатиков.
Про себя она порадовалась, что не пришлось его уговаривать и доказывать необходимость встречи. Одной фразы "это важно" оказалось вполне достаточно, это вселяло надежду.
— Честно, не ожидала от тебя такой готовности встретиться, — кабинет главы реданской разведки не изменился с тех пор, как она последний раз здесь была. С тех пор, как пыталась его убить. Потом старалась сюда лишний раз не заворачивать и обходила все это крыло дворца стороной, очертив, таким образом, невидимую границу, разделяющую их. Сейчас Филь подумала вдруг, что зря досадовала, что ничего не вышло. Быть может.
— Обычно это значит, что тебе тоже есть, что мне сказать и есть, что обсудить. Только не говори, что это не так. Иначе я решу, что ты очень хотел меня увидеть.
Трудно удержаться от колкости. Она никогда не чувствовала неудобства за то, что между ними было, напротив, это неизменно вызывало в ней своеобразный подъем энергии, словно чем-то тут можно было гордиться. Связями Филиппа никогда не гордилась, но не стыдилась — тоже.

+1

3

— Что же ты делаешь, Филь, а? Вот что же ты делаешь? — осклабился Сигизмунд Дийкстра, весьма настойчиво пялясь на милые бугорки под платьем чародейки. — Не смогла устранить меня физически, решила растоптать морально? Ох, зря, Филь... Или мне следует называть тебя «госпожа Эйльхарт»? Как бы то ни было, я действительно рад тебя видеть. Честно,  — куда серьезнее добавил шеф реданской разведки. — Ибо нет для меня картины отраднее возможности любоваться твоими ясными глазками, как нет счастья большего, чем перспектива понежить слух беспрецедентной колкости остротами твоего авторства. Присаживайся, пожалуйста, — огромной, похожей на лысого румяного морского котика ладонью Сигизмунд Дийкстра указал чародейке на мягкое кресло с высокой спинкой и резными подлокотниками — то ли чрезвычайно длинномордыми свиньями, то ли чрезвычайно тупорылыми дельфинами.
В кабинете было жарко натоплено.
Давненько они не виделись. Впрочем, за это время — стоило отдать должное им обоим — ничего не изменилось. По крайней мере, существенно. Дийкстра шумно, многозначительно выдохнул. Как бы высоко не возносила себя эта страсть как влюбленная в проистекающие из статуса мозгового вещества Радовида V преференции до безобразия умнейшая женщина, он все еще с легкостью мог вообразить ее абсолютной голой, в интригующей позе, с чуть влажными, крайне аппетитными губками и бисеринками пота, игриво рассредоточенными... везде. И все еще отлично помнил, какая она, несмотря на всю холодность рассудка, бывала... теплая. Почти ласковая. Иногда даже податливая.
Славные были времена. Воистину славные. Жаль, безвозвратно ушедшие.
— Ты права, Филь, нам есть, что обсудить. Слышала об Ордене Пылающей Розы? Ну, такие не шибко любящие чародеев, колдунов, ведуний, нелюдей, нормы социально приемлемого поведения в обществе религиозные фанатики? Конечно, слышала. Должна была слышать. Они ведь спят и видят, как бы хорошенько пропечь гладкие попки твоей богомерзкой братии, — коротко усмехнулся шпик. — А теперь самое интересное. Прежде чем приступить к обмену любезностями, конструктивной критике и вопросам обеспечения блага всего сущего, я бы с превеликим удовольствием выслушал твое непредвзятое мнение. Да-да, по этому прямо-таки вопиющему к предвзятости поводу. Итого, я тебя слушаю, Филиппа. Очень внимательно. Кстати! Сногсшибательно выглядишь!
О своей сногсшибательности она знала и без его изящной, как брюхатая кабаниха, сентенции. А вот, чего госпожа Эйльхарт не знала — только-только предстояло выяснить.
Дийкстра задумался. В отличие от темерских «Полосок», организации сугубо милитаристической, посему для голожопого кмета духовно не близкой и совершенно не родственной, Орден, ко всему прочему, обладал простой, понятной, доступной каждой голой жопе идеологией — возлюби ближнего себе подобного, потому как все горести от карла бородатого, низкушка толстосракого, а также — что бесспорно — от тощего человеконенавистника с формой ушей, прям-сказать, демонистической. Вдобавок, Орден обладал кое-чем абсолютно безаналоговым — персональным духовным кодексом. Сказали рыцари, мол-де, не будут трахать кметских девок, так и не трахали. Во всяком случае публично, посеред стола, за которым парой минут ранее с божьей помощью имели счастье откушать плодов рук крестьянских натруженных, богу угодных et cetera, и так далее.
Дийкстра выдохнул. Повторно.
Что сказать, поначалу идея с Орденом идеей казалась искрометной, но, увы, как все искрометное, очень быстро обуглилась.

+2

4

Для человека, которого она совсем недавно пыталась убить, а когда речь идет о попытке убийства главы разведки и через пятьдесят лет это будет «совсем недавно», - он был слишком любезен. Филиппа насторожилась и внутренне подобралась. Конечно, от такого человека не приходилось ожидать уличной брани и летящей в её сторону посуды, но комплементы и признания в том, что он рад её видеть и эта подчеркнутая вежливость... Было бы проще, если бы он скрежетал зубами и обозвал её «вероломной стервой».  Противный холодок пробежал у нее по спине. Сильнее всего смущало то, что в его голосе и манере держаться, Филь, как ни старалась, не могла уловить и намека на наигранность. На мгновение сердце её сжалось – неужели она ошиблась, сделала неверный ход, сожгла мосты там, где лучше было бы их укреплять?! Сигизмунд Дийкстра – один из немногих, очень немногих людей, интеллект которых Филиппа считала незаурядным, а его тактические ходы были не просто дальновидны, они были оригинальны и очень эффективны. Гибкость его ума, сочеталась с остротой и тонкостью  - сильнейший контраст внешности и внутреннего содержания! Но там, где другие видели несуразность и парадокс, Филь видела изюминку и очаровательную иронию.
Эти противоречивые мысли и чувства сейчас ураганом проносились в её голове – сомнение и надежда, ненависть и сожаление, холодный расчет и жгучее желание. Говорят, что сильнее становится тот волк, которого кормишь. Филиппа решила на сей раз покормить сразу двух своих волков и потому истинную цель своего визита, хладнокровно просчитанную и спрятанную для отвода глаз под несколькими слоями поверхностной выгоды, обернуть в бархатную обертку флирта, вторя своему собеседнику. И манера флиртовать у Филиппы Эйльхарт не была похожа ни на чью другую, она даже не слишком была похожа на флирт.
- Сиги, ты можешь называть меня как хочешь, ты заслужил эту привилегию. Растоптать тебя?! Ну что ты! Это все равно, что растоптать саму Реданию,-  и бессмысленно, и слишком расточительно, особенно перед лицом общего врага. Именно таково мое непредвзятое мнение на счет Ордена Пылающей Розы. Эти фанатики не простые чистильщики дальних и тёмных углов страны от, как ты тактично выразился, моей богомерзкой братии. Это хорошо организованные марионетки, которые своими острыми мечами и громкими глотками умело вносят раскол и в среду храмовников, и в умы мелких, но многочисленных кметов, которые сейчас и без того смущены тяготами войны и уже давно не горят патриотизмом. Не знаю как тебе, но вот мне кажется, что их кукловод действует совсем не в интересах Редании. Более того, я даже вижу в этом знакомый почерк: внести раздор в ряды тех, кто всегда был опорой государства, настроить их друг против друга и когда они друг друга перебьют, выйти из тени, озарив трупы врагов ярким сиянием своего солнца. Никого не напоминает?
Филиппа подошла к политической карте, висевшей на стене и демонстративно провела указательным пальцем вдоль границы с Аэдирном.
- Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне кажется ты давно не прибирался в своих владениях. Видишь ли, грязь – штука такая, - если не вычистить её сразу, потом будет очень тяжело от неё отмываться.

+3

5

— О, Филь! Не имею права молчать! Не имею права сдерживаться. Категорически, — растер друг о друга двух лысых румяных морских котиков шеф реданской разведки. От резкости движения кресло под ним скрипнуло.
— Хочешь верь, хочешь нет, а словами не передать, как я истосковался по нашим восхитительно продуктивным дискуссиям, абсолютно чуждым всей этой гнусной, скучной придворной полемике. Должен признаться в большем. Чистосердечное признание, Филь, чистосердечное! Когда по мои честь и достоинство спешили злые убийцы, надо думать, в черных шапочках и в черных камзольчиках — к слову, до сих пор не возьму в толк, кому это понадобилось выводить меня с политической арены таким грубым, банальным образом — единственное, о чем я думал, Филь, о наших восхитительно продуктивных дискуссиях, — Дийкстра не улыбался. Напротив, лицо казалось эталоном серьезности. Пусть и несколько дебилоподобное.
— Да-да, Филь, очень уж я боялся не отыскать на том свете равного тебе собеседника. С другой стороны, каюсь — была шальная мыслишка. Догадываешься, какая? Разумеется, догадываешься. Вряд ли бы мне пришлось долго страдать в одиночестве. Потому что наш король — вечная слава ему! — человек множества достоинств, причем большинство из них, скажем так, нетривиальные.
Дийкстра выдержал паузу. В переводе на язык человеческий последняя фраза означала примерно следующее: «Мальчик вырос, Филь. Мальчик вырос и, если пока еще не оборвал, то очень скоро оборвет тянущиеся от него к тебе ниточки. А ты не хуже других знаешь, чем именно занимается марионетка, едва-едва обретя самостоятельность. Первым делом марионетка избавляется от хозяина. От того самого, который так долго дергал ее за ниточки или того хуже — чья рука не позволяла расправить плечи, ибо крепко-накрепко застряла в ее, марионетки, заднице. Осторожнее, Филь! Осторожнее! В том числе в желаниях».
— Ну полно. О прошлом, думаю, достаточно. И ты права, моя дорогая Филиппа. Напоминает, — склонил голову набок шеф реданской разведки. Взгляд был спокойный. Даже не проницаемый. — Но, поскольку я сам давно уже не в том возрасте, когда единолично принятое тобой решение есть самое очевидное и правильное, я решил заручиться... мнением кого-то... столь же умудренного жизнью и опытом. Не желаешь прогуляться, госпожа Эйльхарт? Видишь ли, в казематах дворца может отыскаться премного интересного. Поглядим, подумаем, а там уже определимся, что нам больше требуется — дезинфектор или высокопрофессиональная уборщица.
«Мы взяли пленника, — говорил взгляд Дийкстры. — И вообще, пора бы тебе оценить по заслугам всю пользу моего доверия».

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-03-27 18:12:55)

+4

6

На одно мгновение у Филиппы в голове возникла мысль, что в конце этой прогулки по казематам её ожидает отряд  молодчиков с двемиритывыми кандалами. Но мысль эту она быстро отбросила – это не в его стиле, слишком уж грубо и примитивно. Однако, она достаточно хорошо знала своего бывшего любовника, чтобы понимать, что топор войны он лишь на время отложил в сторону ради  чего-то более значимого, чем скоропалительная месть, но ни в коем случае не зарыл. А этот намек на «нетривиальные достоинства» молодого короля -  её марионетки… Пока её. Филиппа понимала, что давно пора заводить нового ручного владыку и даже уже наметила подходящую кандидатуру. Но время, в этом вопросе пока что играло против неё, а тут ещё Дийкстра со своими намёками. Не взялся ли он за ножницы, чтобы незаметно подрезать  ниточки, за которые она пока ещё дергала? Филиппа знала, что, как и она сама, выходя на охоту, Сигизмунд  Дийкстра всегда стремился поймать сразу больше, чем одного зайца. И, опровергая известную пословицу, ловил весьма успешно. Но сейчас она не могла позволить себе достаточно углубиться в проработку этого направления  – ситуация с этим треклятым орденом горелого цветка была слишком серьёзной, чтобы распыляться. По крайней мере, пока.

- Прогулка по дворцовым казематам, да ещё в такой изысканной компании – что может быть приятней?!

+1

7

— Ну как же я по тебе скучал! Как же скучал! — поднимаясь из-за стола, галантно протянул даме лысого морского котика шеф реданской разведки, по всей видимости, совершенно неубиваемый Сигизмунд Дийкстра.
И раз на то пошло — совершенно непотопляемый. Потому как, согласно нелюбителям Редании, был сверху донизу набит некой субстанцией, которая вообще тонуть не могла — ни в шторм, ни в штиль, ни летом, ни зимой, ни весной, ни осенью, ни при каких условиях — никогда.
И это был редкий, прямо-таки уникальный, но безусловно и бесконечно полезный дар. «По нашим-то, — улыбался про себя Сигизмунд Дийкстра. — Переменчивым, неспокойным, ох, и неспокойным временам».

Казематы были новшеством. Модернизированным в пользу нужд Радовида V бункером, построенным архитектором дворца на тот случай, если резиденцию правящей династии без меры прекрасной Редании вздумает штурмовать отряд превосходящих сил противника, притом не какой-нибудь, а непременно верхом на золотых — или на худой конец столь же мифических серебряных — драконах.
Ласково, мягко, ничего не означающе Дийкстра улыбался.
Стены казались настолько толстыми, что при необходимости в них не представляло труда выдолбить самый натуральный оружейный склад.
Зато пахло здесь прилично. Не было ни пыли, ни плесени. И общее впечатление, как выражался нынешний смотритель, казематы производили «прелэстно-е! просто прелэстно-е!».
— Как ты уже смекнула, Филь, — не изменяя серьезности начал Дийкстра. — Мы взяли языка. Даже двух. Но один интересен особенно. Девушка. Молодая девушка. Причем, судя по очевидным для тренированного глаза признакам, родовитая. Ну разве ж можно такую пытать?
Можно, понимали оба. Однако не обязательно. Потому как оставались в распоряжении Редании два высококлассных то ли дезинфектора, то ли — чем черт не шутит? — уборщика.

+3

8

«Ох, Дийкстра-Дийкстра, как же я сейчас рада, что твои честь  и достоинство, остались в целости и сохранности раз уж они идут в нагрузку к шпионскому мастерству и политической расторопности! Информация, да ещё сразу из 2х источников, как минимум один из которых, кажется весьма перспективным! Да, ты, дорогой мой, по прежнему знаешь, как угодить даме!» - думала Филиппа Эйльхарт, прогуливаясь под руку с шефом реданской разведки по свежеотстроенным коридорам бывшей тюрьмы, а ныне … Да черт возьми, ныне это просто неприступная крепость! Конечно, советница короля по вопросам… по всем вопросам,  была в курсе того, что её подопечный затеял строительство «последнего бастиона» для защиты своей монаршей задницы от личного вторжения врагов государства, но лицезреть его детище ей доводилось впервые. В поступках Радовида чародейка уже давно улавливала паранояльные нотки, но судя по размаху и тщательности, с которыми все здесь было устроено, это была не та паранойя, от которой люди не спят ночами, дергают на себе волосы и жуют краешек одеяла, забившись в дальний угол кровати, становясь легкой добычей.  Это место явно давало понять, что легкой добычей молодой король становиться не собирался . И дело было  не в абсурдно толстых стенах, а в том, как здесь все было весьма и весьма  мастерски продумано. Этот архитектурный «шедевр» можно было бы даже назвать милым…Ну может и нельзя, но по крайней мере здесь было чисто, тепло и сухо. Филиппе даже не понадобились согревающие чары, в необходимости которых она не сомневалась, выходя из рабочего кабинета своего спутника, учитывая обычно царящий в подобных местах промозглый климат с одной стороны и глубину выреза её платья, с другой.
На красивом лице чародейки заиграла лёгкая улыбка, а в глазах заплясали огоньки – ни то, ни другое не предвещало пленникам ничего хорошего.
- Сиги, ты же меня знаешь, я не сторонница бессмысленного насилия, но я сторонница  тщательного подхода, особенно, когда пекусь о благоустройстве  государства.  Давай-ка сначала взглянем на твой улов! Обещаю, если они готовы к сотрудничеству, я лично позабочусь о том, чтобы в твоих сетях они чувствовали себя лучше, чем дома. Но если мне покажется, что кто-то из них пытается препятствовать нашему с тобой стремлению навести порядок в родном доме или даже в соседском, я оставляю за собой право воспользоваться своими методами, чтобы пробудить в этих паршивцах сознательность и природную тягу к гигиене. Обещаю вернуть их тебе живыми и … в виде вполне пригодном для дальнейшего использования на общее благо.

Отредактировано Филиппа Эйльхарт (2017-03-28 23:36:08)

+3

9

Зверьку дали ясно понять, что от нее требуется: найти цель, проникнуть на достаточно близкое для прослушки расстояние и выяснить все необходимое, оставаясь при этом инкогнито. До самого конца. В противном случае, оплату миссии урежут в половину, да и шанс быть заключенной в кандалы увеличивается вдвое. И если с первым неудачным исходом Ларрэ еще может справиться, выплеснув злобу в рюмке ржаной, то факт заключения под стражу ее неимоверно пугает. Всегда пугал, если быть откровенным. Мурашки то и дело начинают плясать по спине при одной мысли о пытках, а без них ее вряд ли сразу отправят за решетку. Или на столб.
Информатор дает четкие указания: назначенная Филиппой встреча должна состояться с Дийкстрой, главой реданской разведки — не самым приятным человеком, но, несомненно, одной из ключевых фигур на политической карте мира. Его скрытая власть и знания обо всех и вся никогда не оставались незамеченными более высокопоставленными лицами. Впрочем, про возможности реданской чародейки тоже ходили весьма будоражащие слухи. И Зверька они будоражили так же успешно.
План, продуманный "от" и "до", в какой-то момент идет боком, и первой причиной тому является неожиданная смена караула из-за одного стражника, которому резко становится плохо. Изменение позиций и общей картины охраны поначалу ставят в тупик, но Ларрэ, собрав все свои знания в горстку информации и опыта, находит выход из положения. К сожалению, не сразу, и именно это является второй причиной казуса. Будь она быстрее на пару минут, все могло бы пройти гладко, однако, как говорится, беда не приходит одна.

Зверек кривится, когда холодные металлические кандалы царапают запястья, и предпринимает очередную попытку вырваться, всячески извиваясь в руках двух охранников. Понимание происходящего приходит не сразу, тлеет маленьким угольком где-то внутри, уступая полноправное место охватившей девушку ярости. Ларрэ мечется бесконтрольно и абсолютно бесцельно, толком не пытаясь на секунду остановиться и подумать, что в такой ситуации будет выгодней сделать; как незаметно избавиться от сковывающих запястья наручей и улизнуть (с жертвами или без) подальше от злосчастных казематов; как воспользоваться разумом, а не властвующим над разумом страхом.
Один охранник, вдоволь насмотревшись на энергичную вырывающуюся девку, метким, но не сильным ударом отправляет ее на кратковременный отдых.
— Мелкий, поди сюда! — орет капитан стражи на новобранца. — Доложи Дийкстре. Быстро! А бабу пока не трогать! Мало ли...

Отредактировано Ларрэ ван Эн-Дарра (2017-03-29 21:27:02)

+3

10

— Прости мне излишнюю сентиментальность, Филь, вероятно, это все острая нехватка свежего воздуха, неправильное питание, переизбыток бюрократии и, бесспорно, откровенно паршивая погода, но знай — меня всегда восхищала твоя хозяйственность! — широко осклабился шеф реданской разведки, делаясь похожим на не очень дружелюбного, зато крайне энергичного и жутко развеселого кита.
— Особенно, что касается вопросов содержания в чистоте и порядке имущества общего пользования.
Добавлять ничего сверх сказанного Дийкстра не стал. В том числе — мысленно. Во-первых, потому, что думать в присутствии чародеек — занятие вообще вредное и даже вредоносное. Во-вторых, потому, что в присутствии некоторых — тем более.

— А вот и наша красавица, — кивком приветствуя капитана стражи, пропустил вперед восхитительно талантливую чародейку шеф реданской разведки, на кита уже, впрочем, не похожий. Зато крайне похожий на легендарного архишпика, то есть хищника гораздо, гораздо более опасного. И совершенно ненасытного.
— Взяли буквально пару часов назад. Как говорится, еще тепленькая. Допросить толком и то не успели. Ты фантастически вовремя, — коротко усмехнулся Дийкстра, жестом веля капитану с сопровождением из троих надсмотрщиков освободить проход, а лучше — помещение.
— Симпатичная, верно? И очень молодая.
«Молодая, симпатичная. И подчеркнуто, прямо-таки театральная борзая».
Словом, либо наглячка, либо бандитка, либо шпионка. Но скорее — все вместе взятое.
— Добро пожаловать в отчий дом Его Высочества короля Радовида V, — слегка склонил голову набок Дийкстра, что, в целом, осталось незамеченным, потому как всю галантность жеста гасило немереное количество складок. — Позвольте представиться. Я — глава внешней, внутренней и контрразведки королевства Редания, а эта прелестная дама — небезызвестная мэтресса Филиппа Эйльхарт.

+4

11

Комплименты Дийксты, замысловатые, подобно узору дорогого ковирского кружева, столь же любимого чародейкой сколь и словесные изыски её спутника, можно было слушать весь день напролёт. Однако, они уже подошли к массивной кованой двери, за которой, видимо, скрывалась цель их недолгого путешествия.
Дийкстра и в камере пленницы был по-прежнему галантен и очарователен, однако, не удосужился сообщить Филиппе ни обстоятельств задержания девушки, ни результатов предварительного дознания – с чего-то он всё-таки решил, что она причастна к обсуждаемой ими ситуации. Такие «языки» регулярно оказываются в этих стенах, обеспечивая полную занятость местным дознавателям, и далеко не каждого из них «глава внешней, внутренней и контрразведки королевства Редания» удостаивает своими личными визитами да ещё гостей с собой приводит, ТАКИХ гостей, а значит основания все-таки были, причём весьма весомые. С другой стороны, у Филиппы не было никаких оснований подозревать своего спутника в забывчивости, а вот в трезвом расчете и скрытом умысле – сколько угодно.
«Решил проверить, не утратила ли я хватку? Сначала принёс мне на серебряном подносе лакомый кусочек, а теперь хочешь посмотреть, по зубам ли он мне окажется! Ну что ж, давай устроим эту демонстративную проверку на мою профпригодность раз уж тебе так  этого хочется! Я, дорогой мой, с удовольствием тебе напомню, что, как ты изволил выразится, «хозяйственность» - лишь одно из моих многочисленных достоинств».
Филиппа Эйльхарт, чародейка, советница короля одного из самых сильных государств Севера занимала своё высокое положение не за красивые глаза (ну, не только за них). Частенько, люди, ставшие свидетелями направленной демонстрации необыкновенной остроты ума  госпожи Эйльхарт , готовы были поклясться, что всё происходящее -  результат действия каких-то чар, или скрытой телепатии, или ещё какого-то магического непотребства, внушающего леденящий  ужас, подобный тому, что испытывал бы обычный человек, оказавшийся совершенно голым , безоружным и беззащитным на арене против вооруженного до зубов профессионального громилы-убийцы, нависающего над бедолагой огромной горой мускулов и уже занесшего свой острый меч, над его, бедолагиной, головой. 
«Дийкстра сказал, что девушку взяли всего пару часов назад. За это время, о ней успели и сочли нужным доложить лично шефу и доставить сюда. Мало того, он явно навещает пленницу не в первый раз (правда представляется ей только сейчас, значит вероятнее всего, её доставили в казематы без сознания), т.к. ещё до их прихода он обмолвился, что «тренированный глаз», его разумеется, заметил в ней признаки знатного происхождения. Вывод напрашивается сам собой – девушку взяли в окрестностях дворца; она явно сопротивлялась и пыталась бежать, потому её решили попросту вырубить от греха подальше. Оставалось только вспомнить, что такого важного происходило во дворце сегодня вечером, ради чего стоило засылать шпиона прямиком в логово врага, столь тщательно охраняемое. И снова ответ был очевиден – это её, Филиппы, встреча с Дийкстрой! Встреча, заранее назначенная, и, конечно же, очень важная, раз чародейка решилась на этот шаг, не смотря на события не столь давние, но весьма драматичные, после которых их участники не пересекались до сего дня.
«Значит ты, деточка, за нами следила. У какого же душегуба рука поднимется отправлять столь юное дитя прямиком в логово зверя, а вернее, двух», - Филиппа бросила лишь быстрый взгляд на девушку, но так как глаз у неё был не менее тренированный, чем у её напарника по уборке, этого хватило, чтобы отметить ещё несколько важных деталей, позволяющих продолжить своё «магическое непотребство»:
«Дийкстра прав – порода на лицо. Черты лица, осанка, манера держаться, даже в такой ситуации: пытается смотреть с вызовом, хотя заметно, что взгляд немного «плывёт» - видимо, ещё не полностью отошла от последствий тотальной иммобилизации тела и сознания.  Фигура девушки, её одежда, надорванная в нескольких местах (явно результат схватки с дворцовой стражей и последующего пленения) и небольшие шрамы, видневшиеся в местах зияния разорванной ткани, говорили о том, что девушка, несмотря на свой юный возраст, успела в жизни многое повидать, испытать и совершить. Однако, для опытной шпионки и наёмницы она была всё же слишком молода и слишком эмоциональна: бравада во взгляде, за которой определенно скрывался животный страх – страх боли, смерти, страх оказаться в клетке.
«Зверёк в клетке. - подумала Филиппа, - Но как, почему согласилась она отправиться на столь опасное задание без должной подготовки, в одиночку, без страховки и надежных путей отхода? Дело не только в деньгах – с её талантами разбой и мародерство куда более легкий, постоянный и безопасный заработок.  Да, не такой большой как шпионские гонорары, но и риски не те. Эта девочка определенно «далеко не дура» – так почему сунулась в эту затею, понимая всю опасность, явно превосходящую материальную выгоду (ну не замок же в Боклере ей, в самом деле, обещали за эту вылазку), - губы чародейки изогнулись в легкой улыбке-усмешке, - Да ты, дорогуша, патриот! За державу радеешь, ну или, как минимум, сочувствуешь».

Учитывая, что Филппе, как выяснилось в ходе этой весьма интересной беседы с самой собой, по возвращении в свою резиденцию предстоял  ещё  не один допрос с пристрастием  -   надо же определить источник утечки информации, -  а познавательные мероприятия, подготовленные Дийкстрой, только-только начинались, Филиппа решила не тратить время на вступительные речи. Сначала чародейка одарила своего спутника игривым, дерзким и одновременно довольным взглядом, означающим «ну что, ты кажется, желал увидеть меня в деле? Тогда смотри!» Затем сделала вдох, после чего выражение её лица стало непроницаемо, а взгляд столь пронзителен, что казалось  им можно было прошить врага насквозь. Чародейка подошла к пленнице так близко, как это было возможно, учитывая посттравматические проблемы девушки с фокусировкой зрения, быстрым и уверенным движением взяла в ладонь и чуть приподняла её точеное лицо, и заглянув ей в глаза сказала совершенно ледяным голосом:
- Я знаю, что тебя отправили шпионить за нами. Назвали тебе место и время. Но случилось что-то непредвиденное, ситуация вышла из -под контроля и ты не справилась. Не кори себя за неудачу – это было очевидно, - ягненка не посылают пасти волков. Тот, кто дал тебе это задание, явно хотел сделать из тебя жертвенного агнца. Тебе стоило оставаться грабить кметские деревушки, копошиться на пепелищах и снимать сапоги с трупов,  а не ввязываться во взрослую игру. Но сейчас ты здесь, тебе больно и страшно, я знаю – страшно, и я знаю, чего ты больше всего боишься. Поверь, твой страх не напрасен. Видишь, мне и так уже многое ясно, а я ведь всего лишь мельком взглянула на тебя, а значит, я в любом случае узнаю всё. Сейчас нас прежде всего интересует, кто твой заказчик. Советую сотрудничать и избавить себя от бессмысленных страданий, потому что в противном случае, рукоприкладство покорных слуг моего спутника покажется тебе нежными ласками трепетных любовников по сравнению с тем, что тебя ждет, если за дело возьмутся мои мастера магического дознания.

Отредактировано Филиппа Эйльхарт (2017-03-31 07:11:59)

+3

12

Способность адекватно воспринимать мир пришла не сразу, и поначалу Зверек чувствовала себя одиноким березовым листиком, унесенным ветром прямиком в речку. Ее спокойное, но быстрое течение несло все дальше и дальше, позволяло лишь молча наблюдать за проносящимися рядом деревьями и камнями, молча принимать факт того, что именно она здесь главная. Именно речка решит, когда можно будет выпустить листик из своего плена.
Ларрэ не оставалось ничего, кроме такого же безмолвного наблюдения за шагающими в разные стороны стражниками, кроме бесполезных попыток вытащить руку из кандалов, кроме ожидания кульминации сегодняшнего вечера. Когда Дийкстра вошел в сопровождении чародейки, волна мурашек вновь пробежала по спине, заставляя Зверька незаметно содрогнуться. Его галантность и спокойная речь скрывали за собой многое, и это самое многое пугало наемницу до такой степени, что сердце невольно сжималось в маленькую изюминку, а руки холодели до самых запястий. Ей было трудно предугадать будущее, еще труднее - прочитать хотя бы намек в глазах этих двух важных персон.
Прикосновение Филиппы заставило Зверек замереть и задержать дыхание. Она знала, что чародейки используют магию для того, чтобы скрывать свой истинный возраст, но вблизи лицо госпожи Эйльхарт выглядело неправдоподобно молодо. Ларрэ задумалась, сколько ей на самом деле лет. Однако поразмышлять над этим вопросом не было времени, потому как Филиппа начала говорить.
— У меня нет заказчика, — достаточно нейтрально ответила Зверек, успокоившись и взяв себя в руки.
Чародейка была права: паниковать нельзя, показывать страх - тем более. Мышь, попавшая в лапы кота, должна сражаться до последнего, если хочет жить. Мир не любит слабых. И всегда будет проверять их на прочность.
Ларрэ взглянула в глаза Филиппы, вложив во взгляд как можно больше уверенности, и тут же приосанилась, всем своим видом пытаясь доказать, что раскусить ее будет не так-то просто.

+4

13

— Зачем же так грубо, Филь? — убрал руки за спину шеф реданской разведки. Говорил он учтиво и ласково, без угроз, всем своим видом давая понять — нет в этом мире пытки страшнее, нет в этом мире наказания ужаснее, чем его, Сигизмунда Дийкстры, безразличие. А значит — все, что сейчас требовалось от девчонки-пленницы — ни в коем случае не позволить ему, Сигизмунду Дийкстре, утратить к ее, девчонки-пленницы, удивительной личности сугубо профессиональный, кристально чистый интерес.
— Может, она говорит правду. Посмотри на нее, Филь, — задумчиво насупился глава внешней, внутренней и контрразведки славного королевства Редания. — На диверсанта со стажем девчонка не тянет, разве что... нет, разумеется, нет, — выдержал полную интриги паузу Сигизмунд Дийкстра, кое-где известный как Сигги Ройвен. — То есть да, на диверсантку наша гостья походит мало и заказчика у нее, вероятно, действительно нет. Почему? Потому что, во-первых, нужно быть полным кретином, чтобы отправить на столь опасную миссию сей нежный цветочек; во-вторых, быть кретином мало — нужно испытывать к сему нежному цветочку прямо-таки невообразимую ненависть. Верная смерть, моя дорогая девочка, — уставился в глаза девчонки шпик. — То, на что ты подписалась — верная смерть. Причем из таких, которые редко воспевают коллеги по цеху. Видишь ли, люди в моем департаменте работают весьма изобретательные. Фантазии некоторых позавидовал бы любой, трижды изобретательный скоя’таэль. Но тебе везет — я не испытываю ни эйфории, ни возбуждения, ни слабости при виде распластанных на холодном полу юных, обнаженных дев. Давай-ка подумаем вместе, почему ты здесь? Спор? Прибилась к банде и эта нелепица — твое боевое крещение? Все понимаю. Прекрасно понимаю! Подобных тебе в Редании не любят... Я о чем? Я о том, что тебя выдает характерный акцент. Почти не заметный, но... мне давным-давно не двадцать лет. Нильфгаардку я узнаю из тысячи. Или, — лицо Дийкстры странно, очень странно сморщилось. — Любовь? Батюшки! Наша служба безопасности сцапала твоего возлюбленного? А ты не придумала ничего лучше, как...
Фарс, комедия, вампука. Но политика есть политика. Плохих и хороших методов в ней нет.
— Говори честно, девочка. Поверь, это еще не дознание. О! Это всего-навсего самая дружеская из всех возможных дружеских бесед. Филь, подтверди. А то она может подумать, будто мы не ценим пусть и не прошенных, но весьма... миролюбивых гостей.

+3

14

Ещё мгновение чародейка удерживала подбородок девушки в своей руке, устремив на нее свой ледяной взгляд: «Эх, влезть бы тебе в голову прямо сейчас и дело с концом…» Филиппе очень хотелось выпустить на девчонке пар, не потому что она испытывала к ней личную неприязнь, вовсе нет. Ей даже было по-своему жаль эту девочку, что весьма достойно держалась, оказавшись между молотом и наковальней, беспомощная и прекрасно осознающая, что происходит. Но чародейка досадовала, очень досадовала на то, каким образом оборачиваются события. На то, что кто-то из её многочисленных недругов прознал, что советнице короля понадобилась помощь, причем настолько, что она даже выкинула белый флаг. Кто-то из её врагов теперь знает, что она не всесильна! Но ещё больше, чем осведомленные враги, Филиппу беспокоила возможность, что информация об этом факте дойдет до… Радовида. Её ручного короля, который, стоит ему только почувствовать  в ней слабину, в одно мгновение может превратиться в короля, сорвавшегося с поводка. Конечно, заподозрить эту мелкую нильфгаардскую  разбойницу в связи с королем Редании было бы смешно. Но кто знает, сколько ещё лишних глаз и ушей скрывалось в тени дворцовых стен этим вечером, пока их не вспугнула начавшаяся  заварушка? От этой мысли Филиппе стало холодно, не смотря на удивление мягкий климат, царивший в этой обители слёз и страданий. ..
Чародейка отступила. Выпустив подбородок девушки, она развернулась и подошла к стене, облокотившись об нее плечом и скрестив на груди руки, встала как можно ближе к горящему факелу. «Черт, нужно было все-таки сотворить согревающие чары, пока был подходящий момент».
«Что ж, посмотрим, какой сценарий Дийкстра приготовил для этой игры. Может его и не будоражит вид распластанных на полу дев, но игра в кошки-мышки весьма в его духе. И мне, видимо, он отвел роль плохой кошки, а себе – сочувствующего кота».
Повинуясь сценарию, Филиппа на время «спрятала когти»:
- О, всецело подтверждаю, мы очень ценим! Особенно миролюбивых и словоохотливых!

+2

15

Атмосфера сменилась быстро, слишком быстро, чем вызывала у Ларрэ огромные подозрения насчет этих двоих, насчет их слов и ситуации в целом. Если с Дийкстрой было более-менее понятно (тот и сразу агрессии не проявлял), то скачок Филиппы от угрожающей ведьмы к отступающей заставило внутри что-то трепыхнуть. Не по-доброму, с примечанием мелким текстом, на которое мало кто обращает внимание. Но Зверек обращала, иначе бы давно уже висела на столбе.
Однако выбирать не приходилось: Дийкстра подал идею, за которую можно было ухватиться и попытаться выплыть из вязкого болота, в котором Зверек уже находилась с головой. Проигнорировав довольно саркастичную реплику чародейки, наемница жалостливо посмотрела на Сигизмунда.
— Один из ваших мудозвонов, — Ларрэ всхлипнула как можно правдивее, — обесчестил мою сестру! Средь бела дня! Затащил ее в подворотню силой и выдрал, как какую-то шлюху.
Зверек опустила голову, вспоминая все горькие моменты из жизни и пытаясь выдавить слезу. Рысь, их шайка... Та трагическая история вновь заплясала перед глазами, вновь явила боль от огромной потери, которую не излечит никакое время. Что бы ни говорили.
Первая слеза нехотя, словно боясь собравшихся в комнате, упала на колени, оставив небольшое темное пятно на ткани. Протаранила дорожку для остальных, тут же выплеснувшихся искренних слез.
— Что теперь будет с моей семьей? А? — с трудом выкрикнула Ларрэ. — Наш род опозорен! А этому содомскому плоду греха свиньи и нильфгаардца хоть бы хны.
Зверек еще раз громко всхлипнула и отвернулась, насколько позволяли пути.

+3

16

«Ну и врунья же ты, голубушка, — думал Дийкстра, сочувственно глядя в лицо девушки. — Такая молодая, а уже такая завравшаяся.
А еще ты испугана. Испугана ведь? Не ошибаюсь? Не должен. Вот только, чего ты боишься? Меня? Сомнительно. В конце концов, я просто-напросто мужлан, самое страшное мое изобретение по твою душеньку — велю раздеть тебя догола, связать, сам понаблюдаю, как над тобой потешаются. Сперва охранники. Затем — крысы. Нет, не те, которые с безобразными хвостиками, те, которые злые, ненавидящие все вокруг, но, признаю, тоже периодически серущие на пол в камере. А что поделать? Донос — тоже труд, а труд, голубушка моя, каким бы грязным он ни был, должен оплачиваться.
Тогда? Филиппа? Боишься ее? Я бы на твоем месте боялся. Удивительная женщина! Поистине удивительная. Удивительно красивое абсолютно на все способное безжалостное, бессовестное, беспринципное чудовище. И она тебя съест. Медленно, смакую каждую косточку. Очень медленно и очень для тебя болезненно.
Поэтому в твоих же интересах, голубушка, врать так, чтобы нам с мэтрессой Эйльхарт не было мучительно грустно за время, потраченное впустую и попусту на твою скучную, пресную, лишенную даже тени правдоподобия историю. Прояви выдумку. Когда-нибудь ты поймешь, голубушка, допрос — это игра в обе стороны».
— Что будет с твоей семьей? — после долгой паузы продолжил Дийкстра с выражением искреннего сочувствия на некрасивом беспородном лице. — Не имею ни малейшего представления. Вероятно, придется мучиться позором до гробовой доски. Обратиться к властям, к тем же королевским прево, надо полагать, вы не додумались? Очень зря. Уж поверь, я терпеть не могу мудозвонов. В своих рядах — особенно. Кстати, имя знаешь? Ну, или на худой конец опиши внешность. Потому что правосудие, девочка, потому что правосудие должно, прямо-таки обязано восторжествовать. И вот еще: осторожнее со словами. Ибо даже шуточный намек на то délit par omission*, будто бы Его Высочество Радовид V дозволяет очевидным выходцам из Нильфгаарда, причем с криминальными наклонностями, служить в армии, в городской страже или — о, боги! — в разведке есть преступление. Практически государственная измена. Но мы тебя слушаем. Верно, Филиппа?
___________________
* — преступное упущение (фр.)

+4

17

Филиппа перевела взгляд с пленницы на Дийкстру. На этот раз подтверждать слова шефа реданской разведки она не спешила.
За непроницаемым лицом чародейки скрывался целый ураган мыслей:
«Да ты издеваешься! Ты правда думал что тебе так легко удастся меня поиметь, да ещё на глазах у какой-то нильфгаардской девчонки?! Прошли те времена, когда я могла бы тебе такое позволить! Истории о любви и поруганной чести – вот на какие «первостепенные» дела нужно бросать лучшие силы Редании! Надо было ещё Радовида позвать на это «дознание», чтобы преподать ему урок,того что значит по-настоящему вникать в нужды и чаяния своего народа! И пускай на окраинах льются реки крови и полыхают костры зажженные фанатиками-отщепенцами, которые со дня на день доберутся с заднего двора до нашего порога. О! Это всё неважно, когда речь идет о…? Да о чём, собственно?! Ради чего эта комедия? Ради личной мести? Чтобы выставить меня дурой? Дать почувствовать, чего я лишилась вместе с твоей искренней дружбой? Сиги-Сиги, неужели ты стал так мелочен?» - теперь Филиппе безумно хотелось устроить уже Дийкстре жесткое, болезненное, лишенное всяких сглаживающих и смягчающих эффект предосторожностей,  проникновение чужого, тараноподобного сознания в его, Дийкстрин, мозг. Однако, маги – это не вампиры, владеющие прямой, непосредственной телепатией, для подобного им необходимы, как минимум, мощные и достаточно сложные заклинания. А, как говориться, «деткам не стоит видеть, как родители ругаются», что в данном случае означало – нельзя показывать пленнице, что между её дознавателями возник раскол. Но и продолжать играть роль послушной идиотки, безропотно позволяя «скармливать» себе нелепые истории, годящиеся разве что для очередной слезливой баллады какого-нибудь слащавого барда, чародейка не собиралась.
- Вы знаете, должна вам обоим признаться, что эта история меня чрезвычайно тронула. А если она тронула меня, уверена, любой реданец, который её услышит будет просто задыхаться от избытка чувств, и прежде всего, от неизмеримой гордости за свою страну! Ещё бы, такой сюжет! Бедная нильфгаардская девушка, бежавшая вместе со своей семьёй от тирании на север и обретшая новый дом в великой и прекрасной Редании, была обесчещена своим же соотечественником, коварно пробравшимся в ряды регулярный войск и не куда - нибудь, а в дворцовую стражу! Её отважная сестра, ведомая жаждой исполнить свой гражданский долг перед страной, ставшей ей новой родиной, отринув все страхи, в том числе, страх мести со стороны бывшего соплеменника и его сообщников, отправляется прямиком во дворец его величества, славного короля Редании. Здесь, её встречает Его Сиятельство (да, дорогая, стоящий перед вами скромный слуга народа - граф, хоть будучи, поистине, скромным он это не афиширует), Сигизмунд Дийкстра. Этот невероятно прозорливый и ещё более преданный слуга государства, презрев чудовищное социальное различие и вопиющую этническую отягощенность девушки, сумел разглядеть в её словах истину. Немедленно, учитывая всю тяжесть совершенного преступления против страны и личности, Его Сиятельство начинает тщательнейшее расследование и предпринимает беспрецедентные меры по обеспечению надлежащей охраны Его Величества и розыску шпиона, сумевшего подобраться так близко к государю. Уверена, что благодаря совместным  действиям шефа внешней, внутренней и контразведки и бывшей подданной Нильфгаарда, уже сейчас удалось предотвратить более страшные злодеяния этого врага государства. Более того, расследование наверняка приведет раскрытию целого заговора с участием высокопоставленных лиц, в результате которого этот диверсант сумел так глубоко пробраться в реданский тыл. Вас, моя дорогая, несомненно ждут всяческие почести, возможно даже лично от его величества благодарность. Можем вашей сестрице девственность восстановить. Она её во время этого инцидента потеряла, ведь так? О, право, это не сложно – всего-то пара заклинаний понадобиться. Может даже титул вашей семье какой пожалуем, а когда есть титул на девственность уже смотрят не так категорично, поверьте. И главное – вся Редания и весь Нильфгаард, включая его императорское величество, будут знать эту историю, о величайшем торжестве справедливости и профессионализма, царящих в великом и прекрасном государстве Реданском! Ваше Сиятельство, сударыня, как вам моя идея?

+4

18

— Как мне идея? Мммффф, — причмокнул Сигизмунд Дийкстра, несколько утомленный комедией, в которой сам же парой минут назад признал ничто иное, как неумолимо прогрессирующий фарс.
— Ну, скажем, ты несколько преувеличиваешь, Филиппа. Почестей, преференций, благодарностей не гарантирую; курицу или корову — может быть. А если без шуточек, — тоном, максимально далеким от шутливого, продолжил шеф реданской разведки, переводя взгляд на девушку:
— В твою историю не поверил никто. Нет, не потому, что она плоха, скучна, банальна, избита; не потому, что фальшива насквозь и надо быть полным кретином — а здесь, поверь, таковых не наблюдается просто потому, что надолго здесь таковые не задерживаются — нет. Тебе никто не поверил, потому что ты сама себе не веришь. Учись врать, голубушка, если хочешь жить — учись врать. Профессионально. Первый урок: ложь без частички истины, пусть даже самой крохотной... ну, скажу прямо, сраная брехня. А я, так уж исторически сложилось, терпеть не могу сраной брехни. Продолжаем. Я готов поверить — слово чести! — я охотно верю: ты сама не имеешь понятия, как, каким ветром и с какими именно целями тебя сюда занесло. О, так бывает. Сплошь и рядом. Например, когда тебя используют. Ну и кто же ты у нас, девочка? Подсадная утка? Отвлекающий маневр? Милая овечка, которая до сих пор не верит, что ее ведут на заклание? А ведь ведут. Еще как ведут. Эхе-хе, — грустно покачал головой Его Сиятельство.
— Предлагаю сделку: правда в обмен на твою жизнь. Говори все, что знаешь, я же в свой черед обещаю тебя помиловать. И... если найду твою информацию хотя бы слегка занимательной, клятвенно обязуюсь взять на себя все финансовые тяготы по... восстановлению девственности твоей безвинно опороченной сестры. Соглашайся, голубушка. Другого шанса может не быть.

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-04-11 19:46:19)

+3

19

«Курица, корова и финансовые тяготы по восстановлению девственности. О, этот день войдет в историю реданской контрразведки как пример беспрецедентной щедрости её начальника!» - Филиппа едва сдержала улыбку и … смягчилась.
- Дийкстра, на два слова.
В дверях чародейка остановилась и, лишь слегка повернув голову в сторону пленницы, сухо бросила через плечо:
- А ты, девочка, пока хорошенько подумай, что ответить на предложение. От этого зависит не только твоя судьба, но и судьба всего твоего многострадального рода, как минимум, на три колена в обе стороны.
Как только страж закрыл за ними массивную дверь, Филиппа обратилась к своему спутнику, стараясь, чтобы голос её звучал как можно более миролюбиво:
- Сиги, я, конечно, нисколько не сомневаюсь в твоём профессионализме. Уверена, у тебя даже глухонемой евнух соловьём запоёт и признается, что это он обесчестил всех шлюх в округе. Но ты не хуже меня знаешь нильфгаардцев – все сплошь фанатики, так или иначе. Эта девчонка явно ещё «сырая», она не до конца понимает, как глубоко вляпалась; до последнего будет храбриться и цепляться за верность моде на черные одёжки. К тому же, она, явно, пешка, т.ч. получить от неё действительно ценную информацию может и не удастся вовсе. Я бы с удовольствием осталась посмотреть как свет осознания зажжётся в её глазах, но время сейчас играет против нас, давай же не будем ему подыгрывать. Устрой ей показательное выступление – пусть твои умельцы с пристрастием допросят кого-нибудь в соседней камере, так чтобы даже сквозь толстые стены можно было убедиться в их профессионализме. Банальный, скучный и избитый прием? Знаю, конечно, зато совершенно правдиво демонстрирующий реалии. А как ты верно подметил, отсутствие оригинальности иногда может с лихвой компенсировать голая, неотвратимая, вопиющая правда. Крики боли, мольбы и хруст ломающихся костей, хоть и лишены изящества, зато очень способствуют осознанию. Ну или сам что-нибудь предложи, более оригинальное, но не менее эффективное. В любом случае, пусть твои люди отрабатывают свой хлеб, который, наверняка у них каждый день с маслом, раз уж ты можешь позволить такую щедрость даже по отношению к заключенным, - на этот раз Филиппа не стала сдерживать улыбку. – А пока наша крошка будет их стараниями мариноваться нужным нам образом, предлагаю проверить вторую половину твоего улова. Уж очень хочется взглянуть, что за рыбку ты ещё поймал. Полагаю, она у тебя не золотая и на три заветных желания можно не рассчитывать, но что-то мне подсказывает, что в качестве пищи для ума она может оказаться весьма питательной.

+2

20

— Филь, будь добра, не обижай мои скромные способности, — убрал за спину двух лысых румяных морских котиков шеф реданской разведки. — И как бы так помягче… хлеб, который едят мои люди — с маслом ли, с лососинкой ли или даже с редкой ценности черной икрой — совершенно не твоего ума дела. Почему? Потому что от количества хлеба, сожранного моими людьми — и тут мы, надеюсь, признаем оба: многогранно профессиональными профессионалами, — ты не обеднеешь, казна не оскудеет, и я, осмелюсь предположить, не похудею… сколь бы велики не были мои к тому старания. Это, кстати, во-первых. Потому что «во-вторых», госпожа Эйльхарт, также имеется.
Дийкстра выдохнул. Нет, ни оскорбить, ни задеть, ни — боги, упасите, — более-менее ощутимо кольнуть огромнейшее, прямо-таки континентальных масштабов самолюбие Ее Совейшества Его Сиятельство не думал, не помышлял, не хотел и не планировал. Не думал, не помышлял, не хотел и не планировал в частности потому, что это было а) невозможно в принципе; б) ни к чему. И незачем. Другое дело мозговая эквилибристика. И полезное занятие, и в высшей степени интересное.
— Во-вторых, Филь, не обижай меня обвинениями в любви к издевательствам над инвалидами. Ни в жизнь не заставлял петь соловьем ни одного евнуха, в том числе обесчестившего всех окружных шлюх. Что, к слову, не проблема… при умелом-то обращении с всякими разными подручными средствами. Впрочем, и подножными. Бутылками, вилками, ложками, презабавной формы камешками. В-третьих, мои люди, вне зависимости от вкусовых пристрастий, все-таки не шуты, это место — не передвижной бордель, устраивать показательные выступления не в моих правилах. Могу объяснить, почему. Объясняю: regina probationum* и признание в тесном сотруничестве со здравым умом и трезвой памятью, то есть хотя бы праводопобное, — такие же добрые товарищи, как, предположим, Эмгыр вар Эмрейс и некий плотник из Цидариса по прозвищу Мурделка. Не люблю тратить время попусту. Ну-с, об этом я уже говорил. А что время попусту мы тратим, всецело согласен. И все-таки… все-таки, все-таки. Прежде чем выяснить, насколько золота моя вторая рыбка, позволь задать вопрос. Ты ведь волнуешься, Филлипа? Волнуешься. Причем заметно больше обычного. Поделишься причинами? В конце концов, цели у нас общие. Не говоря уже об исключительной взаимной симпатии, тяги к кооперации и не знающем аналогов доверии. Принципиально важно, разумеется, последнее.
_____________________
* — «царица доказательств» (лат.) — признание обвиняемого, полученное под пытками.

Отредактировано Сигизмунд Дийкстра (2017-04-17 18:53:20)

+2


Вы здесь » Ведьмак: Глас рассудка » Книжные полки » Разделяй и властвуй (Третогор, январь 1269)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC